Звоните Манькову! Дилогия (СИ), стр. 105

– Запугивают, значит, – констатировал я, чувствуя, как внутри просыпается охотничий азарт. – А обосновывают чем? Нельзя же просто прийти с улицы и сказать «теперь мы тут хозяева». Должна быть бумажка.

Николай Петрович закивал, дрожащими руками открыл потертую картонную папку и вытащил официального вида документ.

– Вот. Прислали вчера. Сказали, подписать добровольно, иначе по суду вообще землю отберут и всё бульдозерами снесут.

Я взял бумагу. Внешне всё выглядело чинно‑благородно. «Уведомление о реорганизации и передаче в доверительное управление». Некое ТОО… я прищурился, вчитываясь в название. ТОО «Анжелика‑Инвест».

Я едва сдержал смешок. Вот же еще одни любители красивых названий! Прямо как наша Аленка со своей «Эвелиной». «Инвестиции в Анжелику» – звучит, конечно, чертовски романтично. Особенно когда эти самые инвесторы приходят к пенсионерам с бейсбольными битами и угрозами.

Сама же суть документа была слеплена на коленке. Эта «Анжелика» ссылалась на какое‑то мутное постановление районного земельного комитета о «нарушении целевого использования земель» и предлагала кооперативу добровольно передать управление территорией во избежание сноса. Чистой воды рэкет. Наглый, беспринципный, аккуратно завернутый в псевдоюридическую оболочку. Расчет делался на то, что старики‑автомобилисты насмерть перепугаются страшных слов «снос» и сами отдадут ключи от кооператива в руки бандитов.

Я откинулся на спинку стула и задумчиво постучал пальцами по столу.

Конечно, это был не тот запутанный имущественный спор на десятки миллионов, о котором я мечтал еще двадцать минут назад. Масштаб не тот. Но для разгона – самое оно. Идеальный полигон, чтобы размять мозги, проверить хватку, поверить в свои силы в этой новой реальности и быстро, красиво закрыть первое дело конторы «РеалLex».

– Ну что ж, Николай Петрович, – я посмотрел на председателя абсолютно спокойным взглядом. – Я берусь за это дело.

Николай Петрович замялся. Он перевел взгляд с бумаг на мое лицо, потом осмотрел пустой, только что наспех прибранный кабинет, и в его глазах отчетливо читалось сомнение.

– Олег… – он снова промокнул лоб платочком. – А ты… потянешь? Там же не пацаны с улицы, там солидные люди с серьезными намерениями.

Всё было понятно без лишних слов. Председатель смотрел на молодого, безусого студента в пиджаке и мучительно сомневался, хватит ли у этого юнца опыта, связей и элементарных зубов, чтобы откусить голову акулам из «Анжелики‑Инвест». И его можно было понять. Чтобы он ушел отсюда со спокойной душой, мне нужно было его убедить. Причем сделать это красиво и безапелляционно.

Я отложил документ в сторону, сцепил пальцы в замок и посмотрел ему прямо в глаза.

– Николай Петрович, знаете такую поговорку: законы буксуют, а реальность сурова?

Председатель озадаченно моргнул, пытаясь вспомнить народную мудрость.

– Э‑э‑э… Нет. Если честно, первый раз слышу.

И тут я его добил:

– Решение есть: звоните Манькову!

Фраза прозвучала настолько рекламной и броской, что я сам мысленно поаплодировал себе. Отличный слоган для будущей кампании! Николай Петрович несколько секунд переваривал сказанное, а потом уголки его губ дрогнули. Он слабо, но совершенно искренне улыбнулся. Напряжение в его плечах заметно спало. Уверенность – штука заразительная, а я сейчас излучал ее, как атомный реактор.

– Как только будут первые новости, я сразу же вам позвоню, – пообещал я, давая понять, что аудиенция окончена.

Председатель кивнул, поднялся со стула, но тут же переступил с ноги на ногу, словно вспомнив о чем‑то неудобном.

– Олег… А сколько будут стоить твои услуги? Мы же понимаем, что бесплатно никто работать не станет.

