Аллей-уп. Том 2 (СИ), стр. 10

— Я не понимаю, если Дейтон рядом, то зачем мы сначала летим в Лос-Анджелес? — спросил он.

— Колумбия тоже относительно недалеко, — пожал я плечами. — Этот город находится между Сент-Луисом и Канзас-Сити. Кстати, и матч между нами и Миссурийским университетом могли бы перенести в Сент-Луис. Это с финансовой точки зрения было бы выгодно для всех. Мы бы из Дейтона приехали туда на автобусе, что гораздо дешевле, чем лететь самолётом.

— Может быть, они испугались, что мы выиграем серию с сухим счётом? — предположил Саша Белостенный. — Вот и гоняют нас по Штатам туда и сюда, чтобы мы вымотались.

— Звучит более чем правдоподобно. Престиж — дело серьёзное, — согласился я и, улыбнувшись, добавил. — Ничего, мужики, мы ещё посмотрим — чья возьмёт? Мы здесь представляем большую великую страну и приехали сюда не пиво пить.

— А с девушками встречать, — ляпнул Гена Капустин, заставив нас громкого расхохотаться.

Я же подумал, что сейчас бы с удовольствием сходил на свидание с Леной. И погулял бы с ней по живописной набережной Невы.

* * *

Уже через два дня, в четверг 6-го ноября, 13-тысячный «Павильон Эдвина Поли», где свои домашние матчи проводила команда Калифорнийского университета, гудел как растревоженный улей. Наш штатный коммерсант Володя Арзамасков, пока сидел на скамейке запасных, успел подсчитать, что при цене 3 доллара за билет организаторы серии на нас уже заработали 129 тысяч долларов США.

— И это без учёта денег вырученных от продажи бутербродов, напитков и рекламной продукции, — сказал он перед тем, как наша молодёжная пятёрка, Мышкин, Белостенный, Капустин, Тараканов и я, пошла на стартовый спорный мяч.

— Не о том ты думаешь, Зяма, не тем себе голову забиваешь, — пробурчал я.

— А о чём надо думать? — криво усмехнулся Арзамасков.

— О баскетболе, вот о чём, — проворчал я и посеменил на площадку.

Кстати, мои мысли в этот момент крутились вокруг того, что эта игра лёгкой не получится. Тем более накануне работник этого спортивного сооружения похвастался, что местные «Брюинз» за десять лет здесь выиграли 150 матчей, а проиграл всего 3. Причём он назвал год и команды, которые наделали здесь шуму. Так в 1965 хозяев одолели парни из «Цинциннати», в 1966 здесь выиграла «Орегона» и 1970-ом в этом зале праздновала успех команда «Южной Калифорнии». Я, конечно же, хотел было заявить, что теперь этих поражений станет четыре, но поостерёгся. Так как после вчерашнего перелёта чувствовал себя не лучшим образом.

Тем временем судья подбросил мяч вверх и зрители загалдели, завыли, засвистели ещё громче. Но высоченный центровой хозяев поля, Ральф Дроллингер, который был выше Саши Белостенного на 4 сантиметра вдруг проиграл спорный мяч. Белый удачно скинул баскетбольный снаряд на Гену Капустина. К слову сказать, он оказался единственным белокожим парнем в стартовой пятёрке «Брюинз». Остальные игроки хозяев вновь представляли афроамериканскую часть населения Соединённых штатов. Это были форварды: Марк Джонсон, рост — 201 сантиметр, и Ричард Вашингтон, рост — 211 сантиметров, а так же защитники: Андре Маккартер и Рэймонд Таунсенд, которые оба имели одинаковый рост в 190 сантиметров.

— Генка, дай! — рявкнул я, потребовав пас от Капустина.

И он, как только перешёл центр поля сделал передачу в мои цепие руки. Ко мне моментально приклеился Маккартер, которого я отличал от другого защитника хозяев лишь по имени на светло-серой майке. Я же перевёл мяч между ног, затем сделал шаг назад и, переведя мяч за спиной, вышел на хорошую бросковую позицию под 45 градусов к плоскости щита. И хоть расстояние между мной и кольцом «Брюинз» равнялась семи метрам, мой первый бросок ушёл точно в цель.

«Ху, — мысленно выдохнул я. — 0:2 в нашу пользу и вроде играть пока можно. Пока организм не штормит».

