Тени Грейфолла. Дилогия (СИ), стр. 75
Себастиан медленно опустился обратно на стул.
– Из управления?
– Вроде оттуда. С бумагами, все как положено. Я тогда молодой был, стоял на внешнем посту.
– И он смотрел именно эту страницу?
– А что ещё ему смотреть? И тоже у старшего что‑то про ночные выезды и служебные знаки спрашивал.
– А потом?
– Вернул книгу, сказал: «Все ясно», и уехал.
Себастиан некоторое время молчал. В старом деле не было ни слова о Северной заставе, неизвестном верховом или служебном знаке. Дознаватель десять лет назад увидел ровно ту же запись, которую сейчас читал Себастиан, задал очевидные вопросы и по какой‑то причине решил, что результат не заслуживает даже упоминания в материалах.
– Имя помните?
Десятник рассмеялся.
– Я вчерашнего проверяющего не всегда помню.
– А внешность?
– Мужчина. Форма. Плащ.
– Блестяще, – тяжело вздохнул Себастиан
– Чем богат.
Себастиан вполне искренне поблагодарил мужчину, прежде чем покинуть заставу. Снаружи утро окончательно вступило в свои права. Перед воротами скрипели телеги, торговцы ругались со стражей, а неподалеку кузнец менял лошади подкову, и каждый удар молота гулко отражался от стены.
Теперь у него было не предположение, а подтверждённый факт – за час до семьи де Грейвов из города выехал человек, у которого было достаточно времени, чтобы предупредить засаду. Дознаватель нашел эту запись спустя неделю, изучил ее и каким‑то образом умудрился не включить в дело.
Старое расследование выглядело все более подозрительным.
«Ты получил то, за чем приехал», – заметил Каэлар.
– Нет, это просто доказательство того, что десять лет назад кто‑то нашел ту же улику и предпочел ее похоронить.
«Ну вот, теперь ты знаешь с кого спросить».
– И подозреваю больше людей.
«Так обычно и работает расследование».
Себастиан хотел огрызнуться, но вместо этого вспомнил содержимое старой папки дознавателя. Там почти ничего не было: рапорт, показания единственного выжившего охранника Анселя Верка и постановление о прекращении дознания. Еще имелась справка о смерти самого свидетеля.
Ансель пережил нападение, вернулся в Грейфолл и прожил почти год. Потом его повторно вызвали дать показания, необходимые для официального признания Себастиана погибшим, а спустя несколько дней мужчина умудрился захлебнуться в водоотводной канаве глубиной чуть выше колена.
При первом чтении эта смерть показалась Себастиану очередной странностью в отвратительно проведенном расследовании, но, похоже, расследование всё‑таки проводилось серьёзно, но его результаты так и не попали в официальные документы.
Адрес вдовы Анселя Себастиан переписал из старого дела еще при первом чтении, скорее по старой профессиональной привычке, чем ради конкретного плана. Что она могла рассказать?
Но теперь он решил, что стоит всё‑таки наведаться к ней в гости, возможно, получится узнать что‑то полезное.
Глава 9
Вдова Анселя Верка жила в Гавани, на третьем этаже дома, который последние лет двадцать обещали снести сразу после очередного ремонта набережной. Ее за это время ремонтировали трижды, а дом все еще стоял, кренился в сторону канала и обзаводился новыми жильцами. Это Себастиан узнал от проходившей мимо словоохотливой женщины, когда искал нужную дверь по номеру, нацарапанному прямо на косяке. Поблагодарив прохожую за очень важную информацию, он постучал в дверь. Сначала долго никто не отвечал, потом что‑то грохнуло, послышались шаги, заскрипел засов, и в узкой щели показалось лицо женщины лет пятидесяти.
– Госпожа Верк?
– А кто спрашивает?
Себастиан продемонстрировал знак Ордена на предплечье. Женщина внимательно посмотрела на вспыхнувшую букву ранга, потом перевела взгляд на его лицо.
– Истребитель? Что вам могло понадобиться от меня?
– Меня зовут Себастиан де Грейв.
