Звоните Манькову! Дилогия (СИ), стр. 34
Младший бык подскочил ко мне и с силой толкнул в плечо. Я отлетел на пару шагов и ударился спиной о косяк гаражных ворот.
— Ты чо, сука, нас за кидал держишь⁈ — проорал он мне прямо в лицо, брызгая слюной. — Мы тебе за базар сейчас поясним! Сказали баксы — значит баксы! Подписывай давай! У нас дела ждут!
Глава 17
Я окончательно понял, что раскусил до смешного наивную схему братков. Подсунули мне бумажку, я бы ее подмахнул не глядя, сунули бы мне в зубы двенадцать тысяч деревянных и сказали: «Свободен». А если бы я начал вякать — просто задавили бы силой. Но вякать я начал раньше времени, что в планы этих «покупателей» явно не входило.
— Ты беспределишь… — прохрипел я.
— А ты кто такой, чтобы мне указывать⁈ — распалялся бык все больше и больше. — Хочу и беспределю! Ключи отдал! И документы подписал, падла!
— Слышь, тормозни! — внезапно раздался голос Степана.
Он неожиданно вырос прямо за спиной молодого быка.
Тот среагировал молниеносно: с размаху залепив мне тяжелым кулаком под дых, он начал резко разворачиваться… только для того, чтобы всей своей массивной челюстью с налета напороться на сокрушительный удар Степы. Бил Степан снизу вверх — кажется, в боксе это называлось апперкотом. Голова у братка отлетела назад, и он рухнул в снег как подрубленный.
Вот только радость от этого триумфального момента мне конкретно подпортил тот факт, что я совершенно не мог дышать. Меня скрючило так, что я едва видел происходящее, судорожно хватая ртом морозный воздух.
— Ты что творишь⁈ — истошно взревел старший.
Его правая рука стремительно скользнула за пазуху.
Пушка! У него там точно была пушка! Мне вдруг стало до чертиков обидно: вот так нелепо пристрелят прямо у гаражей, как бродячую собаку, вот и закончится вся моя новая судьба, толком не успев даже начаться!
— Руки на голову! На колени!
Огромный черный пистолет в руках Степана появился словно по мановению волшебной палочки! А голос! Такой леденящий, металлический голос перед зеркалом дома точно не натренируешь. Именно такой первобытный рык всегда отличал настоящего хищника от дворового пса.
Старший браток, так и не достав оружие, испуганно вскинул руки вверх.
— На колени! — Степан медленно приближался к побелевшему от ужаса «покупателю». — На колени, сука! Или стреляю!
Тот мешком бухнулся прямо в истоптанный снег.
— Руки за голову, — продолжил чеканить Степан, аккуратно обходя его со спины.
Он жестко приставил ствол прямо к затылку братка и свободной рукой быстро, профессионально обшмонал его карманы. Вытащил небольшой вороненый пистолет и, не глядя, сунул его в задний карман своих джинсов.
Степан мельком глянул на меня.
— Все, порядок! Ты как?
— Я… — я едва смог судорожно вздохнуть, — сейчас кишки выблюю.
Может быть, у моего нового тела и имелись серьезные проблемы с мышечным каркасом, но вот злости и духовистости мне было не занимать. Я увидел половинку силикатного кирпича, сиротливо лежащую у створки ворот. Поднял ее. Выпрямился. В глазах тут же поплыли темные круги, но я упрямо сделал первый шаг, затем второй. И занес тяжелый кирпич, чтобы с размаху обрушить его на лысеющую макушку старшего.
Тот отчаянно зажмурился и истошно заорал: — Стой! Не надо!
— Остановись! — рявкнул Степан.
— Почему? — прохрипел я. — Они бы нас…
— Мы купим машину! Купим! За четырнадцать! — заверещал браток, инстинктивно вжимая голову в плечи.
— А давай за пятнадцать? — резонно предложил Степан. — Надо же как-то компенсировать наши… моральные неудобства!
— Пятнадцать! Хорошо, забираем за пятнадцать!
Степан вопросительно посмотрел на меня: — Ну? Что скажешь?
Слепой гнев внутри прямо-таки орал: «Бей!». Но… далеко ли этот гнев меня заведет? Да и я понятия не имел, как в этих реалиях прятать трупы.
— Годится, — выдохнул я и медленно опустил кирпич.
Степан тоже немного опустил свое оружие, но убирать его обратно за пояс явно не торопился.