Хозяева в свою очередь обменялись несколькими репликами, что за номером 18-ым, то есть за мной нужно смотреть строже и почти пешком пошли в нападение. Далее они дождались, когда их 218-сантиметровый центровой Ральф Дроллингер прибежал под наше кольцо, и только тогда начали атакующие действия.

«А эти ребята не любят быстрый баскетбол, — подумалось мне. — И это нам на руку. Значит сегодня не запыхаемся».

Однако «Брюинз» меня очень скоро огорчили. Защитник их команды сделал пас на центрового, а тот в борьбе с Белостенным скинул мяч на 211-сантиметрового форварда, Ричарда Вашингтона. И Вашингтон, легко затолкав Толю Мышкина, забил мяч с отскоком от щита.

— Еееее! — закричали болельщики, когда счёт стал 2:2.

— Играют «сдвоенного центра», — сообщил мне Мышкин и вынес мяч из-за лицевой линии на меня.

— Сам вижу, — буркнул я.

После чего сделал быстрый пас на Гену Капустин. Гена же пронёсся с мячом до трехсекундной зоны соперника и внутри неё нашёл передачей Сергея Тараканова, пока хозяева тоже ещё толком не разобрался, как против нас играть. И Тараканов, пользуясь всеобщей неразберихой, вколотил слэм-данк, сделав счёт — 2:4.

— Ничего, — сказал я Мышкину и Белостенному, — сейчас вместе под кольцом потолкаемся. А Тарик пусть поиграет на периметре. Защита, мужик! Защита! — прокричал я.

Глава 5

Игра с двумя центровыми, которую против нас применила команда Калифорнийского университета — это старый тактический баскетбольный ход, который был особенно актуален, когда время на атаку не лимитировалось. Ведь два больших парня на площадке значительно замедляли игру своей команды. А ещё при каждой потере мяча эти Гулливеры просто не успевали вернуться в оборону. Сейчас же владение мячом одной команды в нападении строго ограничили 30-ю секундами. Ещё через какое-то время его сократят до 24-х секунд и «сдвоенный центр» окончательно канет в истории. Но пока этого не произошло и нам помимо нашей воли пришлось втянуться в вязкую тяжёлую толкотню под своим кольцом.

Так 211-сантиметровый Ричард Вашингтон буквально наваливался на меня всем своим телом, когда игроки «Брюинз» разыгрывали мяч на периметре. А рядом со мной пахал в поте лица Саша Белостенный, который сдерживал 218-сантиметрового Ральфа Дроллингера. Но пока такая борьба не очень-то получалась. И на каждую нашу удачную атаку хозяева 13-тысячного, забитого под завязку, «Павильон Поли» отвечали своим точным попаданием. И к 6-ом минуте матча счёт был равный — 12:12.

— Темп держите! Темп! — потребовал с бровки Владимир Кондрашин, когда я и мои юные друзья, Капустин, Тараканов, Мышкин и Белостенный, пешком перешли на чужую половину поля.

— Какой ещё темп? — тихо буркнул Гена Капустин. — У меня после вчерашних перелётов и переездов всё перед глазами плывёт.

На этих словах Генка сделал пас на меня. И я, прикрывая мяч корпусом от защитника хозяев Андре Маккартера, медленно повёл его на свою излюбленную семиметровую бросковую позицию. «Да уж, сегодня не до жиру, быть бы живу», — проворчал я про себя. И тут на меня вывалился второй защитник «Брюинз», Рэймонд Таунсенд. Поэтому я незамедлительно сделал пару шагов назад и вернул мяч Гене Капустину. Генка же, оставшись без опеки, смело пошёл в проход, выманил на себя форварда хозяев Марка Джонсона и сделал скидку на Серёжу Тараканова. И Тарик со средней дистанции аккуратно положил мяч в кольцо, сделав счёт — 12:14.

Однако наш успех не заставил замолчать ревущий зал ни на секунду. Мы дружно откотились на свою половину поля. И Тараканов признался, что не прочь бы сейчас присесть на лавочку. Даже всегда гиперактивный Толя Мышкин согласился с Тариком и сказал, что у него после вчерашней трясучки в самолёте каждая клеточка внутри организма тоже трясётся.