Предначертанная королю Пустых (ЛП), стр. 35

Моя совесть была чиста. Здесь не могло быть никаких сомнений. Я её не убивала.

Следующая мысль пришла холодная и ясная. Убийства начались ещё до того, как она вообще появилась в городе. Мать Разлома. Весталка с кухни. Страж у моей двери. Всё это произошло до того, как Священная Мать переступила порог дворца. Значит, убийцей была не она — всего лишь жестокая древняя женщина, явившаяся к нам и сделавшая всё ещё хуже. Убийца всё это время был здесь. Среди нас. Один из нас.

Но кто?

И тогда я бросилась вверх по лестнице, зовя на помощь. Крича, что Священная Мать мертва.

Я влетела в двери, и Стражи повернулись ко мне.

— Священная Мать мертва! — крикнула я. — На лестнице… она лежит на лестнице.

Никто не шелохнулся. Все смотрели на меня. На мои руки. На платье.

Я опустила взгляд.

За тот короткий миг, прежде чем кто-то успел заговорить, я поняла, как всё это выглядело.

И как уже выглядело однажды.

Я пропала. Я нашла тело. Я подняла тревогу.

Ничто из этого мне не помогало.

Всё это делало меня главной подозреваемой.

Снова.

ГЛАВА 29

На запястья и лодыжки мне надели кандалы, и меня охватил внезапный страх, когда Стражи повели меня в кабинет командира Тиберона. Там меня приковали к стулу, словно я была диким, опасным существом, готовым в любой момент сорваться и устроить кровавую бойню.

Я пыталась придумать, как сбежать. Если убийца хотел свалить всё на меня, пора было остановиться. Может, ему всё-таки хватит самообладания. Но мысли по-прежнему путались, и я не знала, что думать.

Священная Мать была мертва.

Выходит, даже бессмертие не могло спасти душу. Но кто это сделал?

Я заёрзала на стуле, пытаясь решить, как поступить. Если позову Эйрена, он придёт. В этом я не сомневалась. Теперь Пустые могли перемещаться куда хотели.

К сожалению, демоны тоже.

Демоны.

Тогда, возможно, это вовсе не совпадение и не убийство, а следствие того, что они вырвались на свободу. Может, Священная Мать погибла из-за них.

За моей спиной открылась и снова закрылась дверь.

Повернуться я не могла, не причинив себе боли: кандалы были затянуты слишком туго. Я ждала, когда передо мной появится командир Тиберон. Но из-за стола вышла Верена.

Несколько мгновений она просто стояла и смотрела на меня. Уголки губ были опущены, на лбу залегли складки разочарования. Она положила кончики пальцев на стол, едва заметно покачала головой, а потом села.

— Верена, — выдохнула я.

И замолчала, снова всматриваясь в неё.

Чёрные волосы струились по плечам. Новая причёска, какой я прежде у неё не видела. Гладкие волны собирались на плечах и придавали ей почти царственный вид. Изменилась и одежда: на ней больше не было платья танцовщиц. Теперь Верена носила то же облачение, что прежде Мать Разлома, — тяжёлые тёмно-фиолетовые одеяния с золотыми нитями на манжетах. В них она казалась старше и внушительнее.

Грудь сдавило, пульс участился.

Верена встретилась со мной взглядом.

— Газель, ты исчезла. Тебе стоило не возвращаться.

С этим я была согласна.

— Убийца вернулся, — просто сказала я.

— Убийца никуда и не уходил, — возразила она.

Она говорила спокойно, почти холодно, и страх во мне усилился. Мне не хотелось даже думать об этом, но… возможно ли?

— Священная Мать мертва, — продолжила я. — Удивительно, учитывая, что она сама объявила себя Матерью Разлома. Захватила власть во дворце и, признаю, мне она не нравилась. Я считала её жестокой. Но я её не убивала.

Верена склонила голову набок, постукивая пальцами по столу.

— Да, с тобой она была жестока. Но она была жестока со всеми нами. Заставляла танцевать, пускала нам кровь, гнала дальше предела сил. Знаешь, в наказание она запирала нас в темноте и лишала еды. Младшие боялись, и это отражалось на их танце. Иногда мне казалось, Священная Мать прикажет Стражам нас выпороть. Ей нравился страх. Нравилась кровь. Нравилось смотреть на людей и заставлять их чувствовать себя ничтожными. Будто она этим питалась. Мы терпели неделями, но нужно было что-то сделать. И быстро.

