Из огня да в полымя. Книга 2 (СИ), стр. 19

Тридцать пять тысяч с четверых — это сто двадцать и ещё двадцать, итого сто сорок. Пусть нас соберётся даже ровно двадцать человек, получается по семь тысяч на морду лица. Офонареть. Зашибись. Они чего там пить-то собрались? Эликсиры вечной жизни? Эх, тут мои познания не сильно глубоки. Московский я себе лишь пиво покупал, а в Мухинске предпочитал водку и самогон. Нет, коньяк тоже приобретал, но я-нынешний теперь понимаю, что за четыреста рублей — это не коньяк, а подкрашенная спиртосодержащая жидкость.

Блин, но на семь тысяч упиться ж можно. Ох, блин, туплю. Женщины ведь вино пьют, и уж наши офисные дамы не чета подругам возле заправки на выезде, портвейн три семёрки употреблять не станут. А цены на престижные вина могут в космос улетать.

— До обеда вернёшься? — спрашивает в спину Ильич.

— Я только туда-обратно на двадцатый этаж и вернусь. Десять минут, — ответил и заметил опять налившиеся завистью глаза коллег при упоминании моего состоявшегося служебного взлёта и чуть при этом оттаявшую от переживаний Ветренко. — Оль, выйдем в коридор, что скажу. — позвал её, подмигнув.

Та понимающе кивнула и пошла за мной. Дальше у нас развернулось небольшое сражение. Моё портмоне привело Олечку в восторг, а вот последовавшая попытка вручить ей из него двадцатку наличными, а лишь пятнадцать переводом на карту разозлила. Она собиралась заказывать выпивку на маркетплейсе с доставкой в офис и мои купюры ей были совсем ни к чему. После двух схваток, мною проигранных, пришлось согласиться самому спуститься вниз в холл здания, положить деньги на карту и перечислить Ветренко безнал. Делать этого не стану. У меня ж есть семьдесят семь тысяч на балансе, просто наврал ей до этого, чтобы наличные всучить. Что ж, останется тридцать две тысячи. Зато кошелёк не похудеет.

В офис банка меня пустили не сразу. Новый пропуск-то ещё не оформлен, а позвонить Каспарова не соизволила. С ней связались и только после этого мне оказалось дозволено сегодня лицезреть седую голову Юрия Михайловича Родина, новоназначенного начальника создаваемого отдела инвестиций. Запись на флэш-накопитель недостающей информации много времени не заняло, но мне его хватило, используя ментальную способность, узнать, что умышленной диверсии в непредоставлении данных начальнику департамента не было. Просто тут сейчас в связи с реорганизацией творится форменный дурдом, как господин Родин мысленно назвал происходящее в офисе Инвест-гамма Банка. В десять минут я не уложился, но потратил не больше пятнадцати.

— Я извиняюсь, что так получилось, — промямлил Юрий Михайлович, провожая меня из кабинета, в котором только ещё начал устраиваться — повсюду коробки, папки, замусоленные древние блокноты, канцелярщина и прочий офисный хлам. — Анна Николаевна, госпожа Каспарова, она не сильно ругалась?

— Не, вообще не ругалась. — успокаиваю. Не говорить же, что она претензии в мой адрес только высказала. — Ей сейчас не до этого, приём-передача и всё такое.

— Я понимаю, — он идёт за мной.

Провожает что ли? Ну и начальник. Тряпка какая-то. Может как специалист хотя бы хороший? Впрочем, не буду спешить с выводами, уже знаю и таких руководителей, вроде начальника аудиторской группы в нашем отделе, кто перед вышестоящими дрожит как осиновый лист, а нижестоящих топчет с утробным рыком и морально унижает, так ещё и премии сотрудникам из себя выдавливает, будто бы своё отдаёт.

— Да всё нормально. Правда. — останавливаюсь на пару секунд. — Я дорогу знаю, — улыбаюсь Родину.

Наконец-то отстал. Но вроде бы дядька неплохой, даром что с Сергеем Ивановичем Грушко работал и, вполне возможно, продолжит оказывать конкуренту Каспаровой поддержку. Ну, она девушка умная, думаю, разберётся кто есть кто очень быстро. Я ж рядом буду, подскажу.

Сегодня у дверей в офис банка несёт дежурство довольно потешный худой дядька. При очень небольшом росточке, носит ботинки, размера сорок третьего, если не сорок четвёртого. Получается такой ходячий уголок с дубинкой. Как таких в охрану принимают? А это моё дело? Может он каратист какой-нибудь или просто чемпион по уличным дракам. У нас Вася Щегол был, такой же комплекции. Так он любого бугая мог в два счёта уделать. Буквально взрывался градом ударов ногами, руками, не уследишь взглядом.

