Тени Грейфолла. Дилогия (СИ), стр. 66

Себастиан сел на подоконник в пустой конторе и глубоко задумался. Бойня закрылась пятнадцать лет назад, когда мясные ряды перенесли к Гавани, и ему тогда было почти столько же лет, сколько прошло с тех пор. Он ни разу в жизни не интересовался, чем именно владеет семья, у него не было проблем с деньгами, и он считал, что этого вполне достаточно. Отец, кажется, однажды пытался заговорить с ним о делах, а Себастиан лишь ответил что‑то остроумное и ушел к Оттону.

Теперь выяснялось, что в подвале, где полгода из живых людей делали тварей, на дверях камер отлит герб его рода, и вот здесь Себастиан наконец понял, что никому об этой бойне не расскажет. Особенно Джоэлу, поскольку он обязан будет составить рапорт, который быстро дойдёт до городского совета. А связывать семью де Грейвов с подобными событиями никак нельзя, иначе они быстро займут место тёмных эльфов, под домом которых периодически собирается разозлённая толпа, и которым плюют вслед.

Была и вторая причина. Почти наверняка некто, связанный с Вивисектором, сидит в городском совете. Не случайно же убийца, которому заплатили чеканным золотом, напал на него точно на пути в бойне. Не появись Тихий, и Себастиан бы смог застать это место полным результатов экспериментов, а может и тех, кто этим занимался. Да и смог узнать, что же за тёмный эльф томился в леднике. Но тогда он никак не мог подумать, что действовать надо настолько быстро. Зато сейчас ему точно не стоило сообщать врагу о том, что он нашёл это место и узнал много важной информации, которая рано или поздно приведёт его к Вивисектору.

Из подвала старой бойни Себастиан выбрался, когда над Фабричной стороной уже смеркалось. Он провел там пять часов и осмотрел все, до чего сумел дотянуться. Четырнадцать ледников, операционную, две кладовые, сток в канал и двор с колеями. Он собрал в отдельный мешочек образцы крови, забытую банку, и все вещи найденные в ледниках. Заодно записал количество чёрточек в ледниках и перерисовал в записную книжку слова, выцарапанные ногтем на двери, все до последнего, хотя надеяться на что‑то полезное там не приходилось.

В особняк де Грейвов Себастиан вернулся к девяти вечера, грязный, пропахший карболкой и в отвратительном расположении духа. Эдмунд обнаружился в холле, только что приехавший с заседания совета и еще не снявший пальто. Выглядел он так, будто заседание длилось неделю.

– Шестьсот девяносто один, – произнес он вместо приветствия. – Окончательная цифра. Из них сорок один ребенок.

Себастиан кивнул и ничего не ответил.

– Предместья отстраивать заново не будут, – продолжил Эдмунд, стягивая наконец пальто. – Но есть и хорошая новость, по какой‑то причине твари на пути к стене не охотились на людей, и многие смогли спастись, спрятавшись в подвалах. Совет решил переселить всех внутрь стены, в старые здания у Гавани. Временно, разумеется.

– Что еще решили?

– Разное. Отменили осенний бал, что при данных обстоятельствах разумно. Выделили деньги на погребение. Постановили провести полную проверку всей сигнальной сети силами гарнизона. – Дядя устало махнул рукой. – А, и еще у них там пожар был.

Себастиан очень медленно снял шляпу.

– Где именно?

– В ратуше, в нижнем крыле. Утром, во время набега. Никто толком не понял, как вышло: там при тревоге все бегали, кто‑то опрокинул лампу в коридоре, а там стояли ящики с бумагами, которые полгода собирались отвезти в хранилище. Пока хватились, выгорели две комнаты. Хорошо хоть здание каменное.

– Что за комнаты?

– Финансовая часть. – Эдмунд поморщился. – Казначейские книги за три года, расходные ордера, отчетность по подрядам. Мортенс сегодня полдня причитал, что теперь придется восстанавливать все по вторым экземплярам, а они, как водится, лежат у подрядчиков. Но на фоне трагедии в Нижнем Городе, это всё мелочи.

– Разумеется, – согласился Себастиан. – Мелочи.

