Осколки грёз, стр. 56

– Спасибо. – Друг изменился в лице и пододвинул стаканы в нашу с Энтони сторону. – Пейте.

Просьба Дерека ввела меня в ступор. Сидел с удивленными покрасневшими глазами и расцарапанным лбом напротив него и не мог выдавить из себя ни слова.

– Кишка тонка? Где ваша гребаная смелость? Давайте, покажите всем, как вам плевать на команду и матч, который должен пройти через два дня! – Крик парня привлек взгляды сидящих рядом людей.

– Что за цирк ты устроил? Зачем ты привел нас сюда? – Энтони возмущенно окинул меня коротким взглядом. – Этот придурок сам набросился на меня.

– Я ничего не устраивал, в отличие от вас двоих. В данный момент мне приходится быть свидетелем этого цирка уродов. Захотели отстранение прямо перед финалом?

– Чем ты лучше нас? – вмешался я в разговор.

– Что, прости?

– Хочешь сказать, что забыл тот случай, когда забухал прямо посреди недели и подвел парней?

– Спасибо, что напомнил про него, Стэн. К твоему сведению, вы оба сидите здесь только потому, что я не сдал вас мистеру Нельсону, – раздраженно ответил он. Скулы на его лице стали острыми, как нож, руки постепенно перекатывали серебряное кольцо на пальце.

– Зачем? Решил сделать одолжение?

– Не хочу, чтобы вы повторили мои ошибки, – Дерек ответил так, будто пытался пробрать нас с Энтони на слезу, но вышло у него это довольно несуразно. – Мы шли к этому полгода, а теперь, когда мы почти у цели, вы решили все разрушить? Че вы пялитесь? Если вас это не устраивает, валите на хрен отсюда!

Парень ударил кулаком по столу, после чего оглядел всех вокруг. Принеся извинения, вновь продолжил, как мне показалось, бессмысленный разговор:

– Оставьте свои личные проблемы и выходки при себе до объявления команды победителей. Я все сказал. Завтра тренировка в восемь утра. Энтони, свободен.

Парень что-то пробурчал себе под нос и тут же вышел прочь из бара.

– Ничего не хочешь мне объяснить?

– Что именно?

– В последнее время ты ведешь себя максимально странно и неуравновешенно. Проблемы с препаратами?

– Нет. Принял слишком большую дозу, слегка не рассчитал, – сухо ответил я другу, вновь умалчивая детали. Я смотрел сквозь фигуру парня стеклянными глазами. Казалось, что Дерек был лишь плодом моего воображения, но это не так.

– Надеюсь, такого больше не повторится.

После небольшой задержки Дерек встал из-за стола и молча направился в сторону наших комнат.

Пару минут я находился наедине со своими мыслями, что, не переставая, пожирали мой рассудок. Кто бы мог подумать, что в один день все может буквально взорваться, стать ядерной бомбой, раздирающей тебя на части. Мне нужно было выпустить гнев. Любым способом. Сейчас или никогда.

Решительными шагами двинулся по коридору налево и завернул в мужской туалет. Руки тряслись в преддверии возвращения страшного сна. Все внутри меня кричало от боли, ненависти. То, что я так долго держал в себе, снова стремилось выйти наружу. Отражение в зеркале говорило само за себя. Глаза, слегка опухшие от пары соленых капель, едва могли раскрыться наполовину. Волосы в беспорядке покрывали бо`льшую половину лица. Веснушки, что были россыпью разбросаны на щеках, заметно почернели. Возможно, так казалось из-за плохого освещения. Грубый шрам под губой вновь напоминал о «любви» отца, что когда-то отбросил меня в сторону кухонного гарнитура, где самым чудесным образом я сумел задеть консервный нож.

Первый удар пришелся по стене и стал для меня мучительной пыткой. Жжение в кистях отдавало прямиком в мозг. Второй удар смягчил утрату беспомощности и только разогрел во мне давнее желание выплеснуть боль. Третий удар сопровождался криком о помощи, я разбил в кровь костяшки. Они пульсировали и покраснели от постоянных толчков. Так продолжалось раз за разом, пока изнеможенное тело не начало стекать по стене на пол, как следы от капель алой крови. Я ненавидел себя и свою жизнь. Устал бороться с этим. Было сложно смириться со своим бессилием перед всей ситуацией.

