В джунглях Юкатана (СИ), стр. 15

— А, слышал, — усмехнулся я. — Кажется, его зовут Педро Ганадо? И конечно же, он работает на мистера Эванса…

Лицо Лесли дёрнулось. На нём появилась откровенная ухмылка, говорящая о том, что он чувствовал себя хозяином положения несмотря ни на что. А ведь я много чего рассказал ему о его же заказчике, да и знал, кто меня нанял, но журналист, сууу… прожжённая шкура, привык выкручиваться из любых передряг.

— Всё возможно, — сказал он, и в голосе его зазвучала наглость, которую он даже не пытался скрыть. — И ты не докажешь ничего. Я скажу, что это ты убил Пабло. Кто поверит дикому индейцу и мексиканскому асьендадо, свидетельствующему против американского журналиста? У нас есть консульство, и они быстро разберутся, кто здесь преступник.

— Ну-ну, — хмыкнул я. Мы сейчас разговаривали на смеси испанского и английского, и поэтому понимали друг друга. Дело такое: захочешь жить — заговоришь и на японском, коли нужда в том станет. А возможность обучиться у меня имелась, но всё же, каков наглец⁈

— Понял, — подняв револьвер, сказал я. — Что же, тогда мы сделаем по-другому. Ты, думаю, уже начинаешь догадываться, о чём я?

— Не советую, — не сдавался журналист, хотя вроде сначала он показался мне умным человеком. Это, наверное, климат плохо влияет на американцев и всеобщее пресмыкание перед ними, а тот между тем продолжал.

— Тебя найдут и убьют. Мистер Эванс не оставляет без внимания своих должников, а уж убийц его людей тем более.

Я усмехнулся, глядя ему прямо в глаза, и заметил, как он поёжился под моим взглядом.

— Друг, ты ошибаешься. Пабло уже третий, кто пытался меня убить. Давай я расскажу тебе небольшую предысторию, чтобы ты понимал, с кем имеешь дело.

Я выдержал паузу, давая ему прочувствовать каждое слово.

— Сначала мистер Эванс наслал на меня целую команду убийц. Целую команду, слышишь? Все они легли в известковую землю Юкатана. Никто не вернулся. Но твой хозяин на этом не успокоился. Он прислал профессионального наёмного убийцу. Полковника, между прочим. С настоящим военным опытом, — я усмехнулся, вспоминая ту погоню. — Его я тоже убил, и закопал недалеко отсюда, миль двадцать от Мериды. Лежит он теперь и шлёт приветы своему нанимателю, да только безуспешно.

Лесли вновь чуть побледнел, оно и понятно, и я видел, как он пытается что-то сказать, но не может выдавить ни звука.

— Пабло, ну Пабло действительно попытался меня убить, — продолжил я, не давая ему опомниться, — но индейцы нарушили его планы. Так нарушили, что ему пришлось спасать свою шкуру вместе со мной. А я человек добрый, никому в такой милости не отказываю. Вот и спас его. Даже на свою сторону привлёк. Думал, может, выйдет из него толк, но рок всё равно настиг его, без моей на то воли, заметь.

Я кивнул в угол, где лежало тело Пабло, и голос мой стал жёстче.

— И это третий убийца, который отправился к праотцам, так и не выполнив заказ. А четвёртого я не допущу.

Я откинулся на стуле, убрав револьвер в кобуру, и посмотрел на журналиста с ленивым интересом.

— Так что, делай выводы, любитель грязных историй. У тебя есть выбор: либо ты рассказываешь мне всё, что знаешь, и уезжаешь отсюда на первом же пароходе живым и, может, даже здоровым. Либо… либо ты пополняешь счёт тех, кто переоценил свои силы. Я не бог, но в этой стране мне уже удалось выжить там, где другие гибли. И поверь, мистер, твои американские связи не спасут тебя от местной известковой ямы. Так что, ты всё равно мне всё расскажешь. Я вот даже приготовил для тебя блокнот и карандаш, — и я вытащил из-за пазухи небольшую записную книжку и карандаш, которые предусмотрительно купил в магазине.

— Жду, когда ты перестанешь ломаться, как девица перед первым сексом, и начнёшь рассказывать. Знаешь, что такое секс, кстати? Гм, вижу, что не знаешь, что это слово обозначает. Ладно, проехали.

Я поднялся, вынул из внутреннего кармана пузырёк и поставил его рядом с бутылкой текилы. Лесли проводил их взглядом, и я увидел, как в его глазах мелькнул страх. Он начинал понимать, что шутки кончились.

