Системный тактик 2 (СИ), стр. 46

Настроение у команды было хорошее. Не праздничное, не беспечное, но достаточно легкое, чтобы люди перебрасывались фразами и улыбались. Никто не проверял оружие по третьему разу дрожащими пальцами, никто не шептал молитвы и не смотрел на Арку с лицом человека, узревшего собственную могилу. Значит, разведку они посчитали делом несложным.

— Тридцать минут на той стороне, — сказал командир, окинув группу взглядом. — Закрепитель ставит точку сразу, Проводник сразу проверяет фон. Наблюдатель ищет дороги, жилье и признаки разумных. Остальные работают быстро, далеко не разбегаются и не тащат все блестящее. Слышали?

Извлекатель, которого даже инструктаж не смог вернуть в рабочую колею, возмутился:

— Блестящее обычно и есть самое ценное, командир!

— В прошлый раз ты притащил из похода дверную ручку.

— Серебряную.

— Посеребренную.

— Не вижу принципиальной разницы.

Раздались смешки. Даже лекарь дернул уголком рта, а Бык громко фыркнул.

Арка вспыхнула. Серая пленка стала белой, затем голубоватой, по краям пробежали золотые искры. Воздух в зале потяжелел, будто перед грозой, волосы на руках под перчатками встали дыбом.

Командир вошел первым. За ним проводник, двое бойцов, закрепитель, извлекатель, лекарь. Наблюдатель шагнул одним из последних, и переход сомкнулся вокруг моего-не моего тела.

Меня сдавило со всех сторон разом, как будто мир решил проверить, можно ли протолкнуть человека через узкую щель, не сломав ему кости. Перед глазами вспыхнуло белое, в ушах исчезли звуки, язык на мгновение онемел. Потом сапоги провалились в мягкую траву.

После мертвых миров я ждал привычного набора: серое небо, пыль, кислая вонь, силуэты развалин и что-нибудь неправильное на горизонте. Вместо этого над головой было голубое небо, которого в сером и дождливом Эваларме я ни разу не видел. Настоящее, чистое, с редкими тонкими облаками, похожими на растянутую овечью шерсть. Солнечный свет пробивался сквозь ветви, ложился на траву пятнами, блестел на каплях росы, прятался в темной хвое. В воздухе пахло нагретой смолой, влажной землей, прелыми листьями и молодой травой. Где-то стучал дятел, упорно и деловито. В траве стрекотали насекомые. Птицы перекликались.

Все вокруг было настолько знакомо, что у меня внутри что-то болезненно дернулось, выдавая ностальгию. Тем более пару секунд спустя я увидел вдалеке троицу берез. Деревья с черными рваными отметинами на стволах, с тонкими ветвями, с дрожащими на ветру листьями.

Закрепитель уже работал. Он присел между выступающими корнями старой сосны, достал из контейнера металлический штырь с рунической головкой и вдавил его в землю. Паста на пальцах светилась молочным, руны на маяке вспыхнули одна за другой, затем выстроились в ровное кольцо. Связь с Аркой подтвердилась мягким гудением, которое Наблюдатель не только услышал, но и почувствовал неприятной вибрацией, отдающейся в зубах.

Проводник достала колбу, капнула туда прозрачной жидкостью, поднесла к свету, потом провела амулетом над травой и корой ближайшего дерева.

— Фон слабый. Воздух безопасен. Явной заразы нет, но глубоко не дышите и ничего не ешьте без проверки.

Бык разочарованно покосился на куст волчьей ягоды (или на что-то, очень похожее, все-таки не во всех мирах есть те растения, что есть на Земле).

Наблюдатель активировал навык и мир вокруг распахнулся.

На пару секунд человеческое тело перестало быть узким окном, ограниченным слабым зрением, слухом, обонянием. Все чувства носителя соединились в один широкий поток, позволяя узреть все и сразу.

Я видел, как в траве за моей спиной шевелится жук с блестящими крылышками, слышал, как множество крошечных лапок шелестят, задевая кору деревьев и травинки, чувствовал теплые пятна птиц в ветвях, ощущал влажный след мелкого зверя под кустами, обнаружил старую заросшую тропинку. Пространство стало объемным не на уровне картинки, а на уровне смысла: там пусто, там движение, там старый след, там свежий, там человек проходил недавно, там — зверь.

