Тени Грейфолла. Дилогия (СИ), стр. 10

Тишина после этого стала почти физической. Он видел, что Эдмунд ожидал дальнейшего спора, но спорить было не о чем. Себастиана действительно не волновали финансы семьи, он разве что был не прочь забрать некоторые отдельные предметы вроде той самой семейной картины из холла.

С лестницы донеслись быстрые шаги, и вниз спустился молодой человек, точнее, теперь уже мужчина. Светлые волосы, правильные черты лица, дорогой домашний камзол, и раздраженный взгляд. В детстве он был мальчишкой с деревянным мечом и громкими заявлениями о будущем величии. И да, парнишка был довольно талантлив в магии, вот только дар Рауля терялся на фоне гениальности Себастиана де Грейва, поэтому он всегда оставался в его тени, как Эдмунд оставался в тени Генриха.

— Что происходит? — начал Рауль, но осекся, разглядев гостя. — Кто это?

— Твой покойный кузен, — с ухмылкой представился Себастиан. — Неужели не узнал?

Мужчина перевел взгляд на отца.

— Что за глупые шутки?

— К сожалению, он говорит правду, — явно нехотя признал Эдмунд. — Это действительно Себастиан де Грейв.

Молодой человек в два прыжка спустился в холл и приблизился к Себастиану. Рауль смотрел на него с такой ненавистью, будто тот явился не из мертвых, а из судебной канцелярии с документами на дом. Впрочем, чтобы забрать этот дом, Себастиану даже не нужен был суд.

— Значит, это тот, кто опозорил наш род⁈ Он же сдох в грязи, как вшивая собака!

— Во-первых, не надо так о собачках, они этого ничем не заслужили, — вдохнул Себастиан. — Во-вторых, повторяю для новоприбывших: родовая магия у ворот меня узнала, я здесь родился, тело мое не нашли, официально прав на наследство меня никто не лишал, а если ты бросишься на меня, то это закончится больно и унизительно. Помнишь, чем заканчивались в детстве наши учебные поединки? Мы стали взрослее, и последствия могут оказаться куда серьёзнее.

Рауль покраснел.

— Я вышвырну тебя отсюда как грязную шавку, кто бы ты ни был.

Себастиан посмотрел на него почти с сочувствием.

— Да что тебе собаки-то сделали? Ну, попробуй.

Рауль окутал себя тёмной энергией и бросился вперед, создав в руках клинки из тьмы. Движение было быстрым, но слишком простым и картинным. Так атакуют люди, которые привыкли к поединкам на турнирной арене по всем правилам, когда нужно продемонстрировать свою удаль, а не победить любой ценой. Себастиан шагнул в сторону, перехватил обе руки и сжал пальцы с такой силой, что Рауль вскрикнул от боли и потерял концентрацию. Клинки мгновенно исчезли.

— Слабо, — прокомментировал Себастиан, и аккуратно впечатал родственника в ближайшую колонну.

Именно аккуратно. Он даже придержал кузена за воротник, чтобы тот не разбил себе лицо совсем уж непоправимо. Колонны в этом доме были старые, фамильные и покрытые многочисленными узорами, ударившись об такие можно и глаза лишиться.

Рауль застонал и сполз на одно колено.

— Я предупреждал, — напомнил Себастиан, продолжая удерживать руку родственника.

— У тебя же нет магии! — зло прорычал кузен. — Как ты смог пробить мою защиту⁈

Себастиан завернул руку Рауля ему за спину, и нажал на неё под неприятным углом, заставив того взвыть от боли.

— Считай, что у меня волшебные перчатки.

— Довольно! — рявкнул Эдмунд. — Отпусти моего сына! И я хочу знать, зачем ты пришёл сюда!

Отпустив заломленную руку, Себастиан оттолкнул кузена, и тот проехал несколько метров по гладкому полу. Вивьен тут же бросилась к нему и помогла подняться, не забывая смотреть с ненавистью на незваного гостя.

— Во-первых, город кинул Клич Истребителей, и я прибыл, чтобы выполнить свою работу.

Он в который раз за этот вечер продемонстрировал татуировку на руке.

— Во-вторых, у меня появилось свободное время, чтобы разобраться с тем, что произошло здесь десять лет назад.

Эдмунд нахмурился.

— Есть ещё и в-третьих?

— Разумеется. Хоть я и считаю вас слегка, немного, чуть-чуть… да чего уж скрывать, просто падальщиками, воспользовавшимися бедой в нашей семье, но вы всё ещё де Грейвы, и мои родственники. Других у меня нет. Поэтому пока я живу здесь, постараюсь решить и ваши проблемы. Всё имущество де Грейвов должно вернуться в семью.