— В общем, сейчас мы с Кан Эком станем тебя пытать в лучших традициях культуры майя, — продолжил я, откупоривая бутылку. — Кан, закрой дверь, чтобы клиент не сбежал и не так слышны были его крики.

Кан Эк шагнул к двери и одним движением задвинул второй засов. Деревянная балка тяжело легла в железные пазы, отсекая последнюю надежду на бегство. Журналист дёрнулся, но я уже стоял рядом, и он остался на месте, только побелел ещё больше.

— Слушай, — заговорил он быстро, и голос его сорвался на фальцет, — мы можем договориться. Я заплачу, сколько скажешь. Эванс дал мне деньги, я отдам всё…

— Мне не нужны твои деньги, — перебил я, возвращаясь к столу, и наливая текилу в стакан. — Мне нужна информация, и ты её дашь. Добром или злом, мне без разницы.

Я открыл пузырёк, и в комнате распространился резкий травяной запах, сладковатый и тревожный. Лесли скривился.

— Что это? — спросил он, и в голосе его прозвучал неподдельный ужас.

— Напиток богов, — ответил я, добавляя несколько капель мутной жидкости в стакан. — Шаманы майя используют его, чтобы открывать рты тем, кто не хочет говорить. После него ты расскажешь всё сам, и даже не заметишь этого. Правда, если переборщить с дозой, можно не проснуться. Но я постараюсь не переборщить.

Я взял стакан и двинулся к нему.

В этот момент Лесли решился на отчаянный шаг. Он бросился на меня, желая сбить с ног и завладеть моим револьвером. Я ожидал его попытку и почти успел, но не совсем удачно. Журналист явно брал уроки бокса, он ударил меня прямым в голову. Удар пришёлся вскользь, я успел уклониться, но всё равно в голове зашумело. Стакан выпал из руки и разбился вдребезги, текила растеклась по полу, смешиваясь с пылью.

Стрелять было нельзя, в тесной комнате пуля могла рикошетом задеть кого угодно, да и шум привлёк бы ненужное внимание. Поэтому мы сошлись в рукопашной. Я с ходу врезал ему коленом в живот, он согнулся, но тут же выпрямился и попытался ударить меня головой в лицо. Я ушёл в сторону, и здесь на помощь пришёл Кан Эк. Индеец ударил согнувшегося от боли журналиста по голове какой-то деревяшкой, которую успел схватить в углу. Тот обмяк и свалился на землю, как куль с мукой.

— Переворачивай его кверху лицом, — скомандовал я, потирая ушибленную голову. — Я сейчас приготовлю новую порцию.

Кан Эк кивнул и занялся делом. Он ловко перевернул журналиста на спину, проверил пульс, потом задрал ему веки, зрачки были нормальными, не расширенными, значит, жив. Я взял пузырёк, покрутил его в пальцах, затем поднял лежащую на столе бутылку текилы, в ней ещё оставалось до половины. Схватив её, плеснул жидкости в новый стакан, который имелся у меня в запасе, и добавил на глаз сок толоаче. Рука не дрогнула, я знал, сколько примерно нужно.

— Держи его, Кан. Я вливаю зелье.

Кан Эк раскрыл журналисту рот, зажал нос, и я осторожно влил мутную жидкость. Лесли дёрнулся, закашлялся, но проглотил. Да и куда бы он делся, я держал его крепко, а сознание к журналисту ещё полностью не вернулось, и надеюсь, что и не вернётся в ближайшее время. Для верности я плеснул остатки текилы в пустой стакан и вновь залил их в рот американцу. Тот снова закашлялся, но видимо привычное алкогольное пойло не вызвало у него стойкое отторжение, и он его проглотил. Я отошёл к столу, сел, положив руки на револьверы.

— Теперь ждём, — сказал я, глядя на распростёртое тело. — Скоро он заговорит.

Кан Эк присел в углу, скрестив ноги, и уставился на журналиста немигающим взглядом. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Лесли.

Я смотрел на него и думал о том, что будет дальше. Три пути, которые я обдумывал последние дни, снова встали передо мной. Первый — оставить всё как есть, делая вид, что я ничего не знаю, и потихоньку гадить соседу, подстраивая нападения индейцев. Второй — отправить к Эвансу предложение о сотрудничестве и стать его представителем здесь через связи дяди и падре Антонио. Третий — ехать и решать вопрос кардинально, а затем оспаривать отжатые территории в суде.