— Встал! — жестко скомандовал он. — Пошел к машине!
Мы подошли к «Чероки» и распахнули заднюю дверь. Нотариус сидел, вцепившись пальцами в свой портфель, с глазами размером с чайные блюдца.
— Не бойтесь, — миролюбиво произнес я. — К вам мы никаких претензий не имеем. Но надо бы расписочку переделать. Впишите не двенадцать, а пятнадцать тысяч. Долларов, но по курсу в рублях.
Нотариус судорожно закивал и дрожащими руками вытащил из папки новый бланк.
— Зачем время тратить? — нахмурился Степан. — Забрали бабки и до свидания.
— А завтра к тебе мусора приедут, и что ты им скажешь? Что бабки под стволом возле гаража выбил? — ответил я и тут же повернулся к дедку: — Вы пишите-пишите, не отвлекайтесь. Две копии, пожалуйста. Все должно быть так, чтобы комар носа не подточил!
— Все будет в лучшем виде! — пропищал нотариус, торопливо заполняя бумаги и испуганно косясь на старшего братка.
— Давай, отсчитывай, — кивнул Степан покупателю. — Слюнявь капусту.
Браток послушно полез в свою барсетку, достал пачку долларов и принялся отсчитывать купюры. Его подельник тем временем так и лежал в снегу, не шевелясь.
— Ты его не убил? — спросил я у Степана, кивнув на распластанного молодого быка.
— Да даже если и убил, не велика потеря, — совершенно безразлично отозвался тот. — Цепь на ноги намотаем и в реку. Делов-то.
— Ну вот, сбился, — вздрогнул старший браток, у которого от таких живописных перспектив затряслись руки. — Придется заново считать.
— Считай-считай, — усмехнулся Степан. — Я потом за тобой всё равно перепроверю.
Я тоже всё тщательно перепроверил, но уже за нотариусом. Внимательно перечитав написанные от руки документы, я с удовлетворением поставил под ними свою подпись. Затем заставил расписаться во второй копии «счастливых» обладателей «Чайки».
Тем временем молодого бычка наконец-то привели в чувство, хорошенько потерев его рожу снегом. Он замычал, замотал головой и попытался было снова вскочить на ноги, но старший тут же схватил его за воротник кожанки и с силой осадил обратно на корточки.
— Ша, братан, остынь! — рявкнул он. — Мы с людьми к полному взаимопониманию пришли! Все порешали.
— Какому пониманию⁈ — прохрипел тот, сплевывая на снег розовую слюну и держась за опухающую челюсть. — Они ж меня…
— Заткнись и слушай сюда, — прошипел старший ему на ухо, но так, чтобы четко слышали и мы. — Сделка закрыта. Машину мы купили. Всё абсолютно ровно. Понял меня?
Бычара злобно зыркнул в нашу сторону, но спорить со старшим не рискнул и мрачно кивнул. Старшой повернулся к нам, натянув на лицо максимально дружелюбную улыбку.
— Пацаны, претензий не имеем. Тачка наша.
— Вот и славно, — я кинул им ключи от машины. — От души поздравляю с удачной покупкой. Надеюсь, «Чайка» будет вас только радовать!
— Ага, радости уже полные штаны, — буркнул старший, помогая своему напарнику подняться из сугроба.
Молодой бугай уселся за руль «Чероки», а старший забрался в мою «ласточку». У меня аж в носу засвербило — чуть слезы не навернулись от расставания с машиной. Но внезапный порыв эмоций быстро погасила одна крайне интересная мыслишка. Я быстрым шагом подошел к внедорожнику.
Бандит, сидевший за рулем, недовольно приоткрыл окно:
— Ну че тебе еще надо?
Степан свой ствол демонстративно убирать не торопился. Поэтому, отчетливо чувствуя, что спина у меня надежно прикрыта, я мог позволить себе немного поборзеть.
— Вас как зовут? — спросил я, игнорируя быка и обращаясь прямо к съежившемуся на заднем сиденье гному-нотариусу.
— Наум Григорьевич, — робко пискнул тот.
— Наум Григорьевич, а визиточки у вас случайно не найдется?
Нотариус затравленно посмотрел на братка. Тот, скривившись, нервно кивнул. Наум Григорьевич суетливо полез во внутренний карман, достал картонный прямоугольник и протянул его мне через приоткрытое окно.
«Кагановский Наум Григорьевич, нотариус». Ниже разместился номер телефона.