Осколки грёз, стр. 30

– Признаться честно, Стэнли не настолько плох, как мне показалось в нашу первую встречу. Просто он слишком…

– Заносчив? – продолжила я, понимая, что хочет сказать подруга.

– Определенно.

Наш разговор прервал звонок в дверь. Стэнли вышел в прихожую.

На пороге стояла его девушка. Бывшая девушка. Они о чем-то громко спорили, он не собирался впускать ее в дом. Его рука крепко вжалась в дверную ручку. Девушка пару раз смерила меня взглядом.

– Разве это не та девушка, которая была с ним на первой вечеринке? – спросила Хизер у меня из-за спины. – Интересно, зачем она пришла.

Мы стояли слишком далеко, поэтому подслушать, о чем они говорили, не получилось. Были слышны лишь некоторые обрывки фраз:

– Стэнли, мне жаль, что все так получилось. Ты многого не знаешь, поэтому прошу, не суди меня за этот поступок. Мы с самого начала не подходили друг другу, но ты всегда был для меня самым близким человеком. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь понять и простить меня, – сказала она на прощание и ушла.

Дверь захлопнулась с грохотом. Стэнли вернулся обратно на кухню. Он потянулся за бутылкой пива. Сделав пару глотков из горла, он поднялся на второй этаж.

– Что это с ним? – спросила я.

– Не знаю, – пожал плечами Райан. – Он ничего не говорил мне вчера, хотя я пытался выпытать у него. Видимо, все плохо.

Любопытство взяло верх, и я последовала за ним наверх. Стэнли сидел на полу, прижавшись к стене. Рядом с ним лежала уже пустая бутылка. Он смотрел в пустоту. Взгляд стал притупленным и стеклянным.

– Можно?

Ответом последовал кивок. Я молча присела подле него.

– Не хочешь поговорить об этом?

– Нелучшая идея.

Мы сидели в тишине. Только на этот раз она разрывала на части. Я впервые видела Стэна таким… раздавленным. Человек, так яро отрицающий чувства, на самом деле чувствовал больше, чем кто-либо.

– Все намного сложнее, чем ты можешь себе представить, Эмили. Иногда у меня складывается ощущение, что жизнь несправедлива по отношению ко мне. У меня вся дорога из одних черных полос. Моя надежда давно угасла, и я померкнул вместе с ней.

Я поднялась и подошла к мольберту. Отодвинув картину в сторону, я поставила новый листок. Кисть долго не попадалась мне на глаза, но я все же отыскала ее на столе рядом с черной краской. Легким движением я поставила грязную кляксу на чистом полотне.

– Представь, что вся твоя жизнь – белый лист. Линия на нем – черная полоса, правильно? А что, если таких полос станет еще больше?

Я стала проводить больше линий на бумаге. Когда их стало достаточно, я принялась соединять их между собой. Все становилось единым целым, образуя слово в самом центре листа.

– Свет?

– Каждая черная полоса рано или поздно становится светом. Порой неважно, из каких цветов состоит эта надежда, главное, что она сменяет боль.

Стэнли продолжал вглядываться в листок бумаги, словно считал, что упустил какую-то важную деталь.

– Ты вдохновляешь, Эмили. – Он улыбнулся. Теперь от его мрачности ничего не осталось.

Стэнли сжал мою ладонь в своей. Никто из нас не проронил ни слова за все время, пока мы наслаждались друг другом. Молчание, повисшее в воздухе, говорило все за нас.

Я дошла до дома в растерянных чувствах. Меня терзали сомнения. Сейчас я, как никогда раньше, нуждалась в маме. После нашего отъезда мы немного отдалились друг от друга. Я выставила шипы, которые не давали ей приблизиться ко мне. Казалось, что за столько лет, проведенных в собственной клетке, я разучилась открываться, делиться своими переживаниями. Мне нужно было ее присутствие рядом, чтобы лед на сердце снова растаял.

Мама сидела в гостиной, пролистывала журнал. Слезы сами стали наворачиваться на глаза. Эмоции взяли верх, и я сдалась. Впервые за долгое время я дала слабину. Воздух в легких давил. Все могло случиться иначе. Могло, но я позволила чувствам выплеснуться наружу. Когда я подняла голову вверх, то встретилась взглядом с мамой. Ее беспокойный взгляд метался по мне.

