Тени Грейфолла. Дилогия (СИ), стр. 56

Стена возле ворот, отданная на откуп истребителям, выглядела немного иначе. Никаких шеренг и расчетов, люди стояли парами и тройками на своем куске парапета, и каждый был одет и вооружен так, как считал нужным лично он. Кожа с нашитым хитином, кольчуги, стеганки, один в дорогом столичном плаще, другой в тулупе на голое тело. У ног лежали раскрытые сумки, из которых торчали склянки, мешочки и связки болтов с разноцветной оплеткой. Клич Истребителей, объявленный неделю назад, привел в Грейфолл около семидесяти человек со всей Империи. И три десятка из них этим утром оказались на стене.

– Ворон! – окликнули слева.

Себастиан обернулся. У бойницы стояла женщина лет сорока в потертой кожаной броне, с двумя короткими топорами за спиной и с абсолютно спокойным лицом.

– Кочерга, ранг «B», – представилась она. – Была на Западных болотах, когда бросили клич, и явилась в Грейфолл перевести дух и поохотиться без напряга. Ты у нас единственный «А»‑ранг на этой стене, так что распоряжайся.

– Тобой? – не удержался от подколки де Грейв.

– Мной, Клином, Лафетом, Занозой и остальными, кого успею докричаться, – ничуть не смутилась истребительница. – Мы тут стоим четверть часа и неторопливо убиваем тварей, что пытаются залезть на стену, но они будто под каким‑то наркотиком, даже не сопротивляются.

Себастиан оглядел участок. Тридцать человек на примерно двести шагов парапета – если бы твари вели себя нормально, их давно бы снесли несмотря на всю подготовку и оснащение истребителей. Взгляд сам собой зацепился за одного из коллег по Ордену, выделявшегося огромным ростом. Зеленокожий орк стоял у бойницы неподвижно, держа в бугрящихся мышцами руках предмет, который Себастиан за десять лет видел трижды и все три раза в имперских крепостях. Осадное ружье. Пять пудов вороненого железа, ствол в полтора локтя, отдача, ломающая человеку ключицу, и потому в расчете к такому ружью полагается двое канониров, а ещё лафет и упор.

Орк же держал оружие на весу и, судя по всему, не особенно напрягался.

– Служил? – поинтересовался Себастиан.

– Четвертая осадная. Девять лет. – Орк говорил ровно и коротко, будто экономил слова. – Позывной Лафет. Догадаешься почему или объяснить?

– Не надо. Я воевал с вашими расчетами под Ниваль‑Тором, до сих пор в ушах звенит от взрывов.

Орк понимающе хмыкнул.

– Там мы повеселились от души.

– Что ж, тогда продолжим работать так же: возьмем на себя только тех, что полезут на стену, а остальных пусть бьют стражи. Работайте парами, друг другу не мешаемся. И еще: не собирайте трофеи, пока не закончится набег.

– Это почему? – немедленно возмутился кто‑то.

– Потому что нас слишком мало, а твари ведут себя ненормально. Рисковать незачем. Заберете своё с тел потом, никуда они не убегут.

– Разумно, – согласилась Кочерга и рявкнула на весь парапет: – Слышали? Парами! На трофеи не отвлекаемся! Клин, забери у Занозы флягу, он опять храбрится!

– Кочерга! – окликнул её один из истребителей. – С нашей стороны волколаки! Полтора десятка, идут вдоль рва. На стену не лезут, словно у них других дел хватает.

– Значит, они пока не наши. Скажи своим, чтобы на них не тратились: если эти твари однажды передумают и бросятся на стену, вот тогда их и положим.

Как выяснилось через минуту, работали истребители отлично. Одного из волколаков, гигантским прыжком запрыгнувшего на стену и рванувшего наверх, врезаясь когтистыми лапами прямо в камень, приняли на два болта с ядовитой алхимической оплеткой, и тварь рухнула обратно в ров уже мёртвой. Гуля, пытавшегося лезть следом, гном по имени Клин снял разрывным выстрелом из арбалета так ловко, что умудрился отделить голову от тела. Молодой Заноза швырнул под парапет что‑то, зашипевшее едким белым дымом, и полтора десятка гулей, явно вознамерившихся отделиться от основной массы тварей и штурмовать стену, разом застыли, не в силах двигаться. И их тут же со всех сторон нашпиговали магическими заклинаниями, буквально разорвав в клочья.

