Системный тактик 2 (СИ), стр. 32

В учебное крыло я спустился заранее и вошёл в тренировочный зал за четверть часа до назначенного времени. Здесь было прохладнее, чем в жилой части дома; каменные плиты сохраняли ночной холод, а высокие окна пропускали ровный серый свет. Оружие со стойки я не брал. После обещания матери не стоило самостоятельно применять Метку, а нагружать плечи до появления наставника было бы ещё глупее. Я ограничился медленной разминкой без клинка. Проверил колени, стопы и поворот корпуса, затем сел на скамью и прислушался к боли в мышцах после вчерашней работы.

Хорн появился ровно в одиннадцать. Сегодня он не направился к стойке с деревянными клинками: под мышкой была зажата кожаная папка, в руке — небольшой планшет с закреплённым листом.

Наставник остановился, заметив меня на скамье, и мельком осмотрел зал, словно проверяя, не успел ли ученик потренироваться без него

— Пришёл заранее.

— Как-то так вот вышло.

— Ну-ну…

Хорн положил папку на скамью и взглянул на планшет.

— Я тут до ночи разбирал то, что увидел вчера и понял, что твоя Метка даёт две возможности. Первая очевидна: выполнить движение правильно, пока навык показывает положение тела. Вторая важнее — сравнить правильное движение с тем, что осталось после прекращения поддержки. Если истратить весь Фокус на безупречные повторы под Меткой, ты получишь много безупречных повторений, но не узнаешь, какие их части тело способно воспроизвести самостоятельно. Поэтому работать будем циклами.

Дальше Хорн объяснил, что один цикл начнется с обычной демонстрации в его исполнении, чтобы я знал движение целиком и мог задать вопросы до расхода ресурса. Затем следовало наблюдение за приемом под Меткой, перенос навыка на себя и пять медленных выполнений с поддержкой. После этого Метка отключалась, а я дважды повторял приём самостоятельно. Хорн сравнивал результат с эталоном, записывал отличия и назначал короткий отдых. Минимальная цена полного цикла составит две единицы Фокуса: одна на наблюдение за наставником, вторая на собственный повтор.

— Если самостоятельный повтор получится правильным, больше Фокуса на это движение не тратим, — завершил инструкцию наставник. — Хотя я по-прежнему не верю, что твоё тело запомнит сложный прием после одного цикла. Люди так не учатся, особенно люди с твоей прежней координацией. Но вчера ты уже сделал одну невозможную вещь… В общем, посмотрим. Если появится ошибка, следующий цикл направим именно на неё. В идеале каждая дополнительная единица Фокуса должна исправлять что-то конкретное.

Главное отличие от обычного обучения заключалось в том, что никакая иная поддержка не позволяла на несколько минут почувствовать собственные суставы и мышцы точнее, чем за годы жизни. Хорн не пытался превратить Метку в волшебную кнопку, а строил вокруг неё обратную связь, которой прежнему Корбину не хватало.

— Сегодняшний предел — одиннадцать единиц, — сказал наставник. — Оставшиеся три единицы трогать не будем. Варрен пока не знает, насколько опасно полное истощение, а вчерашний осмотр доказывает лишь то, что, остановившись на двух, ты себя не угробил. Не будем проверять, на скольких единицах ты упадешь в обморок.

— Я согласен.

— Фокус восстановится за ночь, мышцы — нет, — продолжил Хорн. — Сегодня возьмёшь облегчённый клинок. Он достаточно тяжёлый, чтобы движение не превращалось в размахивание прутиком, но не забьёт плечи раньше, чем мы получим нужный результат.

На занятие Хорн выбрал не множество эффектных приёмов, а три связанных элемента. Первым оставался вчерашний нисходящий диагональный удар с проходящим шагом; его предстояло выполнить без Метки, чтобы проверить, сохранился ли рисунок после сна. Если тело помнило движение, расходовать Фокус на повторное обучение не требовалось. Если нет, первая ошибка сразу станет целью нового цикла.

