Тени Грейфолла. Дилогия (СИ), стр. 38

Себастиан молча смотрел на нее несколько секунд. Седьмой вопрос из его списка, над которым он ломал голову три дня, только что вывернули наизнанку одной фразой. Кто может управлять тварями из Пустошей? Конечно же, никто.

— Ещё больше я могла бы сказать, если бы вы поймали подобную тварь живьём и привезли сюда, — азартно заявила женщина.

— Это сделать будет не так-то просто, она же сбежала, — признал Себастиан. — Разве что вы по этой конечности сможете придумать способ поиска подобных существ, что-то вроде сигнального артефакта для тварей Пустоши, но ориентированного именно на подобных гибридов.

Женщина покачала головой.

— Увы, я не артефактор. Да и мы слишком мало знаем об этих существах, чтобы так легко решить эту проблему.

— Ну почему же, — не согласился Себастиан. — К примеру, пыльца пепельного следопыта показывает довольно специфические следы: смесь грязно-багрового и янтарно-желтого. Можно каким-то образом использовать этот состав для поиска.

— Хмм… интересно. У меня немного завалялось пыльцы пепельного следопыта, недавно прислали для тестирования. Надо попробовать, — воодушевлённо отреагировала Ирен. — Если возникнут какие-то идеи, я сообщу, но пока искать их вам придётся самому. Или они сами найдут вас, судя по тому, что эта тварь напала первой.

— Хорошо, допустим мы вновь встретимся с обладателем второй такой лапы или его собратом, — кивнул Себастиан. — Но каким образом я смогу схватить его живьём?

— Сушёные глаза василиска? — спросила Ирен, и тут же ответила сама себе. — Нет, после расконсервации он не выживет. Может, использовать какой-нибудь из ядов, достаточно сильный, чтобы полностью обездвижить существо, но быстро выводимый, чтобы успеть вернуть его к жизни. Подойдет что-то вроде яда арахнида, например, серебряного подвида…

Себастиан достал из одного из кармашков бутылочку с кровью.

— Возможно, вот это поможет вам найти средство, с помощью которого мы сможем схватить подобных тварей, а может и как-то найти их логово.

— Это то, что я думаю⁈ — обрадованно воскликнула Ирен. — Мне как раз не хватало её крови, ведь в лапе она уже свернулась после воздействия порошка из глаз василиска!

— Да, успел собрать немного, — подтвердил Себастиан. — Возможно, с её помощью можно создать поисковое заклинание и понять, какие у твари есть слабые стороны.

Женщина схватила бутылочку и прижала к груди словно сокровище.

— Исследования крови требуют времени, но я уже сейчас могу сказать, что с высокой вероятностью на тварь могут подействовать сильные яды, рассчитанные на убийство людей. Скорее всего, для неё они не будут летальны, но именно это нам и нужно.

Немного покопавшись во внутренних карманах, Себастиан достал очень маленький бутылёк с золотой жидкостью.

— Есть яд золотого арахнида.

— Ух ты!

Ирен выхватила у него бутылочку и начала внимательно рассматривать на свету.

— Очень сильная концентрация. Достаточно лишь смазать пули, чтобы яд подействовал… Это работа уровня гильдейского мастера, я такую чистоту фракций видела только в столичных лабораториях.

— Потому что это она и есть. — Себастиан пожал плечами. — Я мастер-алхимик, патент получил пару лет назад. В Пустошах до ближайшей лавки далеко, а умирать из-за того, что у тебя кончилось противоядие или наполнитель для патронов, обидно. Так что почти всю свою экипировку я делаю сам, от боеприпасов до пропитки плаща. Это требует времени и усилий, но зато знаешь, что в мешочке именно то, что на нем написано.

— Полевой истребитель ранга «А» с патентом мастера-алхимика. — Ирен обошла его кругом, разглядывая с тем же выражением, с каким час назад разглядывала лапу, и Себастиан почувствовал себя экспонатом, которому подбирают банку по размеру. — Вы достойный сын своего отца. А Мейз знает? Нам здесь сильно не хватает толковых алхимиков, я всё-таки больше теоретик, чем практик. Впрочем, неважно. Лер де Грейв, я забираю оставшиеся ткани и кровь в работу, полный гистологический разбор, реактивы за счет Ордена, и через пару дней смогу узнать о бедном существе больше информации.

— Бедном?

