Я не виновата, господин ректор! (СИ), стр. 36

Дракон ответил мне предупреждающим взглядом, напоминая, чтобы не выдавала себя. Логично было мне порадоваться за драконов, раз тренировки принесли первые плоды.

— Замечательно! — наконец отмерла я. — Не сомневалась, что у вас все получится, ваше величество!

— Дегэйер, зовите меня Дегэйер, моя дорогая, — император взял мою руку и поднес к своему слюнявому рту. С трудом сдержала гримасу омерзения и после незаметно вытерла руку.

После вечернего перекуса все по команде ушли спать. Я надеялась, что Кил заглянет ко мне и пояснит, что происходит, каков его дальнейший план. Но так и не дождалась его.

Какое-то время металась по палатке, а потом решила пробраться к нему и расспросить. Но стоило мне открыть холщевый полог, как я увидела Кила.

Он сидел у костра вместе с Анантой.

Я замерла, дышать перестала, молча наблюдая, как мой любимый дракон соблазняет другую женщину. И как он только императора не боится! Ах да, тот же спит. По храпу слышно.

Вот Киллиан с тихим смехом наливает Ананте горячий отвар из котелка, висящего над костром. Протягивает ей кружку, слегка дует, чтобы стерва не обожглась.

Она пьет!

Неужели получилось? Или Кил пока не подливал ей зелье?

Опустила глаза, взглянув на свои руки, они дрожали. Я вся дрожала. Меня трясло, как в лихорадке.

Снова посмотрела в сторону воркующих у костра, они поднялись с бревна. Киллиан взял Ананту за руку и повел в сторону леса.

Я до крови прикусила губу.

У него получилось!

В подтверждение моей догадки через несколько мгновений за деревьями вспыхнул свет. Утешить меня могло лишь то, что наш с Килом поцелуй длился гораздо дольше.

Закрыла лицо руками и вернулась в палатку.

Давно мне не было так больно и тяжело. Так паршиво я чувствовала себя лишь, когда Хейнер пропал. Мне хотелось кричать, рыдать, кого-нибудь придушить. Но я лишь сидела на полу возле кровати и невидящими глазами смотрела в темноту.

Утром я откровенно боялась выходить из палатки. Были мысли, что Кил в самом деле сбросил чары моего зелья и полюбил Ананту, нашел в ней свою неподдельную истинную. Но в лагере было тихо. Никто меня не хватал, не обвинял, не тащил на казнь.

Дежурные, следившие за кострами, поздоровались со мной. Вяло ответила, голос осип от слез, глаза опухли.

— Что с вами, дорогая? — забеспокоился император, когда увидел меня. Он вышел из своей палатки и собирался размяться.

— Наверно простыла, — пожала плечами.

— Нежный вы мой цветочек, садитесь поближе к костру, моя дорогая, — засуетился Дегэйер. Про Ананту он и не вспомнил. Кажется, наш план по влиянию на императора через драконицу под угрозой провала.

Но в любом случае мы сможем спасти Хейнера, узнав, где ее личная темница.

Думаю, стоит мне исчезнуть, как император снова переключится на свою пассию.

Когда я увидела Ананту, то поняла, что все получилось. Больше нет сомнений.

Она с огромным трудом сдерживалась, чтобы постоянно не смотреть в сторону Кила.

А вот я смотрела на него, пытаясь разобрать, что он чувствует. Бесполезно.

Дракон надел непроницаемую маску и держал невозмутимое лицо.

На мои пристальные вопросительные взгляды он не отвечал.

Мне пришлось прятать свою растерянность и страх под видом простуды. Я и в самом деле плохо себя чувствовала. Горло скребло, в груди давила тяжесть, что не вздохнуть, а тело бросало то в жар, то в холод.

Ананта тоже вела себя странно. Притихла, казалась задумчивой и смущенной. Она была влюблена, ее непреодолимо тянуло к Килу.

Жаль меня снова не взяли на тренировку, император приказал мне остаться в лагере и лечиться. Я выпила лечебное зелье, одно из самых своих удачных, но оно не дало мне облегчения.

У меня болела душа, а ее, к сожалению, зельями и микстурами не вылечить.

Кил добился своего с Анантой, что же он не действует? Почему не хочет говорить со мной, избегает меня и даже моих взглядов.

