Предначертанная королю Пустых (ЛП), стр. 22

