Системный тактик 2 (СИ), стр. 2

В Эваларме уже существовали банки, типографии, страховые общества, фабрики и развитая торговля. Мне не требовалось изобретать капитализм. Он уже сидел в кабинете отца, пил остывший кофе и через Эдвина объяснял мне, что управляющий, который совсем не ворует, подозрителен. Поэтому возможные пути увеличить капитал выглядели не как блестящие дорожки к богатству, а как список проблем, каждая из которых желала сначала сожрать мое время, затем деньги, а потом еще и репутацию.

Торговля информацией? Не тайнами Дома, разумеется, я пока не сошел с ума. Аналитические отчёты, оценки маршрутов, сравнение экспедиционных записей, прогноз рисков. Хорошее направление, но для него требовалась репутация. Тактика без репутации могут только высмеять, особенно если Тактик выглядит как болезненный мальчишка.

Инвестиции? Вкладывать средства в предприятия, которые недооценены другими? Звучит красиво, но додуматься до этого может только человек, который никогда не видел настоящей бухгалтерии. Без доступа к отчетности и к людям такие вложения превращались в азартную игру, а азартные игры мне никогда не нравились.

Можно заняться улучшением существующего дела: найти предприятие Дома или партнеров, где земные методы учета, рекламы или организации дадут преимущество. Самый реалистичный вариант.

Создание нового продукта на основе Земных?

Хм… Возможно. У отца и типография есть. Можно печатать там макеты, учебные материалы, удобные шаблоны для тактических разборов.

Возможно, создание настольных моделей для лицеев и наставников. До двенадцати тысяч на игрушечных макетах не добраться, но первый доход и опыт получить можно.

Посредничество? Свести тех, кому нужен товар, с теми, у кого он есть, и получить долю? Уже близко к работе Даллосов, но самые вкусные места наверняка уже заняты.

Арочные находки оставались самым быстрым и самым смертельным путем обогащения. За Аркой находили вещи, которые стоили куда больше двенадцати тысяч. Очень редко, разумеется, но бывало. Только сначала надо стать человеком, которого вообще возьмут за Арку, а потом искать редчайшие сокровища и не потребуется: высокий уровень Тактика сам станет источником дохода. Хороший Тактик, отряд которого возвращается живым и с добычей, сумеет заработать и десять тысяч золотых, и двадцать. Но для этого, опять же, нужно попасть за Арку.

Получался замкнутый круг: чтобы развить класс быстро и качественно, нужны учебные кристаллы, инструменты и мастера. Для всего этого требовались деньги. Чтобы заработать большие деньги, пригодился бы развитый класс.

Значит, начинать следовало с тех возможностей, которые не обещали двенадцати тысяч, но могли построить механизм, приносящий ресурсы. Небольшое предприятие. Доля. Услуга. Возможно, улучшение одного из уже существующих активов Дома в обмен на часть прибыли.

С этими мыслями я и дошел до столовой.

Если честно, стоило бы сперва придумать идеальный план, написать его красивым почерком, проверить расчеты, затем торжественно явиться к отцу и заявить, что его сын не бесполезный слабак, а будущий деловой гений. Но жизнь, как обычно, не выдала мне времени на красивую подготовку.

Столовая встретила запахом горячего хлеба, масла и жареных грибов. У окон уже раздвинули шторы, и утренний свет ложился на белую скатерть длинными прямоугольниками. Мира уже пообедала и перебирала письма между глотками фруктового чая. Элина осторожно намазывала варенье на хлеб, стараясь распределить его до самого края, словно от правильности этого действия зависело благополучие семьи.

— Доброе утро, мама, — сказал я, остановившись у стола и чуть склонив голову. — Доброе утро, Элина.

Сестра подняла глаза, улыбнулась, кивнула и тут же вернулась к своему хлебу. Мира посмотрела на меня внимательнее, чем смотрят на просто вошедшего сына. Проверила лицо, походку, плечи, цвет кожи и, кажется, даже посмотрела, дрожат ли у меня руки.

Спустя минуту к нам присоединился отец. Вошел, кивнул нам и молча сел на свое место.

