Системный тактик 2 (СИ), стр. 36

Хм… А можно ли развить метку до одновременного наблюдения за двумя целями?

Думаю, можно. Вопрос только в том, сколько понадобится дней и усилий для такого масштабного скачка.

Глава 15

Хорн ещё раз велел мне не брать оружие, подхватил папку и вышел из зала. Я остался на скамье, пока дрожь в пальцах не ослабела до едва заметной.

До обеда оставалось достаточно времени, и тратить его на лежание в комнате не хотелось; требовалось лишь найти занятие, в котором голова будет нужнее рук.

Совсем рядом находилась гравировальная мастерская. Из коридора доносились редкие удары маленького молоточка, а через приоткрытую дверь тянуло металлической пылью, маслом и нагретым воском. Можно было зайти к мастеру Прайтлу, посмотреть на работу или взять мягкую заготовку с простым узором, не требующим большой силы. Но представив резец в дрожащих пальцах, я отказался от замысла ещё до того, как успел подняться. Даже если руки успокоятся через четверть часа, настроения для терпеливой работы с металлом точно не было.

Вместо этого я вспомнил об учебном кристалле памяти, который мне разрешили использовать сегодня, и тут же поморщился. В запасе оставалось шесть единиц Фокуса, но три из них составляли установленный Варреном неприкосновенный остаток, а значит, на занятие можно было потратить не больше трёх. Для поверхностного просмотра записи этого хватило бы; для хорошего, качественного Анализа похода за Арку (и чтобы взять новый уровень Анализа) — вряд ли. Хорн даже не напомнил о кристалле, похоже, решив, что сегодня полезнее будет заниматься Меткой. В общем-то он был прав: сегодня навык поднялся до третьего уровня, и для одного занятия этого более чем достаточно. Кристалл подождёт до утра, когда ресурс восстановится и его можно будет не только просмотреть, но и разобрать как следует.

Оставался бюллетень. На этот раз мне нужны были не учебные бумаги, а свежие сведения, причём как можно больше. Газеты и городские ведомости дадут цены, изменения в законах и слухи, а информация из архива Дома позволит проверить, как изменения сказались на настоящих поставках. Действующих договоров отец мне не покажет, зато завершённые и обезличенные материалы вполне может разрешить прочесть.

У дверей зала ждал Томас. Через него я передал отцу короткую просьбу: для подготовки торгового бюллетеня мне требовались разрешённые сводки за последние месяцы — городские цены, изменения пошлин и складских сборов, обезличенные итоги завершённых перевозок, сведения о задержках грузов и закрытых страховых случаях. Так запрос выглядел не ещё одной попыткой пролезть в закрытый архив, а нормальной рабочей просьбой с заранее обозначенными границами.

— Я буду ждать ответа в учебном архиве, — добавил я.

— Да, господин.

Томас и ушёл к отцу, я пошел к архивам.

Учебный архив занимал две комнаты. Первая служила читальным залом с длинными столами, шкафами каталогов, стойками для карт и высокими окнами, возле которых в пасмурную погоду даже днём приходилось зажигать лампы. Вторая находилась за обитой железом дверью — там же начинались хранилища и архивы, пока для меня недоступные.

Дежурный архивист поздоровался со мной без удивления и указал на свободный стол. Пока отец решал, что именно можно мне выдать, я взял каталоги открытой части и принялся составлять основу будущей работы.

Анализ я не включал. Приходилось читать обычным способом: выписывать даты, отмечать повторяющиеся названия товаров, сверять единицы веса и возвращаться к таблице, если число казалось знакомым. Медленнее, зато без расхода Фокуса. К тому же после прежней работы с бюллетенем я уже знал, какие материалы искать. Меня интересовали цены товаров, стоимость перевозки, повторяющиеся задержки и страховые доплаты; даже пустая таблица с такими заголовками быстро показала, чего не хватало в открытых источниках.

