Тени Грейфолла. Дилогия (СИ), стр. 97

Швейцар был немолод и, вероятно, многое повидал на службе, потому что не стал ни спорить, ни расспрашивать, а просто распахнул дверь.

– В главном зале.

Хозяйка вечера обнаружилась в опустевшем зале, среди недопитых бокалов и оплывших свечей. Она стояла у окна, спиной ко входу, позволив себе, наконец, немного ссутулиться под давлением ноши благотворительного фонда, и обернулась на звук шагов с готовой светской улыбкой, которая умерла, не родившись.

– Леди Алана. – Себастиан остановился посреди зала, с Джоэлом на руках, мокрый, в крови и угольной пыли. – Мне нужна помощь мастера‑лекаря. Он умирает.

Дальнейшее заняло секунды, позволившие Себастиану понять о хозяйке дома больше, чем все общение до этого. Алана не вскрикнула, не всплеснула руками и не задала ни одного вопроса. Она пересекла зал, откинула край разрезанной одежды, посмотрела на рану и черное пятно гнили, похожее на паутину, доползшее уже до ребер, и распорядилась громко и четко:

– За мной. В гостевую комнату, на кровать. Марта, горячей воды, много, и чистых тряпок. Гретхен, мой саквояж из комнаты и всю серебряную посуду, какую найдешь. Быстро, девочки.

Себастиан уложил Джоэла на белое покрывало, пачкая его кровью и углем, и Алана уже склонилась над раненым, закатывая рукава вечернего платья.

– Когда это случилось?

– Меньше пятнадцати минут назад.

– Чем нанесен удар, вы видели?

– Жезл. Сгусток фиолетово‑черной магии…

Он хотел было добавить «эльфийской», но сдержался.

Пальцы Аланы, легко идущие вдоль черных нитей проклятия, на мгновение остановились.

– Гнилое плетение, – произнесла она, и голос ее стал на тон ниже. – Боевая магия темных эльфов, из запрещенных даже у них. Я видела такое один раз в жизни, на ветеране южной кампании. – Она подняла на Себастиана спокойные серые глаза. – Я не стану спрашивать, лер де Грейв, где офицер секуритате встретил ночью боевого мага Таллоса. Сейчас это не мое дело. Мое дело просто вылечить его от этой гадости.

Она кивнула на сгусток из черных нитей, который на глазах увеличился еще на палец, и начала работать.

Себастиан много раз видел лекарей за делом: полевых костоправов Ордена, ученых докторов, деревенских знахарок. Так, как работала Алана, не работал никто из них. Она не читала заклинаний и не чертила знаков, она просто вела ладонями вдоль черных нитей, очень медленно, и они нехотя, по волокну, отпускали живую плоть и тянулись за ее руками. Вытянутую черноту она сбрасывала в таз с горячей водой, в который прислуга по её приказу закинула серебряные вилки и ложки, и вода мутнела, потом темнела, потом становилась чернильной, и Марта уносила таз и ставила новый. К третьему тазу у Аланы на висках выступила испарина. К пятому у нее начали дрожать пальцы, и она пережидала дрожь, прикрыв глаза, и продолжала.

– Помочь можно? – тихо поинтересовался Себастиан.

– Нужно. Держите его, сейчас будет судорога.

Судорога была. И вторая, через полчаса, хуже первой. Джоэл выгибался на кровати, не приходя в себя, Себастиан держал его, а Алана выводила из организма офицера гнилостную магию эльфов.

В короткой передышке между тазами Марта принесла хозяйке воды. Алана взяла стакан, подержала, глядя на спящего, и поставила на стол, так и не отпив.

– Кто он вам, лер де Грейв? – негромко поинтересовалась она, не отрывая ладоней от черных нитей. – Я вижу, насколько сильно вы переживаете.

– Коллега. – Себастиан помолчал и нехотя добавил: – Этот идиот прикрыл меня собой.

– Тогда понятно.

– А зачем нужно было серебро в воде? – с профессиональным любопытством поинтересовался Себастиан, заодно неловко сменив тему.

– Серебро уничтожает эту погань, не зря же оно считается священным металлом. – Алана сунула руку в таз и достала оттуда вилку, на которой не осталось и следа серебряного блеска, металл выглядел так, будто его поела ржавчина. – Это чтобы было понятно, насколько сильно эльфийское проклятие.

«Сильная», – уронил Каэлар где‑то на исходе четвертого часа, и в голосе его звучало редкое, без ехидства, уважение. – «Очень сильная и очень хорошо обученная».

