Аллей-уп. Том 2 (СИ), стр. 24

— Давай-давай-давай! — верещали девчонки, когда наши парни шли в атаку и, разыграв мяч, выводили кого-нибудь на хорошую бросковую позицию.

— Даааа! — громко кричали они, когда сборная СССР удачно атаковала корзину грозных американцев.

Благо родители Елены ушли сегодня в кино, а соседи за стенкой и сами в данную секунду тоже смотрели этот поединок и так же громко радовались нашим точным броскам. Кстати, игру комментировала из студии в Останкино Нина Ерёмина. Её женский голос звучал необычайно сильно и мощно и держал в постоянном напряжении. Поэтому когда Ерёмина произнесла, что первая половина встречи подошла к концу и нам всем надо немного передохнуть, девчонки с облегчением выдохнули. Кстати, счёт после 20 минут игры был равный — 45:45.

— Ху, девочки, я так переволновалась, что мне чуть плохо не стало, — замахала на себя сложенной вчетверо газеткой высокорослая, но худенькая Люда Круглова.

— Точно-точно, как будто это не они там играют, а мы проводим матч чемпионата СССР по волейболу, — поддакнула смешливая хохотушка Оля Ковалевская.

— Чайник пойду поставлю, — сказала Лена.

После чего выставила на стол пирог из орехов и сухофруктов, который приготовила собственными руками за несколько часов до игры.

— А правда, что у тебя с Мишей Юрьевым роман? — захихикала Оля, увязавшись на кухню следом за Леной.

— Да подруга, неплохого ты себе баскетболиста отхватила! — крикнула из общей комнаты Люда, разрезая пирог. — Между прочим, он в первой половине игры набрал уже 20 очков!

— Я не знаю, что у меня с Юрьевым, — надула губки Лена. — Я в последний раз его видела в октябре, а сегодня уже 16-е ноября. И он мне ни разу не позвонил. — Затем она зажгла газовую конфорку и поставила на неё эмалированный чайник с водой. — Лучше смотрите, что я вам покажу.

Лена снов вернулась в гостиную и вытащила из книжной полки толстый древний альбом с фотографиями. Девчонки с интересом расселись за столом и Елена, перелистнув несколько страниц открыла какой-то очень старый фотоснимок. На нём на фоне локомотива стояли десять мужчин разного возраста в форме работников железной дороги времён Николая Второго.

— Вот это мой прадед, — Лена указала на молоденького блондина. — Фотографию сделали в 1900-ом году в Париже во время Всемирной выставки. Он там монтировал что-то связанное с железной дорогой. А теперь девочки посмотрите на этого молодого человека.

Лена указала пальцем на очень высокого парня, который очень сильно походил на Михаила Юрьева. У него была та же усмешка и те же широкие плечи.

— Ничего себе! — захихикали Люда и Оля. — Это же вылитый Юрьев!

— Но это ещё не всё, — с загадочным лицом произнесла Лена. — У нас в альбоме сохранился кусок французской газеты, который я недавно перевела. И там говорится, что 1-го апреля 1900-го года в Париже, прямо в стенах русского павильона, прошёл первый неофициальный чемпионат мира по русскому баскетболу и волейболу. И в нём участвовали команды России, Франции, Эстонии, Германии, США и скорее всего Бельгии. На этой стране газета, увы, обрывается.

В доказательство своих слов Лена перевернула ещё одну страницу фотоальбома и показала подругам отрывок старой и пожелтевшей от времени газеты, что только чудом сохранился спустя 75 лет.

— И кто выиграл? — хмыкнула хохотушка Оля.

— Не знаю, этот кусочек — всё что осталось, — пожала плечами Лена. — То есть парень похожий на Мишу Юрьева монтировал железную дорогу на Парижской выставке и скорее всего играл в баскетбол за царскую Россию. Как вам, девочки, такое нравится?

И вдруг её подруга Люда громко взвизгнула:

— Ой, смотрите!

Она указал пальцем на соседнюю фотографию, где стояли три женщины в длинных старомодных платьях и в широкополых женских шляпках.

— Ну и что? — пожала плечами Лена. — Это моя прабабушка и её подруги. Я эту фотографию видела сто раз. Она тоже сделана в Париже в том же 1900-ом году во время выставки.

— А вот эта девушка, которая держит твою прабабушку под руку, тебе никого не напоминает? — усмехнулась Люда.

— Это же вылетая ты! — расхохоталась Оля.

