Аллей-уп. Том 2 (СИ), стр. 30

— В наступающем 1976-ом году исполняется ровно 70 лет с того дня, когда в России стали играть в баскетбол, — продолжил я. — Эту игру в город на Неве привёз ваш соотечественник, американец Эрих Мораллер. Поэтому в январе, сразу после новогодних праздников, мы приглашаем лучшую команду Американской баскетбольной ассоциации к нам в Ленинград на турнир в честь этой знаменательной даты. Мы бросаем вызов вашим профессиональным баскетболистам. И если мы сегодня одержим победу над «Денвер Наггетс», то вашим парням будет просто стыдно не приехать в Союз и не сыграть матч-реванш. Вот теперь всё, спасибо за внимание.

Уже в фойе спортивной арены руководитель нашей делегации буквально впал в истерику. Он верещал до самой машины, требуя объяснить ему — кто меня уполномочил делать такие заявления? Я же, сделав морду кирпичом, упрямо молчал.

— Слушай, Юрий Михайлович, — наконец пророкотал Кондрашин, — заткнись пожалуйста, пока я тебя не заткнул. Мы же не лезем в твои книжные редакторские дела. Вот и ты не суйся в наш баскетбол.

— Как вы со мной разговариваете⁈ — заверещал руководитель делегации уже в машине, которая поехала от арены имени Уильяма Макниколса в сторону возвышающихся на горизонте небоскрёбов. — По приезде в Москву я буду жаловаться в Спорткомитет! Я дойду до ЦК КПСС!

— Вы хоть в курсе, что в следующем году пройдет олимпийский баскетбольный турнир? — теперь уже не выдержал я. — И мы не просто так катаемся по Штатам. Мы готовимся к этому турниру. И в Спорткомитете нашу идею поддержат. Потому что ленинградский турнир станет репетицией финала Олимпиады. Выиграем турнир, выиграем и Олимпиаду.

— Это нужно было согласовывать со мной, — обиженно пробурчал Юрий Михайлович, прежде чем заткнуться.

* * *

Вечером же нас вновь встретили забитые до отказа 17-тысячные трибуны «McNichols Sports Arena». И хоть сборная уже привыкла к подобным аншлагам, всё равно в первую минуту игры лично меня от волнения немного потряхивало и обильно потели мои ладони. Однако, получив пару раз от соперника по рёбрам, я быстро пришёл в себя и несколькими точными бросками с дальней дистанции дал понять местным болельщикам, что вашим ребятам сегодня придётся туго.

Кстати, хозяева площадки действительно неплохо изучили нашу игру. Так ко мне периодически подстраивались сразу два игрока «Денвер Наггетс». И вместо броска мне приходилось делать передачу на своего свободного партнёра по команде. К сожалению мои товарищи сегодня часто мазали из самых выгодных позиций. Поэтому за 5 минут до перерыва мы уступали — 31:37 и на моём снайперском счету имелось всего 12 очков. Другими словами — я проводил худшую игру в этой серии.

— Ты хоть понимаешь, Юрьев, что происходит? — рявкнул на меня Кондрашин во время тайм-аута.

— Понимаю, — кивнул я. — Они меня вдвоём прихватывают. Я скидываю на ближнего, чтобы мои товарищи и друзья разыграли лишнего. Но у парней сегодня мячик отчего-то не летит в цель? Нужно срочно выпускать Гену Капустина. Пусть он таскает мяч. Я же буду выбегать из-под заслонов и бросать по кольцу.

— Капустин, разминайся! — скомандовал главный тренер.