— Алексей Сергеевич, — окликнула с виноватой улыбкой симпатичная девушка за стойкой, когда я подошёл к лифту. — Вы уж извините, что сразу вас не пропустили. Команды не было.

— Ерунда, Светлана, — прочитал её имя на бейджике. — Я всё понимаю. — киваю и охраннику.

Кабина поднимается с четвёртого этажа, и у меня появляется возможность продемонстрировать привлекательной сотруднице свой шикарный айфон. Костюмчик с портфельчиком она в момент моего появления приметила, парфюм наверняка тоже сразу унюхала, а вот самый ценный из моих атрибутов увидела только сейчас. Впечатлилась.

Вижу на экране значок сообщения. Настя что ли? Нет, не она. Юрка Кравчук, как мы с ним и договаривались, прислал эсэмэску:

Я уже в зоне вылета. Через десять минут посадка. Спасибо за встречу

Какое спасибо, Юра? Давай завязывай фигнёй страдать и возвращайся насовсем. Если ещё один повод для этого нужен, то вот он: друг сильно просил — отправляю ответ.

Подумаю, Лёха. Ты тут давай, рви жилы. Чтобы к следующему моему прилёту директором банка стал

Постараюсь. Счастливого пути — успеваю набрать к моменту, когда открываются двери кабины, и я нос к носу сталкиваюсь с самим Грушко.

Он меня сразу узнал, но ни здрасьте, ни до свидания от него не прозвучало, хотя я поздоровался с ним. Прошёл мимо меня опять как будто бы я пустое место. Козёл какой. Хамло и трус. Не имея смелости высказывать своё фи самой Каспаровой, пытается отыгрываться на её доверенных сотрудниках.

А всё равно тебя Анна Николаевна сделала, обошла на повороте. Злись, бесись, но, если не смиришься, она тебя быстренько выживет. Да, ты тоже блатной, без работы в холдинге не останешься, только вот с банком попрощаешься.

Деньги Олечке я отправил, спускаясь на лифте. Не успев убрать айфон в карман, на площадке нашего этажа продемонстрировал его ещё и Степану Витальевичу, тому самому начальнику группы аудиторов, о котором только-только вспоминал. Раньше на меня он смотрел свысока, а теперь лучится дружелюбием. И одобрительно кивнул при виде моего нового телефона. Блин, в каком серпентарии мне приходится работать. Я что, жалуюсь? Да нет. Просто делаю для себя пометки в памяти, чтобы не вернуться к прежнему характеру меня прежнего.

— Алексей, подожди, — окликает меня Ветренко из-за стола, едва я вошёл в комнату. — Совет твой нужен, — она подняла руку с зажатым в ней смартфоном. — Давай выйдем на минутку, кое-что спрошу.

— Не, Оль, не пойдёт. — отказываюсь. — Меня начальница уже отругала, так что, все вопросы позже.

Родин помимо электронки дал мне и папку обычных бумаг, в ней копии официальных обращений различных фирм по поводу инвестиций. Я редко работал с бумажными носителями информации, но ничего сложного в этом нет, с них и начал. Занятие оказалось настолько увлекательным, что Арефьеву пришлось два раза меня тормошить, что вообще-то уже обеденный перерыв. Мы с ним направились в столовую, прихватив его продукты.

С Ильичом интересно общаться, человек реально неординарный, много повидал, много знает, да и рассказывает интересно. Ему бы в университет преподавателем, никто из студентов бы его лекции прогуливать не стал. Мне так кажется. Однако на этот раз нормально поговорить не получилось. С подносом, на котором стояли только стакан чая, вазочка салата и тарелка с котлетой без гарнира, к нам присоединилась Олечка. Понятно, с какими вопросами. Организация всяких пьянок-гулянок — это её любимая тема, в которой она настоящий профессионал.

— Алексей, вот, посмотри. — поворачивает ко мне свой телефон экраном. — И вы, Фёдор Ильич, тоже. Вино я уже выбрала, всё, как Анна Николаевна посоветовала, а что взять мужчинам к банкету?

— Ого, только не Блю Лейбл. — вижу самую первую в строке бутылку виски ноль-семь. — Очуметь, двадцать семь тысяч? С ума сошли. Эй, погоди, ты уже на сто восемьдесят одну тысячу отобрала, — заметил сумму набранной корзины. — Ничего не попутала? У нас всего сто сорок.