Аллей-уп. Том 2 (СИ), стр. 34

— Попрошу убрать руки, товарищ баскетболист! — рявкнул на меня какой-то важный и толстый майор, когда я схватил Толю за дублёнку и рванул на себя.

— А иначе что⁈ — прогудел я. В этот момент один из солдатиков в серой шинели попытался меня устранить, но я чисто в профилактических целях отмахнулся рукой и тот отлетел метра на четыре, потеряв свою шапку ушанку. Второй же боец в драку не полез. Он направил на меня автомат Калашникова. Народ около трапа самолёта громко завизжал. — Неужели откроете огонь из табельного оружия по мирным людям⁈ — прогудел я. — А вы вообще знакомы с конституцией СССР и основными законами нашей страны советов⁈

— Юрьев, отойди! — теперь уже схватил меня Петрович. Правда я не на сантиметр не сдвинулся со своего места. — Потрудитесь объяснить, товарищ майор, что здесь происходит?

— Оставить! — майор рявкнул на своего подчинённого и тот мигом спрятал «Калаш» за спину. — Вот приказ о переходе Анатолия Мышкина в команду ЦСКА, — равнодушным голосом произнёс он, заранее зная, что вся эта возня ничем хорошим для меня и Кондрашина не закончится. — Этот приказ согласован со свердловским «Уралмашем» и отцом товарища Мышкина.

— А я сам уже не имею права голоса⁈ — вдруг возмутился Князь.

— Вот когда отслужите положенные два года, тогда и будете иметь право голоса, — хмыкнул майор. — Проследуйте в машину, товарищ Мышкин. Кхе. Пожалуйста. А вы, товарищи, не разводите напрасную панику!

— Вот так, Майк, мы и сыграли за одну команду, — криво усмехнулся Толя. — Ладно. Отпускай меня. Не нарывайся. Пфффф, — выдохнул он. — Встретимся на паркете и в сборной СССР.

— Теперь уже только так, — буркнул я и отпустил Толину дублёнку.

Затем перепуганные иностранные гости чуть ли не трусцой поспешили в здание аэровокзала. Толю Мышкина усадили на заднее сиденье УАЗика и увезли в неизвестном направлении. А я потопал на таможенный контроль.

— Владимир Петрович, вот у нас в газетах часто пишут про бесчеловечные звериные законы профессионального спорта. А вот это что сейчас такое было? — пробубнил я, обратившись к Кондрашину. — Это же беззаконие чистой воды. Толю ведь схапали как крепостного крестьянина, как какого-то бессловесного холопа.

— Не трепи языком, Майк, чтобы не схапали ещё и тебя, — прошептал главный тренер.

* * *

В Ленинград же мы прилетели уже ближе к вечеру. И пока самолёт нёс нашу поредевшую команду через кучевые облака, Зяма где-то умудрился назюзюкаться. Саша Белов тоже поднял себе настроение, распив маленькую сувенирную бутылочку коньяка. А Белостенный, Тараканов и Капустин всю дорогу помалкивали, находясь под впечатлением от этого стремительного перехода Мышкина в стан московских армейцев. Я же думал над тем, что после Олимпиады имеет смысл взять и остаться в Штатах вплоть до перестройки. По крайней мере там такой дикости нет. Чувство, что всесильная государственная машина может поступить с тобой, как с овощем, откровенно довило на психику. Только в «Пулковском» аэропорту меня немного отпустило. Я постепенно пришёл в себя и тут до меня дошло, что на таможне наши сумки так никто и не осмотрел, и все американские покупки мы благополучно привезли на Родину. Даже Володю Ткаченко не задержали с полусотней виниловых пластинок.

— Завтра на тренировке вы должны быть к трём часам дня. Большая просьба — не опаздывать, — напомнил нам Владимир Кондрашин и пошёл ловить такси.

Зяма и Белов тоже быстро растворились в толпе встречающих и провожающих граждан. И в помещении аэровокзала я и мои юные друзья остались одни. Они с этими кассетами, пластинками, магнитолами и дублёнками, а я с часами марки «Zodiac Sea Wolf» и с подарками для подруги Лены и других своих знакомых.

— Ну чё, будем ловить такси? — пискнул Гена Капустин.

— Нет мы из принципа поедем на автобусе с этими сумками и баулами, — хмыкнул Саша Белостенный.

