Тени Грейфолла. Дилогия (СИ), стр. 80

– Почему ты молчал? – глухо выговорил Джоэл.

– Потому что подписал бумагу, – отрезал старик. – В подобные дела лучше нос лишний раз не совать. Я и сегодня‑то рассказываю это только потому что человек, которому я сдавал живых людей, десять лет как мертв, а передо мной сидит его сын. И в любом случае никогда не повторю эту историю никому кроме вас.

Себастиан слушал и ловил себя на странных мыслях: Генрих де Грейв считался одним из лучших исследователей Пустошей, его труды читали истребители и стражники, на них ссылались алхимики и исследователи. Но Себастиан и подумать не мог, что его правильный отец способен на эксперименты над людьми.

– Лер де Фальк. Отец что‑нибудь говорил при передачах? С чего вы взяли, что он использовал людей именно для экспериментов?

Магнус задумался, и видно было, что он не вспоминает, а решает, говорить ли.

– Один раз. На третьей передаче среди осужденных был совсем молодой парень, лет двадцати. Он плакал всю дорогу, тихо, в рукав, и мои конвойные к концу перехода смотрели в землю. Ваш отец это заметил. И проговорил, не мне, скорее себе: они в любом случае умрут, я хотя бы придам их смертям смысл. – Старик посмотрел Себастиану в глаза. – Я тогда принял решение, что больше не буду водить туда конвои. Но больше их и не было.

– Пусть вы даже возили заключённых в Пустоши к моему отцу, но этого недостаточно, чтобы так уверенно говорить об экспериментах по скрещиванию тварей и людей, – заметил Себастиан.

– Вы правы, – согласился де Фальк‑старший. – Но уже после смерти вашего отца в Грейфолл приезжал влиятельный человек из столицы. Он был очень зол, и тщательно допрашивал меня о месте, в котором я передавал людей Генриху в Пустошах. От него я и услышал об экспериментах во благо Империи, связанных с использованием крови тварей на людях, и о результатах, которые пропали вместе с Генрихом. Полагаю, этот человек посчитал, что раз уж я возил людей в Пустоши, то знаю об их делах достаточно, и не стал ничего скрывать. Он даже отправлялся на поиски лаборатории, наняв для этого группу истребителей, но так ничего и не нашёл.

«И после этого ты ещё смеешь говорить о том, что тебе не везёт?», – ехидно прокомментировал Каэлар. – «Совершенно случайно попасть на чашку кофе к человеку, знающему подобную тайну и готовому её рассказать первому встречному?»

– Ну, не первому встречному, – мысленно поправил его Сабастиан. – Всё‑таки это имеет прямое отношение к расследованию и лично ко мне. Но в чём‑то ты прав, мне действительно сильно повезло.

– Значит, лабораторию они так и не нашли? – уточнил он.

– Насколько я знаю нет, – кивнул Магнус.

– Но кто‑то другой мог найти, – предположил Джоэл. – Или же получил доступ к записям твоего отца, и затем продолжил его эксперименты.

– Звучит довольно логично, – признал Себастиан.

В гостиной снова стало тихо.

– Ладно, – Джоэл первым стряхнул с себя оцепенение и повернулся к Себастиану с решительностью человека, который составил для себя чёткий план действий. – Мне нужны улики по гибридам, возможно, с их помощью я смогу продвинуться в расследовании, ведь с этой точки зрения мы ещё убийства и похищения не рассматривали. Где они?

– У доктора Хольт, в лаборатории Ордена.

– Прекрасно. Мне нужно от него официальное заключение.

– От неё, – поправил Себастиан. – И я уже говорил, что ты не можешь никак упоминать всё, что услышал от меня, официально.

Джоэл откинулся на спинку стула и потер лицо ладонями.

– Ах да, точно.

– Может, тебе ещё проспаться? – заботливо предложил Себастиан.

– Я ворую личные дела, скрываю улики… Едва ли я смогу сейчас спокойно уснуть, – огрызнулся Джоэл. – Ну да ладно, без бумаг, так без бумаг. Но я хочу увидеть все своими глазами. Сами улики: образцы, швы, эту твою пыльцу, которая светится двумя цветами. Я дознаватель, а не мальчик на побегушках, и я не буду строить расследование на честном слове, тем более на твоем.

Себастиан ненадолго задумался.