Примерно через полчаса архивист получил записку отца, прочитал несколько строк и сверил подпись. Затем подошёл к обитой железом двери, вставил в разные замки два ключа и поочерёдно повернул их. За дверью открылся короткий проход, заканчивающийся ещё одной решёткой. Внутрь работник ушёл один.

Через десять минут из глубины хранилища донёсся скрип колёс, после чего архивист вернулся с узкой тележкой, на которой лежали три папки и стопка городских ведомостей.

Самая толстая папка (Перевозки), содержала двадцать восемь дел. В каждом сохранили вид и примерный объём груза, первоначальную цену перевозки, запланированный и фактический сроки доставки, дополнительные расходы, причину задержки и окончательную стоимость. Названия Домов и имена торговцев обозначались номерами, точных маршрутов не было, но города отправления и назначения остались, чего вполне хватало для сравнения направлений.

Вторая папка содержала документы по хранению и страховым случаям. Семнадцать завершённых дел касались повреждения товара, задержек на складах, пересмотра страховой стоимости, доплат за лишние дни хранения и нескольких отказов в возмещении убытков. Здесь отсутствующей информации было больше: в двух делах сохранили только описание товара, сумму и окончательное решение. Третья папка, заметно тоньше первых, содержала копии городских распоряжений о сборах и пошлинах, изменения складских тарифов и внутренние пометки приказчиков о том, как новые правила сказались на настоящих расходах. Официальные объявления теперь можно было сопоставить с тем, сколько торговцы заплатили на деле, а городские ведомости за восемь недель позволяли проследить изменение цен.

— Всё это разрешено изучать, — сказал архивист, перекладывая папки на мой стол. — Выписки делать можете, но без номеров дел. Если понадобится полный текст какого-либо документа, отметьте его закладкой. Я передам запрос лорду Эдвину.

Материал был пригоден для работы, но далёк от идеального. Некоторые документы сократили так сильно, что причины решений стали неясны, где-то отсутствовали целые таблицы. Зато подборку составили не из случайных бумаг: папки были собраны по темам, а внутри каждой большинство дел можно было сравнить между собой. Передо мной оказалось бумаг на несколько дней обычной работы или на одно серьёзное применение Анализа.

Архивист не стал сидеть рядом со мной. Ему принесли ещё одну записку, после чего он снова ушел за обитую железом дверь. Дважды щёлкнули замки, а скрип колёс стал удаляться в глубину хранилища. Читальный зал вновь наполнили шелест бумаги, мерное тиканье больших настенных часов и редкие удары из гравировальной мастерской этажом выше.

Бледный свет из высоких окон ложился на папки и бумаги; предплечья всё ещё казались налитыми тяжестью, правое плечо ныло, а пальцы едва заметно подрагивали при касании. Читать это не мешало, а вот переписывать мелкие цифры несколько часов будет плохой идеей.

Ни броска, ни риска в первой части работы не было: задача оставалась неторопливой, времени хватало, а любую ошибку можно было исправить повторной сверкой.

Вместо попытки понять весь массив сразу я сначала привёл его в пригодное для работы состояние. К основным материалам отправились документы, в которых совпадали товары, направления или близкие даты; отдельно легли похожие перевозки без задержек и доплат; край стола заняли слишком сокращённые дела, единичные происшествия и бумаги, которые без полного текста нельзя было связать с остальными.

Городские распоряжения я подкладывал под те периоды, когда они действовали, а ведомости цен разложил по неделям. Теперь рядом оказались не папки с разными названиями, а части одной цепочки: объявленная пошлина, настоящая стоимость перевозки, задержка, складская доплата, решение страховщика и последующее изменение цены.

Во время работы я заметил и другую перемену: раньше приходилось сознательно напоминать себе, что одинаковые суммы нельзя сравнивать при разных единицах веса, что рост окончательной стоимости может объясняться не тарифом, а лишними днями хранения, а отсутствие страховой выплаты ещё не означает отсутствия ущерба. Теперь же подобные вопросы возникали сами.