А Лафет за все это время выстрелил лишь один раз. Крепостное ружье грохнуло так, что у Себастиана заложило левое ухо, и тварь, лезшая по осыпи третьей от края, перестала существовать выше пояса, а вместе с ней и ещё четыре, идущие следом. Орк опустил ствол, неторопливо перезарядил, продул затравку и снова замер у бойницы, всем своим видом сообщая, что второго раза придется подождать.

– Он всегда так? – поинтересовался Себастиан.

– Всегда, – подтвердила Кочерга. – Один выстрел в минуту, зато без единого промаха.

Себастиан наблюдал за действиями истребителей с профессиональным удовольствием. Гарнизон хорош в сдерживании тварей под стеной, а истребители умеют убивать конкретных существ в Пустошах или в городе, и все вместе они отлично могут держать оборону, во всяком случае, от не слишком агрессивных тварей. Себастиан и сам использовал ружье убийцы, чтобы снести головы нескольким гулям, с какой‑то тупой обречённостью бредущим к стене.

Однако, вскоре рядом с воротами появилась одна из Костяных Смертей. Четырехлапая громадина вышла из тумана у самого рва, и стрелки на башне немедленно всадили в нее не меньше десятка огромных стрел без всякого видимого результата. Тварь даже не сбилась с шага. Наросты на ее спине встопорщились, и по парапету хлестнуло костяными иглами, мгновенно снесшими четверку гарнизонных стрелков. Все успели привыкнуть, что твари ведут себя пассивно, и совершенно не ожидали атаки.

– Всем лечь! – заорала Кочерга.

Послушно легли все, включая Себастиана, совершенно не желающего получить костяную стрелу в глаз.

– Этот ведёт себя не так, как остальные! – с обидой воскликнул кто‑то из истребителей.

– Костяная Смерть – очень сильная тварь, – пробормотал Себастиан. – Возможно что‑то, что влияет на остальных, не смогло полностью ослабить его агрессию.

– Ворон, ты встречался с подобными тварями? – спросила подползшая ближе к нему Кочерга. – Я никогда не ходила настолько далеко в Пустоши.

– Разумеется. Панцирь не берется ничем, что у нас есть, даже осадным ружьем. Сам он стреляет наростами на сто шагов, бьет веером, но между залпами требуется отдых секунд двадцать минимум.

– А слабое место?

– Пасть и суставы. Внизу, где короткие лапы входят в корпус, панциря нет, там мягкое мясо. Только чтобы туда добраться, надо оказаться у нее под брюхом. Я смогу с ним справиться, но придётся спуститься вниз.

Кочерга посмотрела под стену и почесала бровь обухом топора.

– Есть верёвки. Можем скинуть тебе одну, по ней же вернёшься обратно.

– Давай, – согласился Себастиан. – Бейте твари в пасть залпом, когда она откроется, и не раньше.

– А наросты? – подал голос Клин. – Она нас вторым залпом иголок снимет с парапета, пока ты будешь ползать внизу.

– Не снимет. Лафет.

– Слышу, – отозвался орк.

– Как только она встопорщится, бей в загривок. Мне все равно, пробьешь или нет, нужно лишь, чтобы она дернула головой. Это собьет выстрел.

– Будет сделано.

– А когда она пасть откроет?

– Когда я перережу ей связки ног, – ответил Себастиан и съехал по верёвке вниз.

План был глупый, зато предельно простой. Пробегая мимо нескольких гулей, похожих на лысых медведей с четырьмя лапами, Себастиан отметил, что они никак на него не реагируют. Это было невероятно, ненормально, и настораживающе. С тварями точно что‑то не так. Но тратить время на размышления сейчас было некогда, потому что как раз в этот момент сверху грохнуло крепостное ружье. Голова четырехлапой Костяной Смерти мотнулась вбок, иглы ушли веером в пустое небо.

Себастиан пробежал вдоль корпуса твари, поднырнул под правую переднюю лапу и всадил нож в мягкое место, туда, где сустав входит в тело. Потом повернулся и ушел перекатом. Тварь заревела от боли, и в её пасть немедленно прилетело множество болтов, заклинаний и пуль.

Истребитель к этому моменту уже отпрыгнул от Костяной Смерти, и очень вовремя, потому что огромная туша медленно завалилась набок, подмяв под себя десяток тупых гулей, и выстрелив несколько костяных игл напоследок. Одна из них лишь чудом не пробила бок Себастиану, успевшему увернуться благодаря невероятно хорошей реакции. Наверх он поднялся по той же веревке, и на парапете его встретили с искренней радостью. Клин молча сунул ему флягу, а молодой Заноза смотрел так, будто увидел живого героя из историй Ордена.