Это было похоже на то, как если бы тебя на пару секунд сделали всевидящим существом, а потом оставили человеческий мозг, который в панике пытается не захлебнуться сведениями. Навык отсек лишнее сам, иначе Наблюдатель сошел бы с ума от информации от каждого муравья.

— Крупных хищников поблизости нет. Разумных существ в радиусе действия тоже нет. Тропа есть, ведет во-он туда.

— Райское местечко, — сказал кто-то из бойцов. А потом командир скомандовал выдвигаться — две минуты уже потеряли впустую.

Группа двинулась осторожно, но без настоящего страха. Сапоги мягко вдавливали мох, ветки хлестали по тяжелым наручам, лучи солнца скользили по доспехам. Наблюдатель отмечал старые следы: сломанные ветки на высоте человеческого плеча, вытоптанную полоску между деревьями, ровную канаву. Через несколько минут между стволами показалась ржавая проволока, натянутая на бетонные столбы. Один столб слегка накренился, у основания его обступила трава, на серой поверхности темнели потеки и лишайник.

В реальном мире у меня похолодели ладони — отголосок этого холода я ощутил даже здесь.

Ладно березы и знакомые трели птичек. Но бетонные столбы и проволока изрядно сужали варианты миров, в которых оказалась группа.

Исследователи остановились. Проводник подошла к проволоке, не касаясь, провела рядом амулетом, потом наклонила голову.

— Похоже на примитивную сигнальную линию, или какой-то провод для передачи энергии.

— Маны нет, — сказал один из бойцов, тронув бетонный столб костяшками пальцев. — Мертвый камень.

Конечно, нет. Откуда мане взяться в старом бетонном столбе? Его делали не маги, а люди в рабочих рукавицах, подгоняемые планом, начальством и погодой.

Я смотрел на ржавую проволоку и понимал, что для группы это странная деталь чужого мира, а для меня — надпись ЗЕМЛЯ, выведенная огромными буквами.

Конечно, пока еще это можно списать на совпадение.

Конечно.

Через минуту мы вышли к грунтовой дороге.

На обочине лежала выцветшая пластиковая бутылка. Прозрачная когда-то, теперь мутная, сплющенная, с облезлой этикеткой, застрявшая в сухой траве. В канаве ржавела жестяная банка, наполовину утонувшая в грязи. На земле отпечатались следы шин: широкие, с объемным и четким рисунком протектора, местами заполненные водой. Возле лужи кружились мелкие мошки.

Наблюдатель присел, провел пальцами над следом, оценивая ширину, глубину, направление движения. Для него это был знак крупной повозки или чудного зверя, для меня это был след автомобиля. Обычный, скучный, земной след. И от этой обычности хотелось выругаться.

Потом Наблюдатель заметил старую зеленую машину у края леса.

Она стояла боком к дороге, немного просев на одну сторону. Краска на капоте выгорела пятнами, на лобовом стекле лежал серый слой пыли, под дворниками застряли сухие листья. На бампере висела белая табличка с черными цифрами и маленьким прямоугольником российского флага. Старая «Нива». Обычная деревенская машина, на которой десятки раз ездили на рыбалку, в магазин, к врачу, на кладбище.

Никакого совпадения осталось.

Это Земля. И это Россия. Не похожий мир, не цивилизация с теми же идеями, не странная шутка мироздания, решившего в другом мире повторить номерные знаки ради моего личного безумия. Земля.

Я мысленно повторил слово несколько раз.

Земля.

С каждым повтором мне становилось страшнее. Похоже, Тактик уже обо всем догадался и решил не портить мне сюрприз.

Носитель памяти спокойно прошел мимо машины. Для него это была непонятная железная повозка без лошади, без оглобель и без видимых рун. Он отметил ее, но не придал значения.

Впереди между деревьями открылась деревня.

Дома стояли вдоль дороги, неровно, с разными заборами, калитками и пристройками. Где-то низкий штакетник покосился, где-то сетка-рабица провисла между металлическими трубами, где-то свежий профлист ярко блестел на солнце и выглядел чужеродно среди старого дерева. У одних домов стены были почерневшие, бревенчатые, у других обшиты сайдингом — бледно-желтым, голубым, серым. Крыши покрывали шифер, ржавый металл, местами старая черепица. На крышах и стенах висели спутниковые тарелки, белые и серые чаши, повернутые к небу.