— Подождите пять минут, мужики, я кое-куда позвоню, — сказал я и оставил вещи на попечение друзей.

И первый же звонок из телефон-автомата я сделал Лене. Однако приятный женский голос, скорее всего её мамы, мне сообщил, что Лена уехала на товарищеский турнир в Москву и в Ленинград вернётся только через два дня. Затем я набрал номер Димки Фомичёва, студента ЛЭТИ, который мне помог сфабриковать липовые статьи с программой силовой подготовки современного баскетболиста как бы из журнала «Sports Illustrated». И Димон, в отличие от подруги Лены, оказался на месте.

— Здорово, Майк! — громко заорал он в телефонную трубку. — Видел ваши игры против профессионалов по телику! Это же был просто «отрыв башки»! Ха-ха-ха! Мы смотрели всей институтской командой и я до сих пор в шоке!

— Спасибо, дружище! — прокричал я. — Кстати, я тебе джинсы привёз! А ещё у меня есть к тебе очень важное дело. Нужно на печатной машинке красиво без пятен и помарок напечатать заявку на международный баскетбольный турнир.

— Что за турнир? — послышался радостный голос Димки.

— Хотим в январе следующего года привезти к нам в Питер американскую профессиональную команду, — ответил я и с той стороны провода услышал радостный крик «ура». — Приходи завтра к пяти часам вечера в зал на Вязовую улицу. У нас как раз закончится тренировка, я тебе передам джинсы и мы спокойно поговорим.

— Замётано! — проорал мой товарищ. — Слушай, я тут эээ… сказать хочу, — вдруг замялся он. — Вика Бирюкова, самая красивая девушка нашего ЛЭТИ, выходит замуж и переезжает в Москву. Там у неё жених полностью упакованный — квартира, машина. Сын какого-то важного дипломата.

— Тогда предай ей мои самые лучшие пожелания, — усмехнулся я.

— И ты нисколечко не расстроился?

— Это жизнь, Дима. А на жизнь обижаться просто глупо, — ответил я и быстро попрощался.

Кольнул ли меня иголочка ревности? Наверное, самую малость. Если хорошенько подумать, то было сразу видно, что я и Вика слишком разные люди. И она ждать меня месяцами, когда я приеду со сборов или соревнований, не будет.

Тем временем мои юные друзья о чём-то ожесточённо спорили. Вплоть до того, что Белостенный вдруг толкнул Тараканова в грудь.

— А ну-ка цыц! — рявкнул я, подбежав к бузотёрам. — Чё не поделили?

— Тарик сказал, что зря мы не остались в Штатах, — пробурчал Гена Капустин. — А Белый возразил, что ты же сам был против?

— Подействовала на нервы история с Толей Мышкиным? — догадался я. — Мне тоже, парни, не по себе. Но давайте соберёмся, не будем раскисать и для начала выиграем чемпионат СССР. Что касается Америки, то про неё начнём думать ближе к Олимпийским играм. Я тоже так не хочу, чтобы меня сунули в УАЗик и увезли хрен занет куда. Потому что я — не раб. Теперь пожмите руки и тему эту, про Штаты, забываем до лета. Лады?

— Лады, — проворчали Тарик и Белый.

Затем они натужно улыбнулись и пожали друг другу свои большие пятерни. После чего мы вчетвером пошагали ловить машину такси. И я ещё не знал, что впереди меня ждут более неприятные известия, чем силовой захват командой ЦСКА моего товарища, баскетболиста Анатолия Мышкина.

Глава 13

— Быстрее! Быстрее! Держим темп! — подгонял нас Кондрашин на первой тренировке после долгого путешествия в страну вечно загнивающего Запада.

Под эти крики с одной стороны мне делал пасы Гена Капустин, а с другой Саша Большаков. Я же, вылавливая эти передачи, практически без пауз бросал с 6-метровой дистанции по кольцу. А ещё передо мной на расстоянии в полтора метра прыгал Саша Белостенный, закрывая своими длинными руками нормальный обоз. Однако мои мячи в подавляющем большинстве ложились точно в цель. Ибо я начал тренировать бросковую технику с трёхлетнего возраста и чувствовал этот оранжевый баскетбольный снаряд на интуитивном уровне. К слову сказать, 29-летнего ветерана Большакова наш главный тренер внёс в заявку команды лишь в последний момент. А иначе самым старшим в «Спартаке» становился 24-летний Арзамасков, что Петровичу явно не нравилось.