Системный тактик 2 (СИ), стр. 30

Он развернул письмо и прочитал особенно вежливую строку:

— «Мы с облегчением услышали от общих знакомых, что здоровье молодого господина Даллоса позволило ему совершить непродолжительный семейный выезд».

Вейры получили официальное письмо о постельном режиме, а затем независимо узнали, что больной наследник обедал в лучшем кондитерском доме города. Формально семья Марики радовалась моему выздоровлению. Фактически нам сообщали, что новости дошли до них раньше следующего письма и теперь хотелось бы увидеть меня и понять, что именно правда — официальные вести или слухи.

Выходило, Нелла Роуд или кто-то из её спутниц успел поделиться встречей, а дальше слух проделал по городу путь, на который нашей карете потребовалась бы половина дня. Впрочем, именно этого я и ожидал, когда назвал Бренну срок возвращения. Неприятно было лишь обнаружить, что семейство невесты тоже входит в число этих слушателей и получает не только выгодную для меня часть новости, но и повод усомниться в прежних объяснениях Даллосов.

Хотя и это можно обставить с выгодой — они тянули с ответом, и писать им вдогонку нечто вроде «Корбин точно-точно поправляется» было бы унизительно для Даллосов.

— Ничего страшного не произошло, — подтвердил Эдвин. — Между письмом и выездом прошло достаточно времени, у них не появится нежелательных вопросов.

Из вороха бумаги Эдвин выудил второй конверт — небольшой, светло-серый, запечатанный ровной каплей воска. На нём аккуратным женским почерком было написано: «Господину Корбину Даллосу».

— Это от Марики. Конверт никто не вскрывал, — сказала Мира.

Элина немедленно перестала заниматься пустым блюдцем.

— Это от Марики⁈ А она приедет?

— Возможно, если мы сегодня согласуем визит, — ответила мать.

— Скажите, что она приедет! Она интересная! Вы же не будете разговаривать без меня?

Сестра выразительно посмотрела на меня, как бы говоря, что во второй раз подряд закрыть вопрос пирожными не получится.

Впрочем, визит Вейров не требовал обсуждать происхождение класса, поэтому и причин исключать Элину из нашего круга общения я не видел.

Эдвин протянул конверт за спину. Слуга принял его и перенёс ко мне.

Я посмотрел на имя и неожиданно для себя задумался: действительно ли девушка из Дома Вейров должна называть мужчину другого Дома господином?

Память Корбина нашла ответ без особых затруднений. Надпись на внешнем конверте была не личным обращением, а формулой доставки — подходящей для человека без самостоятельного титула. Я оставался наследником, но ещё не стал главой семьи и потому не являлся «лордом Даллосом». Внутри Марика, уже знакомая и помолвленная со мной, скорее всего обратится просто «Корбин», сохранив уважительное «вы».

Поразительно, сколько правил требовалось, чтобы два подростка могли обменяться несколькими листами бумаги…

— Итак, Вейры предлагают приехать через два дня, после заключения Варрена, — сказал отец. — Ответ нужно дать сегодня.

На скучное утро рассчитывать явно не приходилось. Отец вернулся к своему чаю, Мира наблюдала за мной поверх чашки, а Элина изо всех сил изображала человека, которого совершенно не интересует содержание конверта. Получалось у сестры хуже, чем у Эдвина улыбаться.

— Я согласен на визит, — произнёс я. — К тому времени Варрен успеет провести контрольный осмотр, а скрываться от Вейров после собственного выезда будет довольно странно и не слишком вежливо. К тому же восстановление действительно продолжается: сегодня я стал ловчее на целую единицу.

Эдвин коротко кивнул, приняв и решение, и пояснение. Мира сразу улыбнулась, потому что услышала главное: я восстанавливаюсь. Элина тоже обрадовалась, хотя по её лицу было понятно, что слова о единице она восприняла как не особенно удачную шутку.

Я спокойно закончил завтрак, не вскрывая письмо. Элина держалась почти героически: не спросила, что написала Марика, не попыталась выхватить конверт, но едва не подпрыгнула, когда я ногтем колупнул печать.