Она поняла. Поняла, что теперь я готова была упасть к ней в объятия. Она поспешно встала с дивана и подошла ко мне. Я прижалась, не боясь осуждения. Мне хотелось забыться в ее теплых объятиях, как раньше.

Мне было одиннадцать, когда меня впервые выбрали в качестве участника на городской конкурс чтецов. Целыми днями я готовилась и зубрила каждую строчку по несколько раз. Я очень переживала и часто не спала по ночам, потому что боялась, что во сне все забуду. Глупо, но я была ребенком. День конкурса был все ближе, а мое волнение все нарастало.

– Эми, ты готова? – спросила мама, зайдя ко мне в комнату. Она потянулась к прическе, чтобы убрать выбившиеся волосы.

– Да. Наверное. Не уверена, – замешкалась я.

– Нам пора выходить, дорогая. Не забудь взять с собой текст.

Помню, как всю дорогу коленки тряслись, а руки от волнения становились ледышками. Ожидание сводило с ума, а не придавало уверенности.

Прежде чем проводить меня за кулисы, родители по очереди обняли меня.

– Знаешь, малышка, есть одна поговорка: «Страх придает смелости». Волнение – совершенно нормальное явление перед каким-то важным для тебя событием. Попробуй отпустить его, чтобы сердце смогло уверенно говорить за тебя. Помни, что мы всегда рядом. Если ты победишь, сразу после конкурса мы поедем в твое любимое кафе за мороженым, – сказал папа и поцеловал меня в лоб.

Постепенно всех стали вызывать по списку. Один за другим участники выходили из-за кулисы, и когда очередь подошла ко мне, я ощутила приступ паники.

– На сцену приглашается Эмили Диннер с произведением Бренды М. Вебер «Мона Лиза».

Спотыкаясь на ступеньках, я еле дошла до сцены. Зал в мгновение затих, и единственным, что я слышала, было мое собственное дыхание. Я отыскала взглядом родителей. Они выглядели такими счастливыми. Я не могла разобрать слов, которые шептала мама, сидя в середине зала, но знала, что это были слова поддержки.

Когда я только пришла в театральный кружок, миссис Далия научила меня, как справляться с волнением. Нужно было просто смотреть в одну точку и представлять, что никого кроме тебя рядом нет.

Последовав ее совету, я начала произносить первые строчки. Постепенно страх уходил. Я старалась пропускать все слова через сердце, как и говорил папа. Люди в зале смотрели на меня, не отрывая глаз. Зрители разразились овациями. Это была моя первая победа над собой.

Когда на оглашении результатов один из организаторов конкурса достал конверт, я с предвкушением вглядывалась в сцену.

– Дамы и господа! Сейчас вершится история. С великим удовольствием я готов представить вашему вниманию победителей: 1-е место – Роузи Флэтчер, 2-е место – Кевин Парсон, 3-е место – Аманда Купер. Поздравляем всех ребят!

Последнее имя отголоском оттолкнулось от стен. В тот момент все для меня рухнуло. Тогда я и представить не могла, как меня заденет проигрыш в подобном конкурсе.

– Подождите! У нас неожиданно появилась еще одна номинация – «Приз зрительских симпатий». Принесите же еще один конверт! – К мужчине подбежала молодая девушка. – Итак. В данной номинации побеждает… Эмили Диннер!

Я впала в ступор.

– Молодец, Эми! Беги же! – кричала мама, приводя меня в чувство.

Награждение подходило к концу. Люди толпились около победителей. Волна грусти накрыла меня с головой.

– Почему ты грустишь? – Папа присел рядом со мной на скамейке.

– У меня не получилось.

– Что именно?

– Я не смогла выиграть в конкурсе. Это несправедливо. Я так старалась! – На глазах появились слезы.

– Дочь, для нас с мамой ты всегда будешь победителем. Не важно, сколько впереди у тебя будет взлетов и падений, главное, чтобы ты никогда не сомневалась в том, что заслуживаешь лучшего. Если это лучшее никто не сможет тебе дать, стань той, кто позаботится об этом. А пока, собирайся быстрее, иначе мы не успеем до закрытия кафе.