Из огня да в полымя. Книга 2 (СИ), стр. 3
Работать, естественно, есть на чём. Вся оргтехника в наличии, нужно только получить пароли. А ещё скачать всю необходимую документацию для Анны Николаевны от устава банка и обязанностей директора департамента до всяких инструкций по охране труда и техники безопасности. Там сотни документов, включая разные справочные. Себе я тоже копии оставлю вместе с теми, которые мне лично потребуются.
— Разделимся? — предлагаю Олечке. — Обходные все три у тебя.
Она их получила у Зинаиды Михайловны. Хотя мы переезжаем в пределах одного офиса, организации — прежняя и новая — разные, со своими бухгалтериями. Чтобы нас исключили из списка служащих учётной группы и выплатили остаток денежных средств, необходимо собрать десяток подписей, что за нами не осталось никаких долгов, даже в библиотеке. Ага, у нас в здании есть библиотека, где натурально выдают бумажные книги — справочники, законодательные акты, техническую документацию и прочее. Зачем это нужно, если всё есть в электронном виде? Не знаю, но старичьё часто пользуется. Я там ни разу не был и всё равно должен подтвердить, что ничего не брал.
— Конечно я соберу все подписи, — легко согласилась Ветренко. — А тебе выдадут на меня логин и пароль?
— И их выдадут в конвертах, и пропуска новые сделают, — подтверждаю. — Директор департамента обо всём договорилась. — называю Каспарову по её новой должности, пора привыкать. — Только я на Олега Арефьева бумаги на столе у себя оставил, так что, поехали вниз вместе. Вика, спасибо вам. — благодарю сопровождающую, доходчиво объяснившую нам, где что в офисе банка находится.
Она так забавно краснела, когда показывала мне расположения мужских туалетов, что мне с трудом удалось удержать смех. Кстати, мужских здесь три, а вот женских четыре. Как после такого говорить о гендерном равенстве?
— Я в двести двадцать третьем кабинете сижу, — сказала она, когда мы вышли в коридор из моего с Олегом помещения, соседнего с приёмной Анны Николаевны. — Если что-то ещё будет нужно, обращайтесь.
Ветренко на неё посмотрела с неприязнью, видимо почувствовала конкурентку и в работе, и в попытке привлечь моё внимание, а такие позывы у Викули на самом деле были. Взрослая девочка пыталась со мной интересничать.
На обратном пути мы уже привлекаем внимание — слухи о том, кто мы такие, наверняка расползлись по офису. Впрочем, посматривают незаметно, не пялятся как на зверушек в зоопарке. А мне надо будет ещё научиться себя вести соответственно своему новому статусу, не выглядеть снобом, но и показать, что цену себе знаю. Пока вроде начинает получаться. Иду с приклеенной на лицо слабой улыбкой и вежливо киваю своим новым коллегам, попадающимся навстречу. Повезло ещё, что обувь видимо и в самом деле качественная, спасибо Насте. Чуть-чуть натёртости стопы ощущаю, однако походка не испортилась.
Девушка за стойкой проводила нас оценивающим взглядом, а охранник, тот по прежнему морду воротит. Да и пошёл но в баню. Может правда попросить директора департамента кредитования и инвестиций, чтобы потребовала его увольнения? Ладно, шутки в сторону. Не оскотинился я ещё до такого. Надеюсь и не стану надутым как пузырь от осознания собственной важности. Хотя советники руководителей тут весьма важная, очень немногочисленная каста.
Пожалуй, если куплю абонемент и начну посещать наш офисный фитнес-зал, никто косо не посмотрит. Только нужно ли мне это?
В кабине лифта, пока Олечка опять болтала всякую не интересную мне чушь, не удержался и опять посмотрел на смартфоне эсэмэску. Ничего не изменилось, так и есть, поступило четыреста тридцать пять тысяч, и общий баланс на карте теперь шестьсот семьдесят семь рублей. Приятно на душе. Эх, чего так не жить-то, а?
Может авто купить? Чего мне таким красивым разъезжать на такси сюда и на метро отсюда? За пару-тройку лямов можно какого-нибудь китайца купить, типа Хавала, Черри или Чангана. Танк или Омода мне пока не по карману, а в кредиты влезать с моим-то мухинским, пусть и коротким, опытом работы коллектором очень не хочется.
Да что там не хочется? Не буду я никогда ничего брать в долг. По сути, люди часто покупают то, что им не нужно, за деньги, которых у них нет. А потом расплачиваются, иногда с неприятными для себя последствиями.
