Из огня да в полымя. Книга 2 (СИ), стр. 13

— А я тебе бурбон специально купил, — расстроился я искренне.

— Значит бурбон, — засмеялся Юрка. — Виски себе оставь. Кого-нибудь угостишь.

Что ж, так и сделаю. Есть в одно горло такие дорогущие и в общем-то не самые вкусные продукты не хочу. А вот сестрёнку удивлю ими. Пусть не думает, что у неё единокровный брат бедный сиротинушка, прижимистый из-за босяцкого детства. Кстати, не хочу сказать ничего плохого про свою страну и наш народ. В детдоме мы пусть и не шиковали, но никогда не знали, что такое голод, холод или нужда. Это даже не считая многочисленных спонсоров, что здесь в Подмосковье, что в Мухинске, которые использовали любые праздники — государственные, церковные, календарные — как повод, чтобы подвезти что-нибудь вкусненькое, нарядное или полезное. На выпускной класс нам каждому даже Айпады подарили. Ну, понятно, это в Москве было.

С кухни я повёл гостя вначале в гардеробную. У Юрки всегда глаз был острый, всё примечал, но, если стоявший на тумбе для обуви портфель вызвал у него лишь чуть заметную одобрительную улыбку, как прям у Анны Николаевны, то вот мой шикарный костюм, висевший на первой же от двери вешалке, заставил его присвистнуть. Кравчук даже не удержался, попробовал на ощупь ткань и уважительно кивнул.

— Босс? — сразу же, не заглядывая на подкладку, совершенно в точку определил он бренд. — Сотку отвалил?

— Поменьше.

Я не стал вдаваться в подробности, что благодаря Насте, у которой в том бутике бонусная карта премиум, получил скидку в десять процентов. Да, а с портфелем, похоже, я немного поторопился. Мой принцип, что самое дорогое из выставленного обязательно самое престижное, кажется в случае с магазином сумок не сработал. Надо было и за покупкой портфеля с сестрёнкой идти. Вот если бы я всегда с утра был таким же умным, как вечером, когда вспоминаю сделанное или не сделанное за день, меньше бы ошибок совершал.

В комнату вошли после того, как заглянули в ванную с туалетом. Ожидаемо, она впечатления не произвела, очень уж небольшая, скромная.

— Юр, раз уж ты пришёл, помоги кровать переставить, — прошу. — Не хочется ламинат поцарапать.

— Зачем? — бросил он оценивающие взгляды. — Сейчас у тебя солнечный свет от окна за головой, так и смотреть планшет удобней, и читать. А тут получится сбоку.

— Телевизор купил, — объясняю. — сюда на стену повешу. — Не коситься же мне вбок? А насчёт света, ерунда. Вот сюда над головой приделаю бра, а может и две штуки. Я ж потом эту на двуспальную поменяю.

— Места ещё меньше будет, — резонно заметил друг. — А в принципе на балкон пройдёшь спокойно. Ладно, давай переставим. Да не надо матрас с подушками снимать, что мы, дохлые что ли? — остановил он мой порыв облегчить кровать.

Управились меньше чем за минуту, мы ведь правда оба крепыши, что нам стоит дом построить? А проход оказался, кстати, даже чуть шире, чем я предполагал. Компьютерные стол и кресло в темноте не зацеплю. Расстояние же между кроватью и бельевым шкафом и от неё до окна вовсе увеличилось вдвое.

Можно будет какую-нибудь тумбу прикупить и поставить вот здесь у изголовья. Хотя, нет, наверное не стоит. Пока мне мебели хватает. А через пару-тройку лет, если пойдёт всё так, как я надеюсь, возьму себе другую квартиру, большей площади и, главное, ближе к центру и к работе. В идеале, чтобы вообще пешком можно было до офиса минут за двадцать доходить. Угу, размечтался.

— Здесь мне кресла-качалки пока не хватает, — говорю Юрке, когда мы вышли на лоджию. — Видишь, какие стеклопакеты большие? Обзор отличный. Сиди, раскачивайся, наслаждайся.

— Тебе оно не нужно, — ухмыляется Кравчук. — К нему обязателен бокал виски или коньяка в одной руке и сигара в другой, а ты ни куришь, ни крепче воды ничего не пьёшь. Пиво не в счёт. Но так-то мысль дельная, — он сдвинул стеклопакет и высунул голову наружу. — А вид и правда замечательный, — оценил открывшиеся взору разноцветные дома, детские и спортивные площадки, школу, скверики, парковки и прочее. — Надо отдать должное этой власти, создавать красивые картинки она умеет. Только вся эта яркая мишура прикрывает настоящую суть. Тюрягу. Людей лишили свободы, а взамен дали сытость и вот эту вот бутафорию. Да и то лишь в Москве. Ладно, пошли стейки твои есть?

