Тени Грейфолла. Дилогия (СИ), стр. 47

— И куда же они ездили?

— А все туда же, вдоль канала, к старой бойне. Я еще дивился: бойня-то лет десять как закрыта, чего туда возить? А неделю назад съехали разом, за одну ночь.

— Но следы в помещении совсем свежие, — заметил Себастиан.

— Не знаю, я ничего не видел, — пожал плечами старик, и собака гавкнула, будто подтверждая его слова. — Но ключ от ворот есть только у них.

Себастиан поблагодарил сторожа второй монетой и пошел вдоль канала, чувствуя, как в груди разгорается охотничий азарт. Старая бойня уже звучала в этом деле: в переулке рядом с ней нашли самую первую опознанную жертву, мага земли без сердца. Тогда это казалось случайной точкой на карте. Теперь же точка обрастала связями: туда ездила повозка «Ласточки», туда вели колеи от места, где грузили раненую тварь, там сходились запахи зверинца и края всех маршрутов. Вот уже десять лет закрытое здание с подвалами, ледниками и стоками в канал, в квартале, где никто не задает вопросов. Идеальное место для того, чтобы проводить эксперименты над людьми и тварями.

Разумеется, Себастиан не собирался лезть внутрь, во всяком случае, не сегодня и не в одиночку: сначала осмотреть периметр при свете, посчитать входы, найти точку для наблюдения, а уже потом решать, звать ли Джоэла с его дознавателями или действовать самому. Но сегодня только разведка, и ничего больше, чтобы никого не вспугнуть.

Фабричная сторона к вечеру пустела быстро и охотно. Смены закончились, рабочий люд схлынул к харчевням и домам, и дорога вдоль Мельничного канала лежала безлюдная, зажатая между глухими кирпичными заборами и черной водой. Небо над трубами дотлевало грязным янтарем, где-то далеко, в Гавани, ревел пароход, первые фонари здесь не зажигались вовсе, потому что зажигать их было не для кого. Себастиан шел размеренным шагом и, чего греха таить, был настолько доволен жизнью, что практически не обращал внимания на пульсирующую боль в несуществующих магических каналах. День выдался на редкость урожайным: костяной стилет, целитель, шерсть на халате, свежая закупка эликсиров, склад, бойня. Ниточки, которые неделю расползались по всему городу, наконец начали сходиться в одном месте, и на том конце стал различаться силуэт кукловода. Еще день, может два, думал он, сворачивая на пустынную дорогу вдоль забора… Разведать бойню, получить от Ирен сравнение шерсти, дожать список целителей, и можно будет идти к Джоэлу с готовой картиной.

До бойни оставалось идти не больше пары сотен метров, когда где-то недалеко раздался громкий хлопок, и голова истребителя взорвалась кусками кости и мозгов. Тело рухнуло на тротуар, мгновенно начав заливать его густой горячей кровью.

Спустя пару минут из тени появилась сухощавая фигура со свёртком в руках и начала деловито обыскивать тело истребителя.

Глава 19

Интерлюдия.

Несколько ранее.

В ремесле, которым он занимался двадцать два года, не было места именам, поэтому заказчики между собой звали его Тихим, а сам он себя не звал никак. Имена нужны тем, кто хочет остаться в памяти, а вся его работа состояла ровно в обратном.

За истребителем Тихий следил четвертые сутки и к исходу этого срока не узнал о нём практически ничего. Клиент был сложный: со звериным чутьем на взгляд в спину, с рваным маршрутом без всякой системы, с манерой останавливаться посреди улицы и разглядывать витрину, в которой отражалась вся улица позади. Дважды приходилось отпускать его и начинать заново, и если бы не особый аспект семьи Тихого — магия воздуха, позволяющая становиться практически полностью невидимым, то он бы точно попался. Но у любого клиента есть слабое место, и у этого оно называлось азартом: взяв след, истребитель перестал смотреть по сторонам. Сегодня, выйдя от аптекаря, он шел, как гончая по свежему следу зайца, и Тихий, обгоняя его проходными дворами, уже знал, куда тот придет. Дорога вдоль Мельничного канала была единственной, и очень удачно среди зданий угольных складов имелся заброшенный чердак, на котором и расположился убийца.