– Покажу, – всё же решил он. – Сегодня же вечером, если доктор Хольт не выставит нас обоих за дверь. Приходи к восьми в отделение Ордена, и лучше не в мундире, не будем афишировать твою должность. Только предупреждаю: после того, что ты там увидишь и узнаешь, спать ты будешь еще хуже.

– Куда уж хуже.

– О, ты удивишься.

Магнус поднялся, давая понять, что разговор окончен, и уже уходя из гостиной добавил деловым тоном:

– Искать информацию по Ольсвигу я начну сейчас же. Если повезёт, к вечеру уже буду что‑то знать о нём, и информацию передам через Джоэла. – Он чуть прищурился. – А вам двоим я могу лишь пожелать удачи в поисках убийцы.

Себастиан тоже встал из‑за стола.

– Да, я тоже пойду. У меня ещё есть дела, которые нужно закончить до вечера…

– Я наведаюсь в управление, и вечером буду ждать тебя у Ордена.

– Заодно прихвати список гостей в клубе «Гринвич» на момент нападения кислотной вдовы, – напомнил Себастиан. – Хотя, я интуитивно догадываюсь, на кого именно покушалась эта тварь, но проверка тоже лишней не будет.

Распрощавшись с де Фальками, Себастиан решил вернуться в особняк де Грейвов, чтобы задать пару вопросов Эдмунду. Хотелось всё‑таки узнать, кому именно досталась бойня после продажи, и для чего она использовалась самой семьёй де Грейвов. Закрылась она пятнадцать лет назад, и это наводило на очень неприятные мысли о том, что лаборатория в подвале и правда могла принадлежать отцу. Поэтому некое важное лицо из столицы так и не смогло ничего найти в Пустошах – всё было здесь, в Грейфолле.

В холле Себастиана встретил запах жаркого и Морис с лицом, выражавшим сдержанное торжество: похоже, он был невероятно рад тому, что Себастиан вернулся домой как раз к трапезе.

– Вы очень вовремя, лер. Семья уже за столом.

– Прекрасно.

Как ни странно, у Себастиана было ощущение, будто он уже насытился семейной атмосферой и предпочёл бы сразу поговорить с Эдмундом о деле.

За столом собрались все. Вивьен во главе, с идеально прямой спиной, Эдмунд, Рауль, у которого от нетерпения подпрыгивала вилка, и Элиза, подозрительно задумчивая и молчаливая. Луковый суп сменился жарким с черносливом, и разговор потек по кругу, как течет он во всех домах города в эти недели: уголь подорожал вдвое, стекольщики расписаны на месяц вперед, фонд леди де Стард открывает вторую кухню у казарм, в котором предложили работе Элизе. Себастиан слушал, кивал в нужных местах и пытался ощутить домашнюю атмосферу, к которой вроде как стремился, но никак не получилась – все мысли возвращались к отцу и его тайнам.

«Попроси добавки», – неожиданно потребовал Каэлар. – «В мое время за такое жаркое начинали войны, а ты ковыряешь его словно кучку испражнений многоножки в поисках золотых самородков».

Себастиан послушно попросил добавки, и Морис просиял так, словно роду только что вернули все утраченное имущество разом. Похоже, дворецкий считал своим долгом следить за тем, чтобы каждый член семьи де Грейвов был вовремя накормлен.

Рауль же дождался паузы в рассказах матери и пошел в атаку, которую явно готовил с самого супа:

– Я слышал, стража набирает добровольцев на восстановление сигнальных столбов. С Аспектом там платят… то есть, дело не в деньгах, просто я мог бы…

– Нет, – резко перебила его Вивьен.

– Ты даже не дослушала!

– И не собираюсь! Ноги твоей не будет за стеной!

Дальнейших споров Себастиан уже не слушал.

– Эдмунд, мне нужно поговорить с вами о важном деле, – встав из‑за стола обратился он к дяде.

– Разумеется, – как показалось Себастиану, с облегчением сказал Эдмунд. – Пойдём.

Они поднялись в кабинет. Себастиану очень хотелось спросить у Эдмунда, знает ли он что‑нибудь об исследованиях отца, и о лаборатории в Пустошах, но задавать настолько откровенные вопросы он всё же не рискнул.

– Дядя, мне нужно узнать про одно принадлежавшее нам здание. Бойня на Мельничном канале. Когда продана, кому и как.

– Неожиданный вопрос… – удивлённо проговорил Эдмунд. – Что ж, я помню такую собственность…