Звоните Манькову! Дилогия (СИ), стр. 57
– Почему сразу змею? – басовито, с легкой ленцой отозвался Зимов. – Нормальные, толковые ребята. Работают, никого не трогают.
– Но этот ваш «толковый» пацан меня кинул! – процедил сквозь зубы Евгений. Интеллигентный лоск начал слетать с него на глазах, обнажая привычную блатную суть.
Зимов медленно повернул голову и перевел свой пронзительный взгляд на меня.
– Ты деньги у него брал? – по‑военному сухо спросил генерал.
– Ни копейки, – твердо ответил я, спокойно выдержав этот взгляд. – И вообще, я этого гражданина сейчас вижу ровно третий раз в своей жизни. А во вторую нашу встречу он заявился ко мне с быками и попытался отжать у меня мой бизнес.
– Мы обо всем договорились! – Евгений Владимирович начал потихоньку закипать. – А этот щегол мало того, что слово нарушил, так еще и моих помощников подставил!
Кустистые седые брови генерала медленно поползли вверх.
– Твоих помощников? – переспросил Зимов, а затем вдруг громогласно, раскатисто расхохотался. – Помощников⁈ Это ты сейчас про двух отмороженных придурков говоришь, которые заперлись ко мне и решили права качать⁈
Генерал был абсолютно в своем праве. Причем как с точки зрения Уголовного кодекса, так и по суровым уличным понятиям. Отмороженные гориллы Евгения Владимировича внаглую приперлись к Зимову «домой» – на его территорию – и не проявили ни капли элементарного уважения ни к хозяину, ни к местным порядкам. За такое в то время наказывали быстро и жестко.
Евгений Владимирович скривил губы, проглатывая раздражение и пытаясь сохранить лицо.
– Кстати, Юрий Иванович, – процедил он, сменив тон на более примирительный, но с явными нотками давления, – заявление на моих парней из милиции неплохо было бы забрать. Из‑за мелкого недоразумения пацанам судьбы ломать – не дело.
Генерал презрительно прищурился сквозь сизый дым и неторопливо раздавил окурок в хрустальной пепельнице.
– С какой такой великой радости? – осведомился Зимов. – Твои помощники – ты их из этого дерьма и вытягивай. У меня тут не детский сад, чтобы сопли за каждым хулиганом подтирать.
И тут старый вояка тоже был прав на все сто процентов. Железная мужская логика, против которой не попрешь. Кто эту кашу заварил, тому ее теперь и расхлебывать полной ложкой. Евгений Владимирович мог бы попробовать и давануть авторитетом, но… ты попробуй такого продавить. Зимов и по внешности, и по характеру – глыба! Фиг такого с места сдвинешь!
– Хорошо, с парнями я сам вопрос решу, – неохотно процедил Евгений Владимирович, сдавая назад. – Согласен, тут их косяк, берега попутали. Но с этим‑то деятелем мы что делать будем? – он небрежно, словно на пустое место, кивнул в мою сторону.
– А чего с ним решать? – спокойно, без единой эмоции на каменном лице поинтересовался Зимов.
– Как чего? Вернуть его на место, под мою крышу, – усмехнулся Евгений, вкрадчиво понизив голос, предлагая генералу выгодную сделку. – Ну или счетчик ему по полной включить. За дерзость, за моральный ущерб и потраченное время. Он ведь, крысеныш, нас с вами лбами столкнуть хотел! Хорошо еще, что мы с вами люди серьезные, трезвомыслящие – сели и поговорили по душам. А то ведь совсем некрасиво могло получиться…
Генерал неспеша повернул голову и перевел свой давящий взгляд на меня.
В этот момент мой пульс мгновенно подскочил до ста двадцати ударов в минуту. А может, и до всех ста восьмидесяти. Сердце ухнуло куда‑то в район желудка, во рту пересохло.
Я предельно ясно осознал: если сейчас этот прагматичный вояка решит, что худой мир с авторитетом ему выгоднее, чем призрачные услуги какого‑то сопливого пацана‑юрисконсульта… мне конец. Меня просто скормят этому лощеному медведю прямо здесь, не сходя с места.
Глава 2
– В тысяча восемьсот шестьдесят первом году, – невозмутимо произнес генерал, неторопливо вытягивая из пачки новую папиросу.
– Что, простите? – Евгений Владимирович осекся, сбитый с толку этим внезапным историческим экскурсом.