К этому моменту мы играли в следующем составе: Белостенный, Мышкин, Александр Белов, Тараканов и я. Генка мигом стал делать активную разминку, а Петрович на несколько секунд завис, думая кого бы убрать с паркета. В итоге на лавку отправился Саша Белов. И это было сделано потому, что у соперника весь первый период играл лёгкий состав. «Наггетсы» или по-русски говоря «Самородки» действовали в странной манере. У них в старте вышли два белокожих парня, ростом по 206 сантиметров: Бобби Джонс, номер 24-ый, тот что был на пресс-конференции, и Дэн Иссел, номер 25. Оба они, являясь типичными тяжёлыми форвардами, но в игре поочерёдно выполняли функции центрового. Кроме этих игроков наставник «Самородков» Ларри Браун активно использовал ещё трёх афроамериканцев. Легкого форварда Ральфа Симпсона, номер 44-ый, его рост равнялся 196-и сантиметрам. Ещё лидера атак, 193-сантиметрового защитника Дэвида Томпсона, номер 33. И разыгрывающего Чака Уильямса, номер 11. Чак имел рост 188 сантиметров и отличался от Симпсона и Томпсона шикарной шевелюрой в форме одуванчика. К слову сказать, если бы не номера и фамилии на белых майках, то Ральфа Симпсона и Дэвида Томпсона во время игры, когда всё перед глазами вертится, крутится и туда-сюда бегает, я бы просто не отличил.

Наконец тайм-аут подошёл к концу и наша юная пятёрка в составе — Мышкин, Белостенный, Тараканов, Капустин и я, пошагала на паркет.

— Князь, Белый, не забывайте помогать мне заслонами, — выдохнул я и посеменил за лицевую линию.

Время на большом кубическом табло было ещё с избытком. Поэтому я спокойно, без суеты и спешки, отдал передачу Гене Капустину. И отметил про себя, что Генка за эти дни реально возмужал. Во-первых несколько дней назад, 20-го ноября, ему исполнилось 17 лет. А во-вторых, все мои приёмы баскетбольного дриблинга, он легко перенял и освоил. И теперь, когда его встретил игрок соперника. Он не стал искать меня глазами, а сделал шаг назад и ушёл от него, легко переведя мяч за спиной.

«Красиво сыграно, Капустки», — мысленно улыбнулся я и тоже устремился на противоположную половину площадки. Тем временем Капустин дошёл до предполагаемой шестиметровой дуги и отдал мяч в правый угол Серёже Тараканову. Тарик немного подержал разноцветный как радуга баскетбольный снаряд в своих руках и вернул его обратно Генке. Я же дождался когда Мышкин поставит заслон и рванул из левого угла площадки на периметр таким образом, чтобы мои преследователи воткнулись в Толю Мышкина. Князь смачно выругался, когда ему воткнули локтями в бок сразу два игрока «Наггетс». Зато я вышел на свободное пространство и, получив мяч от Капустина, броском с шести метров отыграл два очка, сделав счёт — 33:37.

«Так-то оно лучше будет», — усмехнулся я про себя, оттягиваясь назад.

А спустя 4-е минуты, когда до перерыва оставалось всего 20 секунд мы вообще сравняли счёт — 45:45. Кроме того у нас оставалась последняя атака. Вследствие чего Генка уверенно контролировал мяч, ожидая когда побегут последние секунды. Я притаился в правом углу, где меня держал за красную майку с советским гербом 193-сантиметровый Дэвид Томпсон. Саша Белостенный толкался под кольцом. А Серёжа Тараканов и Толя Мышкин уже приготовили для меня небольшой коридор.

— Капустин, не тяни время! Разыгрывай мяч! — не выдержал около бровки Владимир Кондрашин. — Стучишь им как дятел в пол! Баран!

Однако Генка дождался 4-ой секунды и сместился чуть левее. После чего я рванул из правого угла. Князь и Тарик организовали для меня что-то похожее на двойной заслон и на свободное место я выбрался, когда до свистка на перерыв оставалось только 2-е секунды. Тут пошёл пас от Капустина и последовал моментальный бросок от меня.

— Ну! — рявкнул я, заставляя лететь мяч туда куда надо.

И радужный баскетбольный снаряд буквально со свистком провалился в корзину «Денвер Наггетс». И счёт впервые сделался в нашу пользу — 45:47. Однако трибуны арены имени Уильяма Макниколса встретили моё попадание недовольными выкриками. «Всё понимаю, родные мои, никому не нравится проигрывать. Но сегодня вам придётся ещё чуточку потерпеть», — мысленно захихикал я и поблагодарил Капустина за хороший пас, а Мышкина и Тараканова за отличный заслон. Затем мы все вместе поспешили в раздевалку.

Однако в подтрибунном коридоре меня неожиданно придержал за локоть наш героический главный тренер.

— Ты с Мышкиным переговорил? — спросил он.