Верификация Том 6 (СИ), стр. 44
Не стал утаивать я и самые острые моменты, в частности, риск того, что он может перехватить контроль над моим телом. Если уж быть честным, то до конца.
Когда я закончил, в командном пункте повисла мертвая тишина.
Первым очнулся Молот.
— Покажи, — попросил он глухим, напряженным голосом, в котором сквозило неприкрытое недоверие. — Пусть он скажет что-нибудь. Через тебя. Я хочу услышать его голос.
Я молча посмотрел на здоровяка, а затем обратился вглубь себя:
— Что думаешь?
— Думаю, что ему нужны доказательства. В то, что ты им только что наговорил, не так-то просто поверить.
— Сможешь заговорить через меня? Только без полного перехвата контроля?
— Смогу. Будет немного некомфортно. Постарайся не сопротивляться.
Я ощутил в горле мягкое, осторожное давление. Мой рот открылся сам по себе, и тишину нарушил голос, вроде бы мой, но немного с другими интонациями. Чуть ниже тембром, чуть степеннее. Это был голос человека, который привык отдавать приказы.
— Центурион Ковальский, Первый Легион, третья когорта, девятая центурия. Личный номер SC-1−3-9–001. Позывной Молот. Последнее назначение перед криостазисом: кузнец комплекса Эхо. Добровольный отказ от эвакуации, поскольку условия возврата оказались неприемлемыми. Предпочитаю спать здесь, чем гореть там. Твои слова, Сергей? Они записаны в протоколе.
Молот побледнел и порывисто вскочил на ноги. Кресло за его спиной с громким стуком опрокинулось на бок. Великан навис над столом, опершись дрожащими руками о столешницу.
— Скиф? — сдавленно прохрипел он.
— Сейчас это неважно, центурион. Ты хотел доказательств? Ты их получил.
Из груди Молота вырвался странный звук, не то нервный смешок, не то сдавленный всхлип. Он вдруг резко отвернулся, несколько секунд постоял неподвижно, затем судорожно провел ладонью по лицу и снова посмотрел на нас. Глаза у него заметно покраснели, а на скулах заиграли желваки.
— Ладно, — глухо прохрипел он. — Неважно, так неважно.
Он поставил кресло и опустился на сиденье, потом долго буравил меня пристальным взглядом и вдруг коротко, по-военному, кивнул.
— Теперь я тебе верю, Громов. На все сто.
Маша все это время молчала. Она смотрела на меня так, будто пыталась отыскать что-то у меня в глазах. Наконец она приблизилась ко мне и едва слышно спросила:
— Тебе… не больно?
— Нет. Странно и непривычно, это да. Но уж точно не больно.
— Он нас сейчас слышит?
— И слышит, и видит.
Маша нервно сглотнула.
— То есть, когда мы… когда мы останемся вдвоем… он тоже будет…
Я мгновенно уловил ее мысль и почувствовал, как уши наливаются жаром. В голове раздалось тихое покашливание.
— Передай ей, что у меня есть чувство такта. И я умею полностью отключаться от твоего восприятия. Просто возвращаюсь в Посмертие и плотно прикрываю за собой дверь.
— Он просил передать, что умеет отворачиваться, — сказал я.
Маша густо покраснела. Голограмма Михаила насмешливо хмыкнула.
— Ну, слава богу, хоть у кого-то здесь есть манеры, — произнес он. — Ладно, Карамазов. То есть Карамазовы. Или как к вам теперь обращаться? Значит, расклад такой: у тебя в голове поселился… некто. Он знает больше, чем все мы вместе взятые, раздает советы и, чисто теоретически, способен перехватить контроль над твоим телом. А ты ему полностью доверяешь просто потому, что он помогал тебе в прошлом.
— Допустим, — кивнул я. — И что дальше?
— Была бы моя воля, я бы немедленно отстранил тебя от командования, — отчеканил Михаил уже без всякой улыбки. — Но раз уж ты единственный Архонт на всю Омегу, а твой квартирант только что процитировал секретный протокол четырехсотлетней давности, доступный лишь высшему командованию… В общем, я принимаю изменившиеся обстоятельства. По крайней мере, пока.
— Что ж, и на том спасибо, — усмехнулся я.
Молот поднял руку, призывая всех к тишине.
— У меня только один вопрос, — сдавленно произнес он. — И он не к тебе, Алекс. К нему.