— У нас нет проблем, кроме неожиданно воскресшего из мёртвых драчуна и пьянчуги, вечно позорившего своих родителей! — скривилась Вивьен де Грейв.

— Я попросил бы! — чуть повысил голос Себастиан. — Не просто драчуна и пьянчуги, а очень талантливого драчуна и пьянчуги с сильнейшим магическим даром, одним на тысячи магов!

— Который из тебя вырвали, — едко напомнил кузен, пытаясь размять травмированную руку.

— Что-то теряешь, а что-то находишь, — хмыкнул Себастиан, но, видимо, смысл этой фразы мог понять только он сам.

Где-то наверху тихо скрипнула половица. Себастиан поднял взгляд и заметил на лестничной площадке темноволосую стройную девушку в накинутом поверх ночного платья халате.

— А ты, наверное, Элиза? — предположил он. — Помню тебя совсем малышкой. Сейчас тебе где-то девятнадцать?

— Двадцать, — поправила его девушка.

Она стояла почти неподвижно, держась за перила, и смотрела на гостя не так, как остальные. В ее взгляде не было ненависти и страха, а лишь любопытство. А ведь девушка уже давно скрывалась на верхнем ярусе и слышала практически весь разговор.

— Ты выросла красивой девушкой, — коротко поклонился Себастиан. — Сожалею, если моё появление в ночи прервало твой сон.

— Я не спала, а лишь читала перед сном, — мягко ответила девушка.

— Элиза, не надо любезничать с этим… — начал говорить Рауль, но резко замолчал, поймав насмешливый взгляд Себастиана.

— Вернись в свою комнату! — резко велела ей Вивьен де Грейв. — Девушке негоже появляться в подобном виде перед… гостем.

Последнее слово явно далось ей с трудом.

— Извините, мамочка, — смиренно кивнула девушка, но уходить не спешила, продолжая с интересом разглядывать Себастиана.

Эдмунд де Грейв некоторое время молча смотрел на происходящее в полном молчании, а потом неожиданно выдал:

— Ладно, можешь остаться на ночь.

— Эдмунд! — резко обернулась к нему Вивьен. — Нет!

— До утра, — отрезал он. — Потом вызовем юриста, представителей городского совета и решим, что делать с этим… возвращенцем.

Себастиан усмехнулся.

— Как щедро.

— Ты не приблизишься к южному крылу. Не станешь тревожить слуг и детей, — как можно твёрже продолжил Эдмунд. — Морис проводит тебя в восточную гостевую комнату.

— Хорошо, — легко согласился Себастиан, — сегодня будем считать, что я — гость.

В целом, это было правдой — для жителей дома он был не родственником, не покойником и даже не врагом. Он был всего лишь незваным гостем.

Себастиан посмотрел на них всех: на Эдмунда, старательно сдерживающего злость; на Вивьен, наоборот, ничуть злость не сдерживающую; на Рауля, униженного, злого и явно достаточно глупого, чтобы однажды попробовать напасть на него снова; на Элизу, стоящую наверху с задумчивым взглядом. А ведь все они — теперь его единственная семья, как это не прискорбно для них.

— Статус не столь важен, — сказал Себастиан. — В любом случае, я никуда отсюда не уйду, пока не закончу все свои дела.

Фраза вышла спокойной, но угрожающей. Морис, до сих пор стоявший у стены с видом человека, которому очень хочется превратиться в занавеску, сделал осторожный шаг вперёд.

— Прошу за мной, лер.

Себастиан повернулся и спокойно пошел за дворецким. На выходе из холла к ним присоединились охранники, готовые атаковать его в любой момент, но Себастиану было на них совершенно плевать. Он в порыве ностальгии осматривал коридоры, лестницы и стены, вспоминая, как бегал здесь в детстве, прятался от уроков, спорил с отцом, таскал печенье с кухни для Лианы, приводил Оттона через черный вход, когда они оба уже с трудом попадали в дверной проем после очередной попойки.

Коридор восточного крыла оказался теплым, светлым и невыносимо чужим. На стенах висели новые картины, вдоль пола тянулась ковровая дорожка с серебряными листьями, в нишах стояли фарфоровые фигурки эльфийских дев в позах такой утонченной печали, что Себастиану захотелось спросить у Мориса, прилагается ли к ним ведро на случай внезапной тошноты. Раньше здесь стояли книжные шкафы с отцовскими заметками о Землях Ушедших, картами старых раскопок и гномьими схемами, которые Лиана называла забавными пауками на бумаге. Теперь шкафов не было, как и всего остального.