Добро пожаловать на борт! Что делают бортпроводники во время полета и после приземления, стр. 25

Свободный выбор прически и разрешение носить вместе с обручальным какое-то еще кольцо стали первыми трофеями, которые отвоевали женщины из BCFH. Это было только начало, потому что за этим последовало устранение дискриминации по возрасту, обеспечение выплаты пенсии и повышение по службе. «В начале 1966 года зарплаты у бортпроводников и стюардесс наконец сравнялись, — говорит Моник. — Тогда я сразу же стала зарабатывать столько же, сколько и мои коллеги-мужчины, но вопрос по поводу пенсии оставался открытым».

С 1964 года летный персонал в Бельгии имел право получать специальную пенсию по возрасту, но стюардессы никогда не могли набрать необходимых двадцати трех лет, учитывая, что при устройстве на работу они не должны были быть моложе двадцати одного года, а в сорок лет должны были уже уйти с нее.

«В BCFH я была présidente, потому что была самой старшей, и работала в грозном тандеме с моей коллегой, которая была sécretaire-générale [108]. Помимо всего прочего, мы вместе хлопотали о пенсии. После пятидесяти пяти лет я собиралась получать пособие по безработице, потому что отказывалась уходить на пенсию, как того хотела Sabena. Не могло же быть так, чтобы мужчины могли оставаться и работать дальше, а я нет? Однако дело повернулось таким образом, что Sabena выбрала кратчайший путь и сразу же уравняла всех перед законом. Согласно новому трудовому договору, на пенсию по исполнении пятидесяти пяти лет должны были уходить и стюардессы, и стюарды.

Конечно, это было против воли моих коллег мужского пола, которые до этого могли продолжать работать годами. Некоторые были на меня так злы, что кое-кто пришел меня предупредить: «Ces gas vont te tuer, Monique» [109]. К счастью, до этого не дошло».

Почти женаты

Какое-то время на борту господствовали женщины, но настал день, когда стюарды снова стали активными, хотя это было вызвано совсем иными причинами, чем раньше. «В семидесятых годах можно было увидеть, как другие авиакомпании, но не Sabena, нанимали гомосексуалистов», — говорит Тео. «В какой-то момент в английских авиакомпаниях все стюарды были гомосексуалистами. Это был их выбор», — добавляет Нора. «Они пришли к нам в Sobelair в 1994 году, как раз перед тем, как мы начали выполнять рейсы дальнего следования, — вспоминает Пина. — Далекие экзотические страны привлекали их».

Старшему поколению приходилось привыкать к этому. «Если кто-то из них красил ресницы или выкрашивал прядь волос в красный цвет, мне было трудно это вынести, — признается Глория. — Однажды я как старшая бортпроводница отправила двух геев работать вместе на кухне в дальней части салона. Когда я в какой-то момент отдернула шторку, один из них стоял в трусах. На нем была необычная модель белья, и он хотел показать ее своему коллеге. Также я терпеть не могла их порножурналы. «Уберите это! Я не хочу, чтобы они были на борту», — кричала я. Но иногда мы вместе веселились».

«Вначале их было всего трое: Питер, Патрик и Бернард. Что это были за мужчины! — смеется Хильда, младшая коллега Глории. — Нам было непривычно их присутствие на борту, но они часто создавали чудесную атмосферу. Они болтали с нами о своей личной жизни, а мы умирали со смеху над их экстравагантными рассказами. Многие из них хорошо справлялись со своей работой. Они были еще более чистоплотными и стильными, чем некоторые дамы».

Ивонн Кунья по прозвищу Киска

Гирт, который работает уже пятнадцать лет, хочет внести ясность: «Если люди видят на борту стюарда, они автоматически думают, что он гей. Но среди них есть такие же люди, как я, то есть гетеросексуалы, которые так же страстно относятся к своей работе». Он добавил, что сейчас в профессии наблюдается перевес женщин: «Когда в 2003 году я работал в VLM [110], то был одним из немногих парней в экипаже. В Jetairfly тоже преобладают в основном девушки. Некоторые компании в какой-то момент сами предпочли женский коллектив. Может быть, именно поэтому мы, мужчины, до сих пор в меньшинстве, не знаю».