— Не может этого быть, — пролепетала Лена. — Я эту фотографию видела сто раз. — Девушка растерянно помотала головой и действительно разглядела саму себя на этом очень старом фотоснимке. — Это просто невозможно.

Но тут телекомментатор Нина Ерёмина из телевизора сказала, что мы продолжаем свой репортаж интереснейшего баскетбольного поединка между сборной СССР и профессиональной американской командой «Сан-Антонио Спёрс», и девчонки тут же уставились в голубой экран.

Глава 10

Матч против команды из Сан-Антонио, лично для меня во многом напоминал поединок с «Индианой Пэйсерс». Что с теми, что с этими мы шли очко в очко. Только один раз в первом периоде нам удалось оторваться на 6 очков. Однако это скромное преимущество мы удержать не смогли. У хозяев выше всяких похвал играл номер 44-ый, Джордж Гервин, которого я окрестил «штакетником». Худой, высокий, прыгучий и взрывной Джордж атаковал наше кольцо с запредельным процентом попаданий. Я кстати тоже крайне мало мазал. А вот наши ветераны: Сергей Белов и Александр Сальников в игру откровенно не попали и Кондрашин их быстро усадил на лавку. Кроме того, Володя Ткаченко умудрился нахватать пять фолов за семь минут проведённых на площадке. Он просто не успевал за быстрыми игроками «Спёрс» и часто попадался на их хитрые обманные движения.

Поэтому к 30-ой минуте матча Владимир Петрович, дав поиграть абсолютно каждому игроку сборной, вновь вернулся к стартовой пятёрке. Центровой — Саша Белостенный, форварды — Толя Мышкин и Саша Белов, защитники — я и мой юный друг Серёжа Тараканов. Наставник же хозяев, Боб Басс, строгий 46-летний мужчина, который раньше времени поседел, тоже, перепробовав разные сочетания, оставил на паркете своих лучших подопечных: центрового — Билли Полтца, форвардов — Ларри Джо Кенона и Марка Олбердинга, а так же защитников — Джеймса Сайласа и Джорджа Гервина. Что касается счёта на табло, то там было абсолютное равенство — 63:63.

— Тарик, прихвати поплотнее 44-го! — рявкнул я уже не в первый раз.

Мне же снова пришлось опекать невероятно быстрого номера 13-го, Джеймса Сайласа, которого я по привычке называл «бородой». Вот и сейчас он раздёргал меня финтами и, пройдя вдоль нашего правого фланга в угол, сделал ложный замах. Возможно он планировал, что я выпрыгну вверх, блокируя предполагаемый бросок, а он возьмет и подставится. Как итог — мне фол, а ему два штрафных броска. Кстати, именно так хитрые игроки «Спёрс» убрали с площадки нашего великана Ткаченко.

«За кого ты меня держишь, Дуся? Я на такие детские шуточки не попадаюсь», — хмыкнул я про себя и вместо глупого прыжка встал напротив Сайласа и его чёрной бороды. Тот выпучил удивлённые глаза и отдал передачу на 44-го, Джорджа Гервина. И тут Серёжа Тараканов успел сунуть свою руку и прервать опасную передачу. Правда мяч полетел за боковую линию. Из-за чего я сделал два стремительных шага и, прыгнув за мячом, одной рукой вернул его в поле в руки Тараканову. Тарик в свою очередь спешить не стал. Он обыгрался с Толей Мышкиным, который дождался, когда я вернусь на паркет и вернул мяч мне.

— Де-фенс! Де-фенс! — стали скандировать трибуны, заставляя хозяевам внимательно и плотно отработать в обороне.

— Собрались, мужики! Собрались! — докричался до нас Кондрашин.

Мы же медленно перешли центр поля и спокойно расставились в нападении. Я ещё подумал, что нам особенно спешить-то некуда и какое-то время просто постучал мячом в пол. И как только до конца владения осталось 10 секунд, я смело пошёл в проход. Само собой под самую корзину соперника я залезать даже и не планировал. Мне просто хотелось стянуть на себя игроков «Спёрс» и скинуть на свободного партнёра. Что в следующую секунду, когда справа открылся Тараканов, я и сделал. Сергей же в пяти метрах от кольца, получив мяч, уверенно пробил с отскоком от щита. И этот разноцветный мяч, от которого рябило в глазах, удачно провалился в сетку кольца. Трибуны немного притихли, а счёт стал — 63:65 в нашу пользу.