Я мысленно вздохнул. Обидно, конечно, но много денег с этих автомобилистов при всем желании не сострижешь. У них зарплаты и пенсии крошечные, каждая копейка на счету. Но, с другой стороны, гаражей там без малого сотня. А значит, пайщиков целая армия. Как говорил герой классики отечественной литературы: десять старушек – уже рубль в кармане. Много с каждого отдельного автолюбителя я, конечно, не получу, но если раскидать общую сумму на всех, то на подножный корм для нашей молодой конторы набежит однозначно. Для первого гонорара – вполне сойдет.

– Сначала мне нужно просчитать объем работы, Николай Петрович, – я встал из‑за стола, провожая его к двери. – Я сообщу вам конкретную сумму вместе с первыми результатами.

– Договорились! – с явным облегчением выдохнул председатель.

Мы попрощались, и Николай Петрович покинул кабинет. Первая рыба клюнула. Пора было браться за дело.

Напевая себе под нос какой‑то бодрый победный марш, я вернулся в помещение типографии. Аленка с Серегой о чем‑то тихо шептались, но я не стал их отвлекать, а целенаправленно направился прямиком к телефону.

Выудив из кармана свернутый бланк «Анжелики‑Инвест», я развернул его, нашел номер телефона и уверенно закрутил диск аппарата.

Гудки шли недолго. На том конце провода сняли трубку, и девичий голос щебечуще произнес:

– Компания «Анжелика‑Инвест», слушаю вас!

– Добрый день, – я придал голосу максимум казенного, ледяного официоза. – Это Олег Маньков, директор юридической компании «РеалLex». Я представляю интересы гаражного кооператива номер семнадцать. Нам необходимо в кратчайшие сроки провести досудебные прения по поводу вашей, прямо скажем, весьма сомнительной бумаги. Переключите меня на ваше руководство.

По моей задумке, после такой сухой юридической тирады на том конце должны были как минимум напрячься, засуетиться и начать мямлить оправдания. Но произошло нечто из ряда вон выходящее. Возникла пауза. А затем девица, видимо, прикрыв трубку ладошкой, но недостаточно плотно, громко и взволнованно зашептала кому‑то рядом:

– Маньков… Тут тот самый Маньков звонит! Ну, который из райисполкома! Да, тот самый!

Я невольно расплылся в довольной улыбке, расправляя плечи. Какой‑никакой, а весьма солидный имидж я уже, получается, смог себе заработать. Надо же – узнают по одной только фамилии, да еще и приписывают какие‑то связи в райисполкоме!

В трубке послышалась какая‑то возня.

– Какая встреча, – раздался мужской голос на том конце провода. – Маньков!

– А вы кто, осмелюсь спросить? – не сбавляя набранного градуса деловой наглости, поинтересовался я.

– Евгений Владимирович меня зовут. Недавно в кабинете у генерала Зимова с тобой встречались. Забыл?

У меня внутри всё оборвалось и ухнуло куда‑то в район ботинок. Ноги как‑то сами собой подогнулись, и я, мгновенно растеряв весь свой победный запал, тяжело присел на край ближайшего стола.

Евгений Владимирович. Тот самый Медведь, от которого нам пришлось спасаться бегством. И от которого нам отвязаться помог генерал.

– Добрый день! – только и смог вымолвить я, чувствуя, как предательски дрогнул голос. – Так я… э‑э… по поводу гаражного кооператива…

– Слушай сюда, юрист, – жестко, безо всякого перехода перебил он меня. – Я на тебя и так зол. Сильно зол. Ты мне и без того поперек горла встал. Если ты сейчас свое рыло еще и в эти гаражи сунешь – я тебе лично голову отверну. Ты меня понял? В буквальном смысле. Не лезь сюда.

– Но… – попытался встрять я, судорожно собирая остатки самообладания.

Короткие, безжалостные гудки глухими ударами отозвались по барабанной перепонке. Он просто повесил трубку, не считая нужным выслушивать мои возражения.

Я медленно, словно она вдруг стала весить целый пуд, опустил тяжелую эбонитовую трубку на рычаг. У меня внутри стремительно разрастался ледяной отрезвляющий ком. Я продолжал сидеть на краю стола, бездумно глядя в окно, и взвешивал. Взвешивал шансы.

Мне хотелось сцепиться, чтобы еще раз повозить Медведя лицом по полу, показать зубы и доказать этому Евгению Владимировичу, что я тоже не лыком шит. Но я, слава богу, умел мыслить рационально и отдавал себе абсолютно трезвый отчет: лимит удачи не бесконечен. В следующий раз мне может и не повезти.