— Пошли, — соглашаюсь.

Вступать в спор о политике не хочу. Давно не виделись, и без того есть, о чём поговорить. Верит ли Юрка своим словам, ну, насчёт тюряги? Что-то сомневаюсь. Скорее, сам себя убедить пытается, дескать, не зря уехал. И в самом деле, лучше бы вернулся. А то я здешний всех старых друзей растерял, новыми не обзавёлся — сестра не в счёт. И дело даже не в том, что мне не с кем в ночной клуб пойти, у нас ведь друзья заменяют психотерапевтов, есть на кого свои проблемы выгрузить. Ага, под горячительное. Облегчить, так сказать, душу.

На кухне взгляд первым делом задержался на выгруженную гору гостинцев. Хочется побыстрее убрать всё в холодильник, раз мы точно это сегодня есть не станем, моё бы угощение одолеть. Однако, как-то стесняюсь сразу же к этому приступить. Вот когда придёт время извлечь Настин торт, вернее, его оставшуюся половинку, тогда, вроде как между делом, и перемещу. Не испортится, там продукты длительного хранения. Дату не смотрел, но с просрочкой Кравчук бы не пришёл. Он же не фриган. Ну, я об этом уже рассуждал.

Отбивные уже остыли, понятное дело, однако не такие уж и холодные. Под первую стопку бурбона и мои несколько глотков пива приступили к дегустации. Делаю вид, что не обращаю внимания на реакцию своего друга, хотя немного напрягся. Всё ж в этом теле мне только предстоит демонстрировать свои способности хорошего кулинара, пусть и без профильного образования.

— Хм, а ничего так, — удивился Юрка, прожевав первый кусок. — Лёха, ты реально крут. Точно сам, а не доставка?

— Да сам, сам, — смеюсь довольный. — Не стал бы я тебе врать. Между первой и второй перерывчик небольшой?

— А, давай, — машет рукой. — Я тут к Кольке Рюмину заезжал. Знаешь, какую ряху отъел? И пузо как у борца сумо. Смотри, Алекс, не будь как Рюмин. С таким твоим отношением к готовке опасность нешуточная.

— Кого ещё видел? — спрашиваю, чокаясь своим бокалом.

Чувствую вдруг, что мне это реально интересно. Я прежний московский как-то совсем выбросил из головы своих одноклассников по детдому, однокашников по университету, армейских сослуживцев. Если кто-нибудь из них сам на меня не выходил по соцсетям, то я вообще ни с кем не общался. Даже странно. Реально чудаком был. На другую букву. Ничего, исправлюсь.

Не удивительно, что ныне проживающий в далёком глухом селе Ашдоде — а по сравнению с Москвой это так и есть, пусть и некоторый гротеск — Кравчук знает о наших общих знакомых намного больше меня, живущего с ними совсем рядом. С кем-то по скайпу общается, с кем-то в мессенджерах переписывается, с кем-то успел лично увидеться, заехав в гости, встретившись в каком-нибудь кабаке или в Альбатросе, ночном клубе. В общем, только от него сейчас и узнал, кто как устроился, где живёт, чем занимается, кто женился, кто успел уж и жениться и развестись, точнее, выйти замуж и развестись, речь шла про Надьку Пожидаеву. Осталась одна с двумя девчонками-близняшками. Теперь ни работы, ни мужа. Хорошо хоть квартира ей осталась, супруг по дури на неё всё оформил, когда родительскими деньгами складывались без учёта и оформления. Я же про себя уже рассказывал на первой нашей встрече, сейчас лишь поделился или похвастался — тут как посмотреть — своими ближайшими карьерными планами. Разумеется, о полученных паранормальных способностях не рассказал, и о появившейся в моей жизни единокровной сестре почему-то тоже.

На стол я выставил еды и закусок, четверым бы хватило. Однако мы с Юркой парни молодые, а алкоголь пробуждает аппетит, так что, за полтора с лишним часа — на улице уже стемнело, и я включил свет — мы умяли больше половины угощения, а впереди ведь ещё четвертинка торта. Надо место оставить, предупредил друга. Выпили немного, я только вторую бутылку приканчиваю, Юрец же и четверти не выпил, правда там объём ноль-семь. И всё же его немного накрыло, раз опять вернулся к больной для себя теме насчёт Дринфельд. Всё никак забыть не может.