Тени Грейфолла. Дилогия (СИ), стр. 105
Себастиан тут же воспользовался этим моментом, влетел гибриду в бок, впечатал в стену рядом с нишей, где стояли банки с частями тел, и услышал, как под ударом лопается стекло. Запах поднялся такой, что даже с заемной силой Каэлара в его глазах потемнело. Зато противник понял, кто является его главным врагом, и сосредоточил все свои усилия именно на Себастиане.
В тесноте пещеры преимущество гибрида было неоспоримым. Он не давал сблизиться по чужим правилам: отскакивал к своду или стене, отталкивался от них обратными коленями и падал сверху, бил и уходил, снова бил и снова уходил. Каждый прыжок Себастиан встречал клинком, три раза попал, два раза достал глубоко, и каждый раз раны затягивались быстрее, чем он успевал закрепить успех. Кребиц перезаряжался и стрелял еще дважды, оба раза попал, но это не возымело совершенно никакого эффекта.
«Пятнадцать. Себастиан, так ты его не убьешь».
– Знаю.
«Тогда попробуй не тыкать его в туловище своим кинжальчиком, а отрезать хоть одну конечность. Лучше сразу голову, но если не получится, то хотя бы руку с костяным клинком».
Увы, Себастиан не мог драться в полную силу, пока тут находился дознаватель. Его нужно было защищать от гибрида, и при этом не демонстрировать ему всю силу древнего. По той же причине Себастиан не мог получить больше двадцати процентов от неё, это бы слишком сильно его изменило.
– Кребиц, – позвал он, не отрывая взгляда от твари. – Лаз за его спиной. Когда я скажу, бегите.
– Не побегу.
– Это не предложение.
– Я знаю, – ровно отозвался дознаватель, поднимаясь у стены и перезаряжая револьвер. Пальцы у него дрожали, два патрона упали на пол, и подбирать он их не стал. – Офицер секуритате никогда не показывает противнику спину.
Эти слова прозвучали глупо, но явно были сказаны искренне, и от этого Себастиан разозлился еще сильнее.
– Тогда держитесь у стены и стреляйте ему в глаза, когда представится возможность.
– Сделаю.
«Десять».
Ждать было нельзя. Себастиан бросился вперед, нырнул под удар, поймал тварь за костяной клинок голыми руками и повернулся всем телом, вкладывая в рывок и вес, и заемную силу. Кость хрустнула у самого основания и обломилась, и вместе с ней ладони Себастиана располосовало до мяса: рукоять кинжала стала скользкой от собственной крови, и держать ее теперь приходилось, стиснув зубы.
Вивисектор закричал.
Крик вышел жутким, потому что горло у него оставалось наполовину человеческим, и в вое отчетливо звучал мужской голос. Мендель предупреждал и об этом: кость живая, растет медленно, и потерять ее для жнеца все равно что человеку лишиться руки.
Тварь отпрыгнула к дальней стене, прижала обрубок к груди и уставилась на людей. Впервые на этом лице проступило человеческое выражение, и это был страх.
«Пять».
Вивисектор ждал. Он сидел на корточках у ниши с отрубленными человеческими руками в банке, покачивался, но не нападал, и Себастиан вдруг понял, что тварь пытается отдышаться. Тяжело, со свистом, длинными трубчатыми вдохами, от которых поднимались и опадали худые бока.
Себастиан воспользовался заминкой, осторожным движением поднял выбитый револьвер, вложил в него новую экстренную шестёрку зарядов и сразу открыл огонь, не дав Вивисектору передохнуть. Первый выстрел попал твари в плечо. Патрон с кровью морозного червя разошелся по его коже синим инеем, и Вивисектор с шипением отдернулся к стене. Холод сработал – плоть пошла трещинами при первом движении и часть плеча упала на землю, расколовшись на части. Вторая пуля вошла в бедро, нога окаменела от колена вниз, тяжелая и серая, и тварь потащила ее за собой, оставляя на утоптанном полу глубокую борозду. Огненный патрон прожег в груди дыру с обугленными краями, сквозь которую в свете фонаря виднелась стена, и по пещере поплыл запах паленого мяса. Кислотная пуля попала в лицо, и половина щеки оплыла, как воск, а из двух осмысленных глаз остался лишь один, две другие пули уже были не так важны, но тоже внесли свою лепту. Удивительно, но даже при таких повреждениях Вивисектор всё ещё стоял на единственной оставшейся ноге и не падал.