На протяжении многих лет было много возни вокруг соотношения в авиации мужчин и женщин. В 1974 году за штурвал самолета впервые села женщина из Антверпена — Ивонн Кунья по прозвищу Киска. Она стала первой женщиной-пилотом на бельгийском авиалайнере. Прошли годы, прежде чем развился туризм и, следовательно, авиакомпаниям потребовалось больше пилотов. В свой первый раз Кунья летела в Малагу с авиакомпанией TEA (Trans European Airlines). К концу карьеры у нее было больше 25 000 часов налета.

В начале шестидесятых годов она обратилась в летную школу Sabena: сначала ей никто не отвечал, но потом прислали отказ. Только в восьмидесятых годах женщины были допущены к штурвалу. Первыми женщинами-пилотами в школе Sabena были Анн-Франс Горреманс, Мари-Терез Моссу и Вивьян Ван Де Викен, выпущенные из учебного заведения в 1984 году.

Моник, которая всегда мечтала стать командиром корабля, в то время была уже на пенсии. Однажды ей разрешили ненадолго почувствовать себя пилотом: «Один командир, с которым я была в хороших отношениях, знал о моей мечте. Во время моего последнего полета, когда мне исполнилось сорок пять лет, то есть перед тем как мне нужно было окончательно осесть на земле, он захотел сделать мне приятное. В ту ночь было очень спокойно, мы летели над Атлантическим океаном, и он полностью доверил мне навигационную систему «Боинга 747», также известного как Jumbo Jet. Какое незабываемое удовольствие я получила! Я рада, что сейчас женщины могут иметь работу своей мечты».

Хорошие и плохие дни

Пассажиры бывают разные

Для бортпроводников каждый полет отличается от предыдущего. Это связано не только с постоянно меняющимся составом экипажа и причудами погоды, но и с людьми, которых они перевозят. Все пассажиры разные. Некоторые бывают ужасно требовательными, другие вдруг становятся агрессивными. К счастью, среди них есть и далай-ламы, и трогательные благодарные пассажиры, и в случае необходимости американские военные.

«Больше всего меня шокировало происшествие, которое случилось во время рейса из Брюсселя в Нью-Йорк, — рассказывает Ричард, проработавший бортпроводником в Sabena двадцать четыре года. — В задней части салона нашего 747-го было несколько мест для курящих, и в тот момент все они были заняты. Один мужчина, который все-таки хотел покурить, пришел с сигаретой к нам на кухню. Я сделал ему замечание, сказав, что в этом помещении курить запрещено, но он стал огрызаться. Мой коллега, бывший портовый работник из Антверпена, прервал нашу дискуссию и сказал: «Если вы, господин, закурите эту сигарету, я вытащу ее у вас изо рта». — «Если вы это сделаете, то получите мой кулак в свою морду», — ответил тот.

Они оба сделали то, о чем предупреждали. Пассажир начал курить, и, когда мой коллега вырвал у него сигарету, он ударил его в лицо. Мой коллега не ответил ему, но с окровавленным глазом отправился в кабину пилотов, чтобы доложить о произошедшем. Командир сказал, что сделает все необходимое. Когда мы прилетели в Нью-Йорк, нам велели рулить не ко входу в аэропорт, а в специальную safety area [111]. Вау! Там стояли три джипа с вооруженными американскими военными. Всех попросили оставаться на местах, и они тем временем грубо подняли курильщика с его кресла и в наручниках вывели из самолета. Его обвинили в бунте на борту: он должен был заплатить штраф в тысячу долларов и провести несколько месяцев за решеткой».

«Было приятно летать в Америку, — говорит Джон, коллега Ричарда. — Мы знали, что полиция вмешается, если будет нужно. В Африке об этом можно было забыть. Там все знали друг друга и в той или иной мере водили дружбу с президентом».