Конечно, иметь машинку было бы неплохо. Только почему-то сейчас сразу вспомнился зимний вид с моей лоджии семнадцатого этажа, когда автомобили моих соседей выглядят рядами сугробов с выхлопными трубами.
Вот куплю себе ещё зимний прикид. Настя поможет подобрать нечто элегантное, и я в этом красивом пальто от какого-нибудь Версаче буду ходить вокруг машины с лопатой и щёткой? Перепачкаюсь весь, обляпаю дорогие вещи грязью. И в таком виде появиться на работе? Мне? Самому советнику директора департамента? Ага, ещё б в своих мухинских трениках и кожанке показаться. Не вариант.
Ставить можно на крытый паркинг. Только до ближайшего от моего дома идти минут десять, и на это опять же деньги нужны. Точно сумму не знаю, но одно парковочное место стоит дороже квартиры в Мухинске. В общем, буду думать ещё, нужен мне этот геморрой или обойдусь общественным транспортом.
— Ты меня совсем не слушал? — обиделась Ветренко, когда лифт остановился на шестом этаже.
— Да ладно, Оль, ты чего? С большим интересом, — вру и выхожу из кабины. — Давай постараемся за сегодня управиться с бумагами? — предлагаю.
— Легко, — уверяет Олечка и нажимает сенсор с цифрой два, начнёт обход с библиотеки. — У меня ж везде знакомые.
Глава 2
Не сделал и нескольких шагов от площадки с лифтами, как сразу же начинаю получать поздравления от бывших теперь уже коллег по воспитавшему и вырастившему меня как специалиста отделу. Странно, но включив свою паранормальную способность к эмпатии — сам не пойму, нафига это сделал — понимаю, что большинство всё ж рады за меня искренне, а ещё и за себя, имея на задворках надежду когда-нибудь воспользоваться моей протекцией в каком-либо вопросе. Жаль, что большинство это незначительное — из пяти человек попавшихся по пути, не притворяются только трое, у Владимира же Михайловича Полякова и у Бориса Ефимовича Мицкевича, двух стриков за пятьдесят, шедших со стороны запасной лестницы и пахнувших табаком — как у Гарри Поттера, у них где-то есть тайная комната в подсобках, в которой они нарушают запреты — улыбки скрывают зашкаливающую зависть. Хорошо, что без злобы.
В принципе, обоих понять можно. В холдинге должности советников обычно занимают состарившиеся и потерявшие деловую хватку, но заслуженные начальники среднего звена после отстранения. А я ж получил такую синекуру в двадцать пять с должности всего-то старшего специалиста. Почему не мы? — наверняка думают они. Ну, тут мне ответить было бы нечего, кроме того, что старайтесь работать, не жалейте сил, будьте обязательными и надёжными. Пашите, как тот вол или как Алексей Сергеевич Платов.
— Алексей! — кричит от приёмной Зинаида Михайловна, когда я взялся за ручку двери в помещение группы учёта. — Зайди после обеда к Виктору Николаевичу.
— Хорошо! — взмахиваю рукой.
Хочет последнее напутствие дать? Наверное. Так-то мне лишь с понедельника в банке начнут зарплату начислять, но уже сегодня, после посещения мною айтишников, нам с Ветренко доступ к серверной информации отдела закроют. Оставшиеся до конца недели дни мы будем ни здесь, ни там.
В группе учёта застаю разброд и шатания, радость и горе, добро и зло, лёд и пламя. Получение премии всегда радостное событие, только вот у трети нашего коллектива оно с привкусом горечи от меньшего, чем была надежда, размера. У кого-то сильно меньше, а у двоих — Игоря Филиппова и Сергея Райко — она и вовсе составила ровно ноль рублей, зеро, пустота, вакуум. Им даже эсэмэски не пришло.
Об этом печальном для них событии мне сообщила Олечка, когда мы спускались на лифте. Так что, соврал я ей не сильно. Кое-что, оказывается, услышал. Захожу, весь такой элегантный, прикинутый, на обоих придурков даже не смотрю, зачем? Мне и в голову к ним лезть не нужно. Наверняка, как в вонючую лужу окунусь. У нас ведь великий русский язык, в нём много-много слов, которые передают не только мысли и образы, но и эмоции. А как наиболее красочно передать хоть бы и самому себе свои ненормальные, крайне возбуждённые эмоции? Только с помощью ненормативной лексики. Собственно для этого она и существует во всех языках, ну, кроме искусственных, но в нашем их больше, чем в остальных. Настя сказала, а своей сестре-полиглоту я верю. Горжусь, но слушать их, когда они направлены явно в адрес моей многоуважаемой начальницы и меня лично, как-то не тянет.