Он едва не спросил, кому сейчас принадлежит здание старой бойни на Мельничном канале. Вопрос вертелся на языке весь разговор и был совершенно безобидным: дядя ведет дела рода десять лет и знает городскую недвижимость наперечет. Он ответил бы не задумываясь, и это заняло бы полминуты. А назавтра он вспомнил бы, что племянник почему‑то интересовался старой бойней, и рано или поздно обмолвился бы об этом за столом, у стряпчего или на заседании совета, где сидит человек, оплативший его смерть казенным золотом. Поэтому Себастиан спросил совсем другое.

– Дядя. У меня к вам небольшая просьба.

Эдмунд, уже поставивший ногу на первую ступень, обернулся.

– Слушаю.

– Составьте мне список всего, что род потерял за эти десять лет. Земли, предприятия, доли, здания, склады, все подряд, вплоть до мелочей. Что именно ушло, когда ушло, за какие деньги и, главное, кто это купил.

В холле стало очень тихо.

– Зачем? – осторожно уточнил Эдмунд, и в его голосе прорезалась нота беспокойства, которую Себастиан отлично понимал.

– Не затем, о чем вы подумали. От наследства я уже отказался, мэтр Мортенс подтвердит.

– Тогда зачем?

– Потому что я сказал в первый же вечер, что имущество де Грейвов должно вернуться в семью, и с тех пор не сделал для этого ровным счетом ничего. – Себастиан пожал плечами. – Меньше чем через месяц я закончу дело и уеду. Мне бы хотелось оставить вам что‑нибудь полезнее дыры в ограде и оплавленного фонаря.

Эдмунд смотрел на него молча, и на его лице происходило что‑то сложное.

– Ты понимаешь, что это невозможно? – произнес он наконец. – Половину скупили за бесценок в первые три года, пока я разбирался, что вообще происходит. Часть перепродали дальше, чтобы остаться на плаву. Часть наверняка была выкуплена через подставные конторы, и там сам черт ногу сломит.

– Тем более интересно.

– Себастиан, я десять лет вел эти дела и не сумел удержать даже то, что было. Это моя вина, и тебе точно не нужно этим заниматься.

– Дядя, мне нужен список. Это важно для меня.

Эдмунд медленно потер переносицу.

– Я передам Мортенсу, он поднимет конторские книги. Но там может быть очень много лишней информации.

– Не важно, я всё изучу, у меня достаточно свободного времени.

Дядя постоял еще немного, потом кивнул своим мыслям.

– Хорошо. Я соберу информацию. Но не предпринимай ничего, не посоветовавшись со мной.

– Обещаю.

Список ему был нужен ради одной‑единственной строчки, в которой значится городская бойня на Мельничном канале и фамилия того, кто купил ее у де Грейвов. Все остальные пункты были уже не так важны. Впрочем, если в списке действительно найдется что‑нибудь, что можно вернуть, он ведь и правда попробует это сделать. Просто сейчас это не первостепенная задача.

Пожелав Эдмунду доброй ночи, Себастиан вернулся в гостевую комнату и снова помылся, желая смыть с себя пыль и запах смерти. Затем уже привычно устроился на кровати, разложив перед собой записи. Похоже, след с золотом был благополучно оборван случайно опрокинутой лампой. Себастиан вычеркнул один пункт из списка, и задумался о том, что он тесно связан с вывозом оборудования и пленников с бойни. Возникало ощущение, что человек, устроивший набег тварей, закрывал этим сразу несколько задач, далеко не все из которых были так же очевидны, как документы в ратуше и лаборатория. Самое обидное, что список вопросов, составленный в начале расследования, ничуть не уменьшился, разве что появились небольшие уточнения:

1. Кто и зачем привел кислотную вдову в «Гринвич»? Целью был конкретный гость, весь клуб разом или это просто случайность? (Джоэл всё ещё не отдал мне список гостей! Но есть смутные подозрения, что тварь интересовал доктор Мендель, раз уж всё расследование связано с тварями. Нужно нанести визит в музеум и пообщаться с ним, например, на тему сегодняшнего странного поведения тварей).

2. Что за неприметный человек испортил сигнальный кристалл? С какой целью? (В принципе, уже плевать. Каковы шансы его найти?)

3. Как много зданий обслуживала мастерская «Гельд и сыновья»? Возможно, записи Торвина забрали не ради сувенира, а чтобы скрыть, какие ещё кристаллы были испорчены? (Тут уже очевидно, что речь в записях шла о сигнальных столбах, и это уже никакой не секрет)