Оружие легло в руку привычной тяжестью. Гномская работа, штучная, с руной глушения на срезе ствола. Патрон он достал из отдельного футляра, выложенного бархатом: сердечник из клыка твари четвертого уровня, оплетка из серебряной нити, работа мастера из-за гор. Такой патрон стоил как дом и пробивал что угодно: боевые пологи магистров, защитные амулеты, наговоренную кожу и все прочие чудеса, которыми обвешивают себя люди, мечтающие жить вечно. Тихий в бессмертие не верил. За двадцать два года он убедился, что любой человек умирает от дырки в голове, вся разница в цене этой дырки.

Цель появилась в прорези прицела ровно в тот момент, когда закат окрасил небо к красный. Истребитель шёл размеренно, ходко, руки держал расслабленно, и Тихий отстраненно подметил, что походка у клиента довольная. Так ходят люди, у которых хорошо складывается день, что было весьма иронично, ведь для Себастиана де Грейва именно этот день станет последним. Убийца выдохнул, дождался паузы между ударами собственного сердца и потянул спуск.

Раздался тихий щелчок и цель снесло с ног от беззвучного выстрела. Разумеется, настолько мощное ружьё отнюдь не было бесшумным, но собственная магия воздуха Тихого позволяла настолько уплотнить воздух вокруг оружия, что звук практически полностью глушился. Затем убийца деловито убрал винтовку в чехол, спустился по черной лестнице, прошел двором и появился на дороге с другой стороны, притворившись обычным мастеровым с длинным свертком, каких в этом квартале сотни.

Тело лежало у забора наполовину в луже, и уже с десяти шагов было понятно, что работа сделана на совесть, как бы саркастично это не звучало в данном контексте. Но всё нужно было закончить по правилам, особенно с такой подозрительной целью. Про него рассказывали всякое: что он вернулся с того света, что его дважды хоронил собственный Орден, что у него вырвали магический дар и превратили в ходячего зомби. Тихий в байки не верил, но за двадцать два года усвоил: проверка стоит две минуты, а непроверенная работа может стоить жизни. Он присел у тела, не касаясь его, и достал из-за пазухи проверочный камень — кристалл на цепочке, гномскую вещицу, темнеющую рядом с любой живой аурой. Камень остался прозрачным, как вода. Он поднес его к приоткрытым губам, к шее, к груди. Прозрачен. Тогда Тихий сделал последнее, ради чего, собственно, и подходил: задрал мокрый левый рукав клиента.

Знак Ордена Истребителей еще светился. Слабо, вполнакала, словно тлеющий фитиль свечи, и на глазах у Тихого это свечение уходило: вязь тускнела от краев к середине, медленно, но неотвратимо. Про это ему рассказывал один отставной дознаватель за большие деньги: печать Ордена живет в живой ауре носителя и умирает вместе с ней, отсюда и порядок опознания. Пока знак горит, истребитель жив, что бы ни показывали камни и зеркальца, возможно, при нём есть какие-то артефакты, способные оживить даже мертвеца. Тихий сидел на корточках под дождем и терпеливо смотрел, как гаснет чужая жизнь. На это ушло минуты полторы. Потом вязь мигнула последний раз и ушла в кожу, оставив только бледный след, как от старого ожога.

— Дело сделано, — вполголоса произнес Тихий.

Третий истребитель за полгода. Первые два были проще: один доверчивый, второй пьющий. Этот обошелся заказчику втрое дороже, и, разбирая теперь его имущество, Тихий понимал почему. Револьвер он взял сразу: гномская штучная работа, руны гашения отдачи и укрепления ствола для использования алхимических патронов, такой ствол уходит перекупщикам за годовой заработок, а можно и вовсе не продавать, оставив себе. Широкий пояс он снял целиком, с кобурой и парными ножнами. Затем не поленился и вытащил выглядывающие из внутренних карманов склянки и мешочки, все подписанные кривоватым, но хорошо читаемым почерком. В содержимом он не понимал ничего и разбираться здесь, на мокрой дороге, совершенно точно не собирался: у истребителей половина имущества кусается, но стоит очень дорого. Лучше спокойно изучить дома, при лампе, в защите и с перчатками.