Если он полюбил Ананту, то мне не жить. И дело даже не в любовнице императора и в нем самом, если предательство вскроется, а в том, что без дракона я просто погибну. Высохну, как цветок без воды.

Когда все вернулись с тренировки, снова оживленные и довольные, меня позвали на обед. Я не пошла, у меня не было сил встать с кровати. Тело было разбитым, как и мое сердце.

Но подскочила сразу же, стоило Киллиану войти в палатку. Он держал в руках тарелку горячего супа.

— Я принес тебе поесть, — сказал дракон. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше расскажи, как себя чувствуешь ты⁈ — потребовала я.

Глава 42

— Превосходно! — Кил вручил мне тарелку с супом. — Ешь.

— У тебя все получилось, — я не спрашивала, я утверждала.

— Да, само собой, — холодно ответил Киллиан. — Ананта в моей власти. Но ты ведь помнишь, что твое зелье не лишает воли запечатленного, поэтому даже сейчас нужно действовать крайне осторожно.

— Ты не узнал, где держат узников по приказу Ананты? — окончательно расстроилась из-за его отповеди.

— Пока нет, я об этом речь не заводил. Зато она завела речь о другом. Фаворитка императора готовит против своего любовника заговор! Очень тщательно готовит.

— Не удивляюсь. Она еще долго терпела этого мерзкого старикана. Но кто же в нем участвует? И при чем тут ты?

— Ананта и все драконы, что полетели с нами готовятся свергнуть императора. Они тянули в ожидании, что Ананта понесет. Не важно от кого из них. А тут такая удача: истинный. С истинным проще получить ребенка при первой же связи и выдать его за императорского наследника. Других наследников у него нет, поэтому Ананта займет трон как регент, а ее свита поможет на нем удержаться, устраняя всех несогласных и неугодных.

— Ты уже был с ней⁈ — вскрикнула я и чуть не уронила на себя тарелку с горячим супом.

— Нет, и не собираюсь. Ананта и ее свита хотят осуществить план по устранению императора, не хотят упускать шикарную возможность. Император доверился, полетел без стражи. А я его спасу. Только мне нужны неопровержимые доказательства, что его предали его же приближенные.

— И как ты собираешься это доказать?

— Дождусь нападения на императора, но для этого нужно провести ночь с Анантой. Раньше она не рискнет нападать.

— Но ты только что сказал, что не будешь с ней? — слезы покатились по щекам, а я не могла стереть их, держа в руках дурацкую тарелку.

Киллиан подошел ко мне и забрал тарелку, поставил на ту комод. Вернулся и обнял меня:

— Руби, прекрати плакать. Все будет хорошо, я тебе гарантирую. Ты дашь мне снотворное? У тебя есть такое в запасе? — посмотрела на Кила и кивнула. — Ну вот, Ананта будет только думать, что у нее все получилось. Особенно, если у тебя в запасе есть зелье, которое вызывает тошноту. Драконы в утробе матери в первые дни развиваются очень быстро, вызывая сильную тошноту и головокружение. Потом организм женщины приспосабливается, а магия ребенка начинает примешиваться к ее магии и питает мать и ребенка. После стабилизации рост дракончика замедляется и занимает несколько месяцев, как и у остальных рас.

— Я не знала, — покачала головой, вспоминая какое снадобье в моем чемоданчике может сымитировать беременность.

— Ты еще многого не знаешь о драконах, но надеюсь узнаешь за нашу долгую совместную жизнь.

— О, Кил! — обняла своего дракона и расплакалась еще сильнее. — Я не могу тебя потерять. Я не смогу жить без тебя.

— А я без тебя, ведьмочка моя, — долгий поцелуй окончательно меня успокоил. Он любит меня, по-прежнему любит. И пусть это все лишь воздействие зелья, мне плевать!

— Кстати, у меня есть подходящее зелье. Ананту так вывернет по утру, что она долго не оклемается! — припомнила я.

— Жестокая ты моя, — Кил обнял меня, но скоро отпустил. — Тебе сегодня лучше не показываться Ананте на глаза, теперь она ревнует меня ко всем, а уж к любимой сестре тем более. Поешь и отдыхай. Позже приду за зельями.

Когда Киллиан ушел, я с аппетитом съела суп и начала перебирать зелья. Я знала, что в мою палатку никто не войдет. Дракон проявит бдительность. Но все равно прикрывалась покрывалом. При необходимости дерну его на себя и спрячу зелья.