— Спрашивай, центурион, — вновь заговорил моим голосом двойник.
— Ты ведь вернулся, чтобы разобраться со всем этим дерьмом, которое тут без нас наворотили? — Молот неопределенно обвел рукой вокруг себя.
— Можно и так сказать. Вот только разбираться придется вам. А я буду помогать.
Молот понимающе кивнул, поднялся, подошел ко мне и положил свою здоровенную ладонь мне на плечо.
— Тогда с возвращением, командир. Буду ждать твоих приказаний.
С этими словами он развернулся и вышел. Буквально через минуту из Кузницы донеслись ритмичные удары молота. Наш кузнец вернулся к своей работе. Видимо, это был его личный способ справляться со стрессом.
Михаил тоже сухо попрощался и отключился. А вот Маша задержалась. Она подошла ко мне и осторожно провела ладонью по моей щеке.
— Это ведь все еще ты? — немного растерянно прошептала она.
— Конечно, я.
Она окинула меня долгим пристальным взглядом, словно ища какой-то подвох.
— Хорошо, — произнесла она наконец. — Но запомни: если он попытается выкинуть какой-нибудь фокус, я вынесу ему… тебе… в общем, вам обоим мозги псионическим импульсом. Ты же знаешь, я могу.
— Даже не сомневаюсь, — ответил я, изо всех сил стараясь сохранить серьезный вид.
Маша, напоследок подозрительно зыркнув на меня, ушла. Оставшись один, я опустился в кресло, откинулся назад и закрыл глаза.
— Ну что, — мысленно произнес я, — добро пожаловать в Легион, второй пилот. С чего начнем?
— С двенадцатого круга, Архонт. С твоего двенадцатого круга.
Глава 27
Двойник ненадолго замолчал, но я нутром чуял, что это еще не все. Так и оказалось.
— Есть еще кое-что, — произнес он наконец. — Раз уж ты раздобыл второй ключ, то должен понимать, как именно Хаб будет призывать Сципионов после активации.
— Слушаю.
— Омикрон — это не вербовочный пункт, куда люди заглядывают по одному, чтобы подписать контракт. Это призывная машина. Когда ты активируешь эту функцию, он начнет работать на полную мощность. А работает он… масштабно.
Двойник сделал небольшую паузу.
— Насколько масштабно? — нетерпеливо уточнил я.
— Центурия. За один цикл призыва он извлекает от восьмидесяти до ста Сципионов…
Я непроизвольно присвистнул. Сотня суперсолдат, возникающих из ниоткуда. Это не отделение, не взвод. Это полноценное боевое подразделение.
— Погоди-ка, — перебил я его. — Сотня за раз? И откуда они возьмутся? Хаб их сам клепает? В пробирках выращивает?
— Я тебе уже говорил, что он их призывает. Перетягивает из других миров Эгиды. И в первую очередь он потянет тех, кто уже был Сципионом. Людей, которые когда-то служили в Легионах, прошли через Систему Теос и теперь живут в других мирах. Ветеранов. Тех, кто помнит, что такое строй, приказ и дисциплина.
— Вроде Молота?
— Все верно. Только Молот остался здесь, а остальные, как ты знаешь, ушли через порталы, кто обратно на Землю, кто в другие миры. Хаб помнит каждого. Знает, где они, чем занимаются, в каком состоянии их тела. Он отслеживает каждого бывшего носителя Теоса.
— Звучит, как мечта кадровика, — пробормотал я.
— В каком-то смысле, — усмехнулся двойник. — Сначала Хаб призовет весь резерв ветеранов. Всех, кто когда-либо носил Систему и сейчас доступен для переноса. И только когда этот список будет исчерпан, он возьмется за новичков. За людей без опыта, без подготовки и понимания, куда они вообще попали.
Я задумался. Логика была железной. Зачем тратить ресурсы на обучение новобранцев, если можно призвать готовых бойцов, которые помнят, с какой стороны браться за оружие? Хотя… четыреста лет прошло. Что, если эти Сципионы уже давно прожили свои жизни, состарились и умерли?
— Они хоть живы? Эти ветераны?
— Часть из них. Особенно в тех мирах, где время течет иначе, вроде Земли. Многие твои соотечественники до сих пор в строю. Хаб просчитает, кто доступен и способен принять призыв, а затем переместит их сюда.