«Всегда добивай противников», – заботливо напомнил Каэлар.
Но Себастиан и сам уже перезаряжал револьвер, закидывая последний, третий блок экстренных патронов. И сделал это очень вовремя, потому что плоть на Вивисекторе начала восстанавливаться сама собой, вытесняя пострадавшие части тела и заменяя новыми. Серые бугры вспухали и шевелились, будто под кожей ходили черви, окаменевшая нога отвалилась целиком, и из культи выдавилась другая, влажная и розовая, а из обломанного предплечья с сухим треском, каким ломают хворост, выдвинулась свежая кость, белая, как зуб.
«Ноль», – услужливо сообщил древний о завершении действия своей силы.
– Он бессмертный, что ли⁈ – воскликнул Кребиц, скучающая маска которого уже давно исчезла, уступив место страху.
– У меня тот же вопрос! – мысленно кричал Себастиан. – Каэлар, как это возможно⁈
«Понятия не имею. Но это так интересно!»
– Вот теперь точно бежим! – скомандовал Себастиан дознавателю, пропуская его вперёд. – К лазу!
Они успели пробежать половину пещеры, когда Вивисектор начал действовать. Но он не прыгнул им наперерез, а неожиданно выстрелил одним костяным клинком из руки в стоящий на камне фонарь. Свет тут же погас. В темноте Себастиан развернулся на звук и вслепую взмахнул кинжалом, однако никого не задел. Похоже, сам гибрид мог обходиться без света, и смог понять, что это его преимущество.
– Каэлар, дай мне способность видеть в темноте!
«Пять процентов. Минута», – милостиво разрешил древний.
Себастиан ощутил, как верхнюю часть лица заливает чёрное вязкое вещество, превращающееся во что‑то вроде маски. Теперь ему был не нужен свет, чтобы отчетливо видеть происходящее в пещере. Конечно, это не напоминало обычное зрение, он различал лишь силуэты, но даже так сразу увидел фигуру Вивисектора. Каким‑то невероятным прыжком он умудрился опередить их и вновь оказаться возле лаза, прямо перед дознавателем.
– Кребиц!
Дознаватель стоял на колене, будто присел завязать шнурок. В правой руке он все еще держал револьвер, а левой упирался в землю. Вот только костяной клинок Вивисектора наполовину уходил в шею мужчины, удерживая его в таком положении.
Всего за две встречи Себастиан успел решить, что дознаватель ему неприятен. Однако Кребиц сам спустился в коллектор и остался биться с тварью, хоть и видел, что ничего не может ей противопоставить. Он умер при исполнении, с револьвером в руке и уже этим заслужил уважение.
Гибрид же стоял над телом и выжидающе смотрел на Себастиана.
– Каэлар, – обратился Себастиан к древнему. – Мне нужно пятьдесят процентов.
«Это всё, что я получил от того истребителя. После этого я сразу усну. Не хочу, тут слишком интересно».
– Тогда сорок процентов.
«Не дам. Максимум – тридцать пять на десять секунд».
– Давай!
Плотина силы открылась второй раз. Нити пошли по мертвым каналам, разрывая кожу и формируя вокруг рук чёрную броню. Дальше они добрались до челюсти и залили чернотой всё лицо.
Себастиан прыгнул вперёд и вновь атаковал Вивисектора. Первый удар острым бронированным кулаком вошел под ключицу и вышел аж под лопаткой, пробив тело насквозь. Второй вспорол бок от подмышки до бедра. Третьим он поймал раскрывшийся костяной клинок и переломил его в двух местах. Вивисектор попытался уйти вверх, оттолкнуться от свода, но Себастиан достал его в прыжке, поймал за ногу и приложил о землю.
«Восемь».
Тварь отползала, оставляя на утоптанной земле темный след. Себастиан же шел следом и наносил удары один за другим. Подхватив клинок, он всадил его в горло Вивисектора, повернул, и оставил там торчать.
«Семь. Себастиан. Посмотри, это невероятно!»
Он отлично видел и сам, потому что зрение маски показывало больше, чем обычные глаза: свежие раны на гибриде светились в темноте теплыми пятнами, которые гасли по мере того, как затягивались. Но теперь это происходило медленнее, чем в начале, рвано, уродливыми серыми буграми, которые в этом зрении едва теплились. Горло срасталось вокруг клинка, как остывающий воск. Сломанные кости в предплечьях проступали заново тонкими белыми иглами, и каждая новая игла была тусклее предыдущей.