Небо за окном начало сереть, когда Алана вытянула из‑под ключицы Джоэла последнюю нить, сбросила ее в воду и медленно, очень осторожно выпрямилась, держась за спинку кровати. Лицо у нее было серое, под цвет рассвета, вечернее платье потемнело от пота, и выглядела она так, словно эту ночь дралась она, а не Себастиан.

– Все, – выговорила она. – Плетение снято, до последней нити, рану я сейчас зашью и активирую регенерацию. Дальше его тело справится само, оно молодое и упрямое. Ему нужен сон, покой и никаких переездов хотя бы сутки, до завтра он останется здесь под моим присмотром, и это не обсуждается. – Она посмотрела на спящего, теперь уже просто спящего Джоэла, и слабо улыбнулась. – Если всё будет хорошо, то через неделю даже шрама не останется, я аккуратно шила.

Себастиан смотрел на нее и искал слова, которых в его словаре было мало.

– Леди Алана. То, что вы сделали этой ночью… Спасибо, теперь я ваш должник.

– Какие громкие речи. – Алана устало убрала со лба прилипшую прядь. – Как будто у вас есть что взять, я слышала, что даже от наследства отказались. Да и должники мне без надобности, – она посмотрела Себастиану в глаза, – а вот друзья пригодятся.

Дверь открылась без стука.

Оттон стоял на пороге, и его недовольный взгляд прошелся по комнате: окровавленное покрывало, черная вода в тазу, спящий офицер в разрезанной форме, сестра, которая держится за спинку кровати, чтобы стоять. Последним этот взгляд дошел до Себастиана, и теплоты в нем не осталось совсем.

– Выйдем.

В коридоре Оттон затворил дверь, аккуратно, чтобы не разбудить, и заговорил тихо и зло:

– Ты понимаешь, что творишь? Это мой дом, а не лечебница, и моя сестра не обязана бросать всё и лечить твоих друзей. У города для этого есть госпитали, если ты не в курсе!

– Госпитали бы его не спасли.

– Возможно. – Оттон не отвел взгляда. – А теперь посчитай, чем за это заплачено, и кем – даже для Аланы взаимодействие с такой мерзостью не пройдёт бесследно. Слуги мне всё рассказали – эльфийское проклятие гнили! Как⁈ От кого его получил офицер секуритате⁈ В какой момент нам придёт нота протеста от Таллоса⁈

– Я очень благодарен твоей сестре, – спокойно ответил Себастиан. – И эльфы тут были не в своем праве, поэтому сделают вид, будто ничего не происходило.

– Забирай свою благодарность и просто покинь особняк. – Он помолчал и закончил тише, уже без злости: – Офицера не тронут, пусть лежит сколько потребуется. Претензия к тебе, не к нему.

Себастиан молча наклонил голову, потому что на справедливую претензию Оттона ответить было нечем, и вышел.

На крыльце его догнал холодный рассветный воздух и голос Каэлара:

«Брат защищает сестру. Достойно. Уверен, ты бы вёл себя так же, если бы твоя сестра была жива».

– Отстань.

Прежде чем идти обратно в особняк, он решил завернуть к де Фалькам. Стучать не пришлось, в окне первого этажа горел свет. Магнусу де Фальку Себастиан рассказал все за пару минут, коротко, по‑военному, глядя старику в глаза: причал, контрабанда, бой, чем ударили и кто снял плетение. Старый конвойный выслушал молча, до самого конца, и только руки его, лежащие на столе, несколько раз сжались и разжались.

– Дом де Стардов, – повторил он. – Хорошо. Я поеду к нему днем. – И, уже провожая гостя до дверей, добавил, глядя куда‑то в сторону: – Закрыл собой, говоришь. – Пауза вышла длинной. – Выходит, правильно я его растил.

В особняк де Грейвов Себастиан добрался к шести утра. Морис открыл ему дверь, окинул взглядом кровь, уголь и чужую копоть на хозяине, и не задал ни единого вопроса. Услужливо принял плащ и сообщил, что завтрак будет тогда, когда лер соизволит проснуться.

Разумеется, спать Себастиан не планировал, даже если бы мог, и потратил несколько часов на починку и чистку одежды. К сожалению, специалистов, умеющих работать с кожей тварей, было не так много, поэтому плащ ему всегда приходилось латать и чистить самому. С одеждой было попроще – в гостевой ванной был в наличии стиральный артефакт, подпитывающийся от порошка из Камней Душ, от них же разогревалась вода для принятия ванны. Если бы кто‑то из его старых друзей и подруг узнал, что он сам занимается починкой своей одежды, с серебряной иглой и сверхпрочной ниткой в руках, то долго смеялся бы над этой глупой шуткой. Но истребители вообще люди непритязательные, да и найти в Пустошах ателье довольно проблематично.