Ирен обвела руками свою лабораторию.

— Конечно, по окружающим вас экспонатам можно подумать, что я не особо ценю жизнь. Но все эти существа попали ко мне уже мёртвыми, я никогда не позволила бы себе издеваться даже над тварями из Пустошей. А тот, кто сотворил подобное существо, не только пошёл против природы, но и отказался от человечности. Его совершенно определённо нужно остановить.

— Рад, что наши мысли на этот счёт полностью совпадают.

— И дело не только в этом. — Ирен отставила бутылёк и вытерла руки о фартук, и впервые за весь вечер её лицо перестало быть азартным. — Знаете, что меня беспокоит больше всего в этой вашей лапе, лер де Грейв? Это существо не тупая тварь, она явно может не только мыслить как человек, но и чувствовать.

— Вы говорите о боли?

— Именно. Судя по сохранившимся нервным окончаниям там, где у тварей из Пустошей их нет и быть не может, это существо полноценно чувствует боль. В отличие от тварей, у которых нервные окончания есть лишь в некоторых местах, обычно хорошо защищённых от атак. — Ирен коротко усмехнулась, и усмешка вышла кривой. — Тот, кто создал это существо, специально оставил человеческие нервные окончания. Боль ведь прекрасно способствует послушанию.

Себастиан некоторое время смотрел на лапу, размышляя над тем, что среди пропавших людей были и молодые девушки.

— Доктор Хольт. Скажите мне ещё одну вещь. Если бы такое существо привели к вам сегодня живым, вы бы смогли как-то ему помочь?

Ирен ответила не сразу.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем. Шкура вросла в кожу, мышцы сшиты двойными пучками, сухожилия перестроены полностью, и всё это уже стало частью тела, а не наростом поверх него. — Она посмотрела ему в глаза. — Их точно нельзя вылечить, лер де Грейв. Их можно только избавить от такой жизни, предварительно тщательно изучив. Только так мы сможем приблизиться к тому, кто совершает эти ужасы. А сейчас я, пожалуй, пойду поужинаю, мы так увлеклись, что я и думать забыла о еде.

И тут Себастиан вспомнил про кремовый конверт с золотым окаймлением, полученный от Мориса.

— Проклятье.

— Что такое?

— Прием у городского собрания. Начало в восемь, а мне ещё ехать туда через весь город. — Он уже сгребал свои мешочки с лабораторного стола. — Доктор Хольт, тогда я забегу завтра, чтобы узнать о результатах исследований. И в следующий раз постараюсь поймать это существо живым, честное слово истребителя.

— Оно чего-нибудь стоит?

— Понятия не имею! Никогда не пробовал его продавать.

Наемный экипаж, пойманный у дверей отделения Ордена, тащился через вечерний город со скоростью похоронной процессии. Вечер выдался сухим, и, кажется, все четыреста тысяч жителей Грейфолла разом решили этим воспользоваться, чтобы отметить день основания города на улице. Мостовые были заполнены людьми, из ближайшей площади доносились звучи музыки и приятный женский голос, выводящий незамысловатую мелодию. На перекрестке у Ратушной кучера переругивались в шесть глоток, из-за конки, перегородившей полулицы.

Себастиан мысленно оценил свои шансы заехать домой переодеться, и признал, что не успеет этого сделать никоим образом. А значит, на прием в честь дня основания Грейфолла, к тремстам гостям в дорогих шелках и фраках, он прибудет в том, в чем провел весь этот день: в полевом костюме истребителя, пропахшем лабораторными реактивами, и с револьвером на бедре. Он оглядел себя, стряхнул с рукава чешуйку окаменевшей шкуры и пришел к выводу, что бывало и хуже. В конце концов, костюм чистый, штопка почти незаметна, кислотные подпалины на плаще складываются в почти художественный узор, а лучшего ответа на «форму одежды парадную» не придумать при всем желании, ведь если бы истребители устраивали парады, то одевались бы именно в свою рабочую одежду.

Тем временем экипаж на перекрёстке встрял окончательно, и простоял там добрых четверть часа, потому что впереди сцепились колёсами ломовая телега и чей-то лакированный экипаж на магической тяге. Владельцы выясняли отношения посреди мостовой, собрав вокруг себя половину квартала, и Себастиан открыл окно и стал слушать, просто потому, что ему больше нечем было заняться.