— Ты её убила, — сказала я, просто констатируя факт. — Но как? Она утверждала, что бессмертна.

— Не своими руками. — Губы Верены изогнулись в улыбке. — Я всего лишь танцовщица. Но пока ты каждую ночь исчезала во тьме, я читала. В Зале Летописей есть книги, которые нам не полагается находить.

Меня пробрал холод.

— Что ты сделала?

— Я нашла старую книгу. Не в Зале Летописей — здесь. Спрятанную, забытую под камнями. В ней объяснялось, как призвать нечто гораздо сильнее демонов, которые ждут в разломе. Но демоны — безмозглые животные, жаждущие крови. А это был дьявол, готовый заключить сделку. — Её взгляд стал далёким. — Однажды ночью перед полнолунием, когда разлом был слабее всего, я спустилась туда и призвала дьявола. Заключила с ним сделку.

Из меня словно вышел весь воздух. Неудивительно, что убийства были такими жестокими. Но хватило бы дьяволу ума оставить надпись? Символ, начертанный кровью?

— Дьявола? Верена, они коварны. Им нельзя доверять. Они заманят тебя в ловушку и обманут.

Верена сжала руки в кулаки.

— Мы здесь слишком мягкие. Сидим и ждём перемен, но сами никогда ничего не делаем.

— Этот дьявол, с которым ты заключила сделку, убил Мать Разлома. Весталку на кухне. Стража у моей двери. А теперь и Священную Мать.

— От них нужно было избавиться. — Голос Верены был настолько спокойным и ровным, что мне стало страшно.

Я закрыла глаза, вспоминая.

— Всё началось пять лет назад, когда я стала Ведущей Танцовщицей, да?

— Наконец-то начинаешь понимать. Тогда я и стала искать что-то другое. Причину, цель — не просто исчезнуть на заднем плане.

Мы были одинаковыми. Эта правда тяжело легла на плечи, и я знала: если бы Ведущей Танцовщицей вместо меня стала Верена, я поступила бы так же. Тоже искала бы чего-то большего. Какой-то цели.

Плечи опустились, кандалы впились в кожу, и меня охватила паника. Верена была моей самой давней подругой, моей союзницей, и я ненавидела то, что именно место Ведущей Танцовщицы определило наши отношения. Я думала, мы уже переросли это соперничество, а она всё это время продолжала искать. Я снова посмотрела на неё и поняла, что она слишком спокойна. Но в том, как напряжённо она сидела, в неуверенности, таившейся за её взглядом, чувствовалось: она разваливается изнутри, трещит по швам. Что-то её напугало, и дело было не в моём возвращении.

— Он больше тебе не подчиняется, — сказала я, вслепую нащупывая правду. — Да? Теперь, когда он свободен, дьявол делает что хочет.

Её кулаки сжались ещё сильнее, и на мгновение спокойствие дало трещину. Она уставилась на деревянную поверхность стола.

— Их должно было быть трое. Первая — чтобы освободить место Матери Разлома, второй — тот, кто меня заподозрил, и третий — тот, кто застал меня с древней книгой. Таковы были условия сделки. Потом появилась Священная Мать, и от неё тоже пришлось избавиться. Я изменила условия, и теперь удерживать сделку становится всё труднее. Он делает то, о чём я не прошу, а избавиться от него можно только одним способом — закрыть разлом. Захлопнуть его, запечатать дьявола с той стороны и положить этому конец.

— Верена, если бы я знала, что из-за того, что ты не стала Ведущей Танцовщицей, ты заключишь сделку с дьяволом…

— Только не говори, что отдала бы мне своё место.

Я с трудом сглотнула.

— Если я не станцую, демоны хлынут сюда. Нас учили верить именно в это, но теперь есть другой способ. Новый танец.

Глаза Верены сузились.

— Теперь Мать Разлома — я. Никаких новых танцев, никаких новых традиций. Ты всё время пытаешься что-то изменить, допускаешь мелкие ошибки, а в итоге делаешь только хуже. Если хочешь вернуться, тебе лучше станцевать традиционный танец, запечатать разлом так, как нас учили, и не дать этой твари выбраться.