Я некоторое время молча ел. Грибы оказались достойными, хлеб — мягким, масло — настоящим, домашним. Я ел, думал о деньгах и, видимо, слишком плохо изображал нормального сына за семейным столом.

— Корбин, — произнес отец, откладывая нож, — ты уже несколько минут смотришь на пустую тарелку. Что занимает твои мысли?

Мира подняла взгляд от писем. Элина тоже подняла взгляд, причем сестра смотрела куда осторожнее.

— Пытаюсь понять, могу ли увеличить собственный капитал, — ответил я.

— Вот как? И для чего?

Можно было ответить совершенно по-разному. «Для независимости», «чтобы доказать свою полезность», «для обучения». Можно было выдумать что-нибудь безопасное, удобное для всех. Но если уж я собирался жить в этом доме не как больной питомец, которого гладят по голове и не подпускают к дверям, а как человек, имеющий собственные планы, стоит сказать им правду.

— Для ритуала укрепления основы.

Мира поперхнулась чаем. Пальцы, держащие очередное письмо, побелели.

Элина перевела взгляд на мать, потом на отца, затем на меня. В ее глазах появилась растерянность.

Отец не изменился в лице так заметно, но я увидел, как напряглась линия его плеч. Похоже, зря я сообщил семье, что собираюсь копить деньги на рискованную процедуру, которую они, вероятно, уже отклонили как неприемлемую.

— Это слишком опасно, — сказала Мира. Голос у нее был мягкий, но в этой мягкости не было ни грамма уступчивости. — Корбин, детка, такие вещи не обсуждают между ложкой каши и чаем.

— Твоя мать права, — произнес отец и покачал головой. — Ритуал действительно опасен. И очень дорог…

— Я не собираюсь проходить его сейчас. Накопление такого капитала затянется надолго. Возможно, когда-нибудь я все-таки не удержусь и потрачу их на что-нибудь другое. А возможно, когда сумею накопить двенадцать тысяч, вы к тому времени поверите в мою самостоятельность и разрешите провести процедуру. В любом случае я не прошу у вас денег. Я просто сообщаю о своих планах.

Мать это не переубедило. Ни один диалог, никакие правильные слова не могли отменить пятнадцать лет, полных страха за меня.

А вот отец неохотно кивнул, признавая за мной право иметь собственные планы.

— Хорошо, — сказал он.

— Милый! — вмешалась Мира. — Варрен уже рассматривал эту возможность три года назад, и риск признали неприемлемым.

— Для прежнего состояния, — добавил я.

Мать посмотрела на меня с такой болью, что я едва не пожалел о сказанном. Не потому, что был неправ, а потому, что правота иногда бьет по людям хуже откровенной глупости. Нужно будет разобраться в причинах ее чрезмерной опеки. Должен быть мотив глубже обычной материнской тревоги.

— Корбин, милый, твое состояние не стало лучше после срыва.

— Пока не стало.

В столовой повисла тишина. Даже Элина перестала мучить хлеб и теперь смотрела на нас во все глаза.

— Я не собираюсь спорить с медициной, — сказал я уже спокойнее. — Не собираюсь тайно покупать ритуал у шарлатана и ложиться в неизвестный контур. Не собираюсь красть деньги, подделывать разрешения или изображать взрослого мага, которому все можно. Я говорю о цели, для которой мне нужны деньги, и о том, что хочу научиться их зарабатывать.

Говорил я это им, а думал о другом.

Двенадцать тысяч золотых! Смогу ли я преумножить четыре сотни золотых, которых (ха-ха) у меня тоже как бы и нет, используя земные знания и класс Тактика? Не знаю. Возможно, потеряю деньги на первой же попытке. Возможно, выяснится, что местные купцы знают о торговле больше, чем мужчина, который в прошлой жизни рассекал на коляске и даже в институт и колледж не ходил. Но быть слабым мне не нравилось. Я ненавидел это ощущение еще с прошлой жизни. В прежней жизни я научился жить со слабостью, но здесь собирался от неё избавиться всеми возможными способами.

— Я прошу только понять меня, — добавил я. — До ритуала годы, даже если всё пойдет хорошо. За эти годы я либо докажу, что могу принимать решения, либо сам пойму, что процедура не стоит риска.