– В тысяча восемьсот шестьдесят первом году в нашей стране крепостное право‑то отменили, – раздельно и веско пояснил Зимов, разминая папиросу пальцами. – Как я тебе мальца верну? В кандалы закую и скотчем перемотаю, как посылку?
Евгений Владимирович раздраженно скрипнул зубами, окончательно теряя свой лощеный дипломатический вид.
– Юрий Иванович, вам должны были звонить. Из областной администрации.
Опа! Мой пульс скакнул за все мыслимые пределы. Этот Женя‑Медведь умудрился подключить кого‑то с самого верха! И ради чего⁈ Ради такой мелкой, ничего не значащей сошки, как я⁈
И тут до меня наконец‑то дошло. Дело было вообще не в деньгах и не в прибыльности моей конторы. Для него мой дерзкий побег через окно и милиция, повязавшая его личных быков, стали личным оскорблением. Звонкой пощечиной. А спускать такого рода оскорбления на тормозах людям его статуса категорически неприемлемо – авторитет пошатнется. Медведь пришел мстить.
Генерал чиркнул спичкой, прикурил, глубоко затянулся и спокойно кивнул:
– Звонили, ага.
Всё. Финиш. Приплыли! Вот теперь мне точно писец! Точнее – медведь. Вот он сидит напротив и ручки в предвкушении потирает, торжествующе скаля зубы. Мозг лихорадочно заработал в режиме аварийного спасения: надо срочно думать, как хотя бы ребят из‑под удара вывести. И какие условия прямо сейчас предложить Евгению, чтобы он не закопал меня живьем в ближайшей лесополосе…
– И? – победно изогнув бровь, поторопил генерала Евгений Владимирович, предвкушая безоговорочную капитуляцию старого вояки.
– Знаешь, Женя, – генерал выпустил густое облако дыма к потолку и тяжело оперся локтями о стол. – У меня своя администрация есть.
Он поднял руку и выразительно постучал узловатым пальцем по золотой генеральской звезде на своем погоне.
– У всех, кто к моей администрации принадлежит, вот такие штуки на плечах имеются. А те, у кого их нет, – Зимов прищурился, глядя авторитету прямо в глаза, – они мне, извини, не указ.
Евгений ответил генералу таким же тяжелым, немигающим взглядом. Они что, реально решили в гляделки поиграть⁈
– Ты что, генерал, – процедил Евгений, окончательно отбрасывая остатки вежливости и переходя на «ты», – решил со мной войну начать?
Зимов вдруг странно дернулся и утробно заухал, как старый филин. Секунду спустя я с изумлением понял, что он смеется. Генерал хохотал – искренне, раскатисто, откинувшись на спинку кресла и сотрясаясь всем своим грузным телом.
– Войну? – переспросил Зимов, утирая выступившую от смеха слезу и глядя на местного авторитета с откровенной, уничтожающей жалостью. – С тобой⁈ Да ты вообще представляешь себе, ухарь, что такое настоящая война⁈ А⁈ Ты с кем, твою мать, воевать собрался, Наполеон в пальто⁈
Лицо Евгения исказила гримаса неконтролируемой ярости. Он вскочил с кресла. Маска солидного «бизнесмена» слетела окончательно, обнажив оскал смертельно опасного хищника.
– Пожалеешь, генерал, – прошипел он, злобно глядя то на Зимова, то на меня. – Сильно пожалеешь. Вы еще оба кровью умоетесь.
– Вали отсюда! – рявкнул Зимов, мгновенно прекратив смеяться. – Вали с моей территории, пока в ментовском «бобике» следом за своими дружками не уехал! И это еще в лучшем случае!
Женя‑Медведь тяжелым шагом дошел до двери, взялся за ручку и резко обернулся. Его перекошенное лицо красноречиво говорило о том, что он отчаянно хочет напоследок бросить какую‑нибудь многообещающую гадость. Но под презрительным прицелом генеральских глаз подходящих слов у местного авторитета так и не нашлось. Он лишь злобно сверкнул глазами, выскочил в коридор и с силой шарахнул дверью.
– Войной он меня пугает, титька тараканья… – в сердцах проворчал генерал себе под нос, с раздражением раздавливая окурок в пепельнице. – Ты видел его, а, Олег? Вояка выискался!
– Юрий Иванович, за ним явно кто‑то очень серьезный стоит, – осторожно заметил я, прислушиваясь к стихающим в коридоре тяжелым шагам. – Раз уж по этому вопросу из самой областной администрации названивали…