Скрип двери заставил вжаться в самый угол комнаты в надежде, что удастся остаться незамеченным. Ноги невольно прижались к груди.

– Стэн? – с ужасом в голосе произнесла вошедшая внутрь Ванесса. – Что с тобой произошло? Я услышала шум…

Девушка тут же ринулась ко мне, но я остановил ее жалобным голосом:

– Останься там. Не подходи ближе.

– Я услышала грохот и просто не смогла пройти мимо. Тебе нужна помощь? – Ее взгляд упал на окровавленные пятна на полу. – Боже.

– Нет, уходи.

– Если ты не хочешь видеть меня, я могу позвать Эмили.

– Не смей ничего ей говорить. Забудь об этом.

Тяжело сглотнув, Ванесса выбежала в коридор. Я знал ее слишком хорошо и понимал, что она расскажет об этом если не всем, то хотя бы Дереку. Пришлось как можно скорее встать, но ноги не слушались. Пытался зацепиться за что-то, но скользкие стены не позволяли опереться. В один момент почувствовал, что вновь падаю, но кто-то сзади сумел меня подхватить.

– Все в порядке, это я. Не делай резких движений, просто обопрись на меня, – произнес Дерек, пытаясь незаметно провести двухметрового, обрызганного кровью парня через холл отеля.

Глава 31. Эмили

Я провела у Мии порядка семи часов, самых долгих часов в своей жизни. После того как миссис Флоренс подключила ее к аппарату, старушка поведала мне о болезни. Одиноко склонив голову вниз в углу комнаты, девушка наблюдала за полетом каждой снежинки. Я не отрывала от нее глаз во время всего разговора с женщиной. Родители Мии снова были в разъездах. Казалось, что им было плевать на свою дочь, даже когда она так сильно нуждалась в их поддержке. Генетическое заболевание развивалось медленно, с каждым годом обрекая девочку на смерть.

Слова и медицинские термины смешались в голове в одну большую кашу. Судя по всему, мозг просто не хотел принимать эту информацию за правдивую, стараясь уберечь меня от кошмара как можно дольше.

Легочный фиброз [33]. Дыхательная недостаточность. Наследственный фактор. Небольшая продолжительность жизни.

Слезы снова выступили на глазах. Я пыталась казаться сильной, чтобы сдержать порыв жалости внутри себя. Хотела быть стойкой, но почему-то ощущала себя подавленной. Коленка подергивалась буквально с каждой произнесенной буквой в такт.

Мия отвела меня в свою комнату. Каждая из нас была погружена в свои мысли, от которых хотелось побыстрее избавиться. Комната подруги была выполнена в сдержанном минималистичном стиле. В основном здесь присутствовали темные оттенки, и лишь изредка встречался режущий глаз желтый. В жизни моей подруги, несомненно, был свет, что приносил положительные эмоции и напоминал о теплых моментах, но даже он стал признаком ее постепенного омертвления.

Над кроватью виднелась большая самодельная карта мира, выполненная из древесного материала. Рядом с ней на напольном стеллаже стояла небольшая плетеная корзинка с канцелярскими кнопками внутри. Обычно их оставляли в тех местах, где ты уже успел побывать, но Мия ломала систему, закрепляя ими названия книжных пространств. Помню, как Мия с улыбкой на лице рассказывала мне о том, как мечтает посетить Центр Жоржа Помпиду в Париже – одну из самых популярных современных медиабиблиотек во всем мире. Именно там открывался прекрасный вид на старинный квартал, находящийся в самом центре города, – Бобур. Более четырехсот тысяч книг, собраний периодики, картографических изданий.

Мне оставалось лишь жалобно посмотреть на стену и почувствовать боль, что испытывала подруга.

Неподалеку от кровати стоял большой серый шкаф с открытыми полками, на которых небольшой стопкой расположились прочитанные книги подруги. Напротив расположился письменный стол с ноутбуком и разбросанными на нем тетрадями и учебниками. В самом дальнем углу я заметила точно такой же кислородный баллон, как на первом этаже.

– Он должен быть всегда рядом со мной на тот случай, если что-то пойдет не так с легкими, – натянув улыбку, прохрипела подруга.