— Ты будешь читать его здесь? — всё-таки не выдержала сестра.

Я допил чай, промокнул губы салфеткой и поднялся.

— Касаемо визита, я не вижу причин оставлять тебя за дверью, если Вейры не попросят об обратном.

Элина просияла, но тут же постаралась вернуть лицу равнодушие, чтобы не показать, насколько сильно её занимал ответ. Сестра проводила конверт взглядом, каким обычно смотрят на последнюю карту от спрятанного сокровища, однако за мной не бросилась.

Я вышел из столовой, сжимая бумагу в руке. До прихода Хорна оставалась пара часов. Достаточно времени, чтобы прочесть письмо, а может, и составить ответ.

Глава 13

Томас проводил меня до двери, убедился, что я не собираюсь немедленно падать, и отступил с тем бесстрастным выражением, за которым хороший лакей мог скрывать как полное доверие, так и намерение через минуту проверить, не лежит ли молодой господин на ковре.

Я закрыл дверь, прошёл к письменному столу и положил светло-серый конверт перед собой.

Официальное письмо Вейров выглядело именно так, как полагалось посланию одного старого Дома другому: плотная дорогая бумага, герб на тёмно-зелёном воске и достаточно внешних признаков важности, чтобы даже неграмотный посыльный понимал цену потери. Здесь ничего подобного не было. Ни корабля с весами, ни имени отправителя, ни даже личного оттиска. Только моё имя, ровно выведенное на лицевой стороне, и небольшая капля тёмно-синего воска.

Воск сломался с сухим щелчком. Внутри лежал один лист плотной бумаги, сложенный втрое; почерк оказался аккуратным, прямым, без украшений и длинных росчерков. Строки шли настолько ровно, словно Марика подкладывала под лист разметку.

Корбин,

я рада узнать, что Ваше восстановление идёт быстрее, чем можно было заключить из первого письма Ваших родителей.

Вчера вечером мне сообщили, что Вы были в Доме Валье и говорили о возвращении в лицей до предварительного отбора. Я не стала спрашивать у наших общих знакомых, точно ли они передали Ваши слова, и предпочитаю спросить у Вас лично.

Моя мать предлагает навестить Вашу семью после осмотра мастера Варрена. Если встреча состоится, я приеду вместе с ней.

Я не прошу сообщать мне подробности лечения и не считаю, что имею право требовать их. Однако Ваше обучение и дальнейший путь исследователя имеют отношение к соглашению между нашими Домами. Следовательно, они касаются и меня — так же, как мои способности, обучение и будущие решения касаются Вас.

Я хотела бы услышать от Вас, действительно ли Вы намерены вернуться в лицей до отбора и рассчитываете ли участвовать в осенних показах. Будет лучше, если хотя бы часть вопросов о нашем будущем мы станем задавать друг другу, а не получим ответы от родителей после того, как они уже обо всём договорятся.

Если моё присутствие сейчас будет для Вас утомительно или нежелательно, сообщите об этом прямо. Я не сочту отказ неучтивостью и не стану искать в нём скрытый смысл.

Марика Вейр

Я перечитал письмо, на этот раз медленнее, обращая внимание не только на прямой смысл, но и на то, чего Марика предпочла не писать. Она не выражала восторга по поводу выздоровления, не изображала тревожащуюся невесту и не спрашивала, насколько я слаб. Не предлагала помощь, не требовала медицинского отчёта и не пыталась выяснить, почему семейство Даллосов сначала сообщило о постельном режиме, а затем вывезло наследника обедать в Валье. Для пятнадцатилетней девушки, помолвленной с человеком, которого она видела несколько раз в присутствии родителей, подобная сдержанность выглядела логично и честно.

Зато Марика успела сделать три вещи. Показала, что слух о моём возвращении вышел далеко за пределы лицея. Напомнила, что перспективы исследователя включены в условия помолвки и потому моё обучение является не только личным делом. Наконец, предложила разговаривать напрямую, не позволяя Эдвину, Мире и старшим Вейрам полностью определять отношения двух людей, которых собирались связать на всю жизнь. Всё это было сформулировано вежливо, осторожно и очень разумно.