Дверь захлопнулась прямо перед носом, и он остался стоять в коридоре, разглядывая узоры облупившейся краски.
«Ты определенно умеешь располагать к себе людей».
– Она хотя бы не попыталась меня убить.
«Дай ей время, она просто плохо тебя знает».
За дверью снова заскрипел засов, и когда женщина открыла во второй раз, в руке у нее действительно появился короткий кухонный нож. Себастиан мысленно признал победу Каэлара. И теперь он мог разглядеть хозяйку целиком: невысокая сухая женщина с резкими скулами, гладко убранными седыми волосами и выцветшими до серости глазами, которые смотрели на гостя устало, но без малейшего страха. Лет ей было едва ли больше пятидесяти, однако Гавань старит быстрее календаря.
– Еще раз, как вас зовут? – потребовала хозяйка.
– Себастиан де Грейв.
Она всматривалась в его лицо настолько долго, что Себастиан начал чувствовать себя слегка неуютно.
– Вы же умерли.
– Последнее время мне довольно часто об этом напоминают. Лично я с официальной версией не согласен, как минимум, физически я все еще жив.
– Ансель говорил, что вас не нашли и вы могли выжить.
Вот этого ответа Себастиан не ожидал.
– Значит, он был умнее городских дознавателей. Но в его отчете почему‑то не было ни слова об этой его догадке, к тому же, именно он подтвердил мою смерть для суда.
Женщина еще несколько секунд смотрела на него, затем убрала нож. Не спрятала, а просто опустила.
– Заходите.
Комната оказалась маленькой, бедной и настолько чистой, насколько вообще может быть чистым помещение в Гавани, где угольная пыль умудряется проникать даже в закрытые шкафы. На стене висела фотография Анселя Верка, и Себастиан подошел ближе.
– Это когда снято?
– За год до… происшествия.
На карточке стоял мужчина в форме служащего дома де Грейвов: примерно лет сорока‑пяти, крепкий, с совершенно несерьезными усами. Себастиан смутно помнил его: Ансель отвечал за конюшни и иногда сопровождал кареты, и именно он в ту ночь каким‑то чудом пережил нападение.
– Чай будете? – поинтересовалась вдова.
– Буду.
Она удивленно посмотрела на него, явно не ожидая положительного ответа.
– Но чай у меня дрянь.
– Я не привередлив.
– Де Грейв и не привередлив?
– За последние десять лет я стал значительно менее требователен ко многим вещам.
– Ну, вам же хуже.
Женщина поставила чайник на плиту, и некоторое время они молчали. Себастиан не торопил ее, отлично понимая, что гораздо честнее человек начинает говорить не тогда, когда его спросят, а когда захочет сам. Госпожа Верк поставила перед ним чашку, села напротив и демонстративно положила нож рядом с блюдцем. Чашку она ставила тяжелыми красными руками, разбитыми за годы стирки в холодной воде. Платье на ней было старое, застиранное до белесых швов, но чистое, как и все в этой комнате.
– Ну? Зачем пришли?
– Потому что десять лет назад расследование убийства моей семьи закрыли слишком быстро.
– И вы это только сейчас заметили?
Себастиан поднес чашку к губам. Чай действительно оказался дрянным.
– Сейчас у меня появилось время, чтобы заняться делами прошлого.
– Чем же таким вы были заняты, что оказалось важнее смерти родителей и сестры?
– Выживанием.
Женщина посмотрела на шрам и решила больше лишних вопросов не задавать.
– Я прочитал показания Анселя, – продолжил Себастиан. – И у меня возникли некоторые вопросы.
Пальцы женщины чуть сильнее сжали чашку.
– Но вряд ли я могу на них ответить. Уверена, что Ансель честно описал все, что видел.
– Да, и утонул после повторной дачи показаний.
– Упал пьяным в канал. Это трагедия, но после нападения Ансель почти полгода человеком не был, – наконец произнесла вдова. – Просыпался ночью, кричал, иногда не узнавал меня, пил много. Ваша… то есть, смерть ваших родителей его подкосила.
Себастиан кивнул.
– А что вы помните о том дне, когда он подтверждал мою смерть для суда?