Вторым элементом было возвращение в среднюю защитную позицию. Вчера я научился проводить клинок по правильной диагонали и не падать следом за ним, но после соприкосновения оружие оставалось низко и сбоку, а центральная линия — открытой. Теперь удар должен был заканчиваться не остановкой, а восстановлением готовности. После проходящего шага требовалось распределить вес между обеими ногами, вернуть таз над опорой, позволить рукояти поднять клинок по короткой дуге и вывести остриё к центру противника. Локти оставались опущенными, кисти — перед корпусом, а клинок закрывал путь к груди и одновременно готовил следующую атаку. Не отступление назад и не новый приём, а завершение предыдущего движения в положении, из которого можно продолжать бой.

Третьим Хорн выбрал зеркальный нисходящий удар с другой стороны. Принцип не менялся: толчок стопы, поворот таза, единое движение плеч и шаг с уходом с линии. Менялись сторона замаха и ведущая нога. Если Метка действительно помогала телу усваивать не внешнюю картинку, а структуру передачи усилия, зеркальный вариант потребует меньше Фокуса, чем первый. Если же навык просто записывал одну последовательность мышечных команд, обучение придётся начинать почти заново.

— Если после этого сохранятся силы и хотя бы четыре свободные единицы Фокуса, попробуем прямой укол из средней позиции, — добавил Хорн. — Дополнительная задача, не обязательная. Я всё ещё не согласен с твоим желанием ежедневно добираться до головной боли, но вчера ты доказал, что одна Метка может заменить десятки бесполезных повторений. Запрещать расходовать ресурс после этого было бы глупо. Будем тратить его так, чтобы в конце занятия ты мог честно сказать, что ни одна единица не ушла впустую.

Он подошёл к стойке, выбрал облегчённый ясеневый клинок. Протянул оружие мне.

— Начнём сегодняшнее занятие с проверки. Один вчерашний удар без Метки, без цели и без попытки добавить силу. Покажи, осталось ли что-то после сна.

Я принял клинок, встал на отмеченное место и несколько раз спокойно вдохнул. Оружие оттягивало руки достаточно, чтобы любое неверное движение сразу стало заметным.

Левая нога заняла переднюю позицию, клинок поднялся справа над плечом. Я перенёс вес, начал проходящий шаг и повёл оружие по знакомой диагонали.

Удар получился узнаваемым, но неправильным. Правое плечо поднялось раньше времени, пытаясь заменить собой запоздавший поворот корпуса, а задняя нога коснулась пола на долю мгновения позже клинка. Вчера шаг, таз, плечи и оружие составляли одно движение; сегодня память сохранила порядок, но тело снова разложило его на отдельные команды и выполнило с небольшими промежутками.

Первым желанием было повторить удар немедленно и доказать, что неудача случайна. Однако я тут же погасил раздражение: если цель занятия состояла в поиске ошибок, нечего было сердиться на первую же найденную.

Хорн немедленно поднял ладонь, не позволяя повторить попытку.

— Остановись и опусти клинок. Теперь у нас есть две конкретные ошибки, а значит, программа уже работает.

Я опустил ясеневый меч и выдохнул. Что ж, давай работать над ошибками, Корбин…

Интерлюдия

Письмо прочитано уже дважды. В первый раз за столом, и второй уже здесь, в ванне.

Печать настоящая. Почерк Корбина она тоже узнает: тот же наклон букв, тот же сильный нажим в начале строки. Несколько выражений похожи на те, которые он использовал раньше.

Корбин всегда старался писать умно. Он выбирал сложные слова, тщательно строил предложения и избегал всего, что казалось ему слишком простым. Но раньше он делал это, чтобы произвести впечатление. За красивыми фразами обычно скрывалось желание показать свое образование, напомнить о положении.

Здесь все иначе.

Автор письма тоже подбирает слова, но не ради красоты. Ему важно точно передать мысль. Он отвечает не только на отдельные фразы Марики, но и на то, что она хотела ими сказать. Он не соглашается с ней из вежливости, но и не спорит ради самого спора.

Особенно странно звучит его вопрос. Раньше Корбин спрашивал о чем-нибудь только затем, чтобы после ответа снова заговорить о себе. Сейчас же кажется, что ему действительно интересно мнение Марики. Не потому, что так положено вести переписку с невестой. Он хочет понять ее ответ и, возможно, изменить свое мнение.