Тени Грейфолла. Дилогия (СИ), стр. 64

«Наконец‑то ты начал слушать то, что я говорю», – буркнул на фоне древний, однако, не пожелавший продолжить разговор.

Покинув особняк, Себастиан вновь отправился в Нижний Город, но вышел из экипажа на самой окраине, чтобы прогуляться пешком. Возможно, подобная прогулка выглядела немного неуместной в свете сегодняшних событий, но он давно усвоил одну вещь: город во время беды рассказывает о себе больше, чем за месяц спокойной жизни. Нужно только знать куда смотреть.

Грейфолл приходил в себя с неприличной скоростью. На Ратушной уже открылись лавки, у Гавани разгружали баржу, которая пришла ночью и все утро простояла на рейде, а мостовую у восточного въезда старательно отмывали от крови водой из бочек. Газетчики орали на всех перекрестках, и Себастиан издалека расслышал знакомый почерк: «Вечерний Грейфолл» уже успел выпустить экстренный лист с изображениями тварей Пустошей и заголовком про кару небесную.

Мимо прошли две подводы с телами, накрытыми рогожей, затем пожарный обоз, возвращавшийся с востока, и лошади шли шагом, потому что за утро их вымотали до полусмерти. А в переулке за храмом Дагды, где Себастиан убил полтора десятка волколаков, дети уже во‑всю играли в мяч. Город прощался со своими мертвецами ровно столько, сколько мог себе позволить, и возвращался к привычной жизни. Через неделю о набеге будут вспоминать в трактирах, через месяц о нем будут врать, а через год он превратится в еще одну короткую строчку в городских хрониках.

Себастиан дошел до Мельничного канала и остановился у парапета. Вот теперь можно было подумать. Итак, твари были отвлекающим манёвром, а это значит, что места, интересовавшие кукловода, точно были где‑то в стороне от боевых действий, но не слишком далеко, чтобы люди сбежали прочь от страха и позволили ему сделать всё что требуется.

Истребитель вытащил из тубуса схему города, которую Джоэл нарисовал ему за завтраком, и разложил ее на парапете, придавив камнем. Твари вышли из тумана напротив восточного участка, прошли вдоль него, не отклоняясь, и ворвались в город у водосброса, где сходятся низкая куртина и обвалившийся контрфорс. Затем они разбежались по Нижнему Городу, минуя Мельничный канал, и спускаясь на юг, к складам и порту. Они так и не дошли до конца канала, туда, где по стечению обстоятельств находилась старая бойня скота, до которой Себастиан так и не успел дойти. Сначала его отвлек убийца, потом произошло нашествие тварей. Возможно, с его стороны было несколько высокомерно считать, что кто‑то привёл под стены города тысячи тварей только для того, чтобы не дать ему обыскать какое‑то здание, но и исключать подобный вариант он не мог.

«Не недооценивай себя», – прокомментировал Каэлар. – «Ты всю свою жизнь был той ещё занозой для окружающих».

Но Себастиан и сам чувствовал, что не ошибается, и поэтому поспешил к старой бойне чуть ли не бегом. Она закрылась, когда город перенес мясные ряды ближе к Гавани, и с тех пор ее не снесли только потому, что никто не выкупил эту землю у города. Три этажа закопченного кирпича, провалившаяся местами крыша, заколоченные окна, заросший бурьяном двор и высокая кирпичная ограда с воротами под навесом.

Себастиан подошел к зданию, вспоминая все части расследования, что были связаны с этим местом. В переулке за этой оградой полгода назад нашли первую опознанную жертву Вивисектора, мага земли с аккуратно вынутым сердцем. К этой бойне со склада номер девять ездила крытая повозка торгового дома «Ласточка», который покупал в аптеке Лоренца крупными партиями кровоостанавливающий эликсир. Сюда же вели колеи от набережной, где ночью подобрали раненую тварь.

Пятнадцать лет здание с подвалами и ледниками пустовало, и было никому не интересно, но сейчас замок на воротах висел совершенно новый, как и говорил сторож со склада. Себастиан открыл его гномьей отмычкой за полторы минуты, что было довольно долго и внушало определённое уважение – кто‑то действительно потратился. Прежде, чем заходить внутрь, истребитель взял на изготовку пистолет, немного пожалев, что он заряжен лишь стандартными патронами.

Первый этаж бойни оказался заброшенным и пыльным. Огромный забойный зал в два света, где когда‑то стояли столы, а теперь остались только ржавые кронштейны в стенах. Рельс под потолком, по которому катали туши, весь в птичьем помете. Помятые жестяные желоба вдоль стен, наполовину растащенные на металл. Разбитое стекло, палая листва, натащенная ветром через дыры в крыше, следы птиц и крыс.

Он прошел зал насквозь, потом боковые помещения и контору с оборванными обоями. Везде одно и то же: так и выглядит здание после пятнадцати лет запустения. И ни единого свежего следа, что понравилось Себастиану меньше всего остального, поскольку следы должны были быть, хотя бы кто‑то сюда наверняка залезал – бомжи, мальчишки, желающие острых ощущений. Но нет, ни единого человеческого следа.

Он вернулся в забойный зал, встал посередине и стал думать. Повозки сюда ездили, это подтвердил сторож. Ворота с новым замком, это он видел сам. Двор зарос бурьяном, но растения у ворот примяты колесами. Значит, повозки въезжали во двор и разгружались, но внутри здание точно никто не обживал, хотя, слой пыли слишком ровный, будто кто‑то наносил его специально. Сделать это не так‑то сложно, если ты владеешь азами магии воздуха или смог достать подходящий артефакт.

– Стало быть, в самом здании ничего нет, – произнес он вслух. – Но внизу должны быть ледники.

На всякий случай Себастиан достал свинцовую коробочку и приоткрыл ее на два пальца. Жук недовольно зашипел, но ни одна сигнальная система в здании на него не отозвалась, что означало отсутствие охранных артефактов.

Продолжив поиски, он всё‑таки нашёл в дальнем углу зала заваленный досками люк грузового подъемника, которым спускали туши в ледники. Доски лежали неправильно, слишком ровно для мусора, который набросали пятнадцать лет назад. На нижней доске обнаружилась отпечатанная подошва, а под ней в пыли виднелась дуга, оставленная краем крышки. Себастиан сдвинул доски и поднял люк. Снизу пахнуло холодом, сыростью и карболкой, и последнее сразу указало на то, что он был на верном пути.

«Двадцать две минуты», – произнес Каэлар. – «Столько ты бродил по пустым комнатам наверху, тратя время зря. Если бы внизу кто‑то был, он бы уже давно сбежал».

– Ты знал, что здесь есть подвал?

«Я чувствовал, что снизу пахнет смертью. У тебя отвратительный нос, Себастиан. У твоего вида вообще все отвратительное, но нос особенно».

Лестница уходила вниз на два пролета, и уже на первом стало ясно, что подвал обустроен более чем комфортно. Стены здесь были выбелены заново. По потолку тянулся ряд магических ламп в проволочных сетках, и три из них еще горели вполнакала, потому что накопители никто не потрудился разрядить. Внизу начинался коридор, тянувшийся вдоль ледников, а ледники на бойнях строят из кирпича в три слоя, с двойными дверями и без единого окна, чтобы держать холод. Раньше в них висели туши, но для чего их использовали теперь?

Себастиан открыл первую дверь и заглянул внутрь. Ледник был размером с гостевую комнату в особняке де Грейвов. Пол засыпан свежей соломой. В углу ведро. В стену на высоте колена вбито кованое кольцо, и от кольца тянется цепь длиной в три шага, а на конце цепи широкий браслет, разомкнутый и обмотанный тряпкой изнутри, чтобы не раздирал кожу.

Внутреннюю сторону двери во времена работы бойни никто не красил. Зато её покрасили новые владельцы, и по свежей краске кто‑то процарапал ногтем ряды черточек. Себастиан насчитал сорок одну, очевидно, столько дней здесь кого‑то держали. Всего же ледников в коридоре оказалось четырнадцать. В девяти солома была старой и слежавшейся, в пяти свежей. В четырех на дверях нашлись такие же черточки, в одном стену покрывали слова, выцарапанные ногтем, и Себастиан прочел их все до последнего. Вот только сидевший в леднике бедолага не пытался разоблачить своих похитителей или рассказать что‑то о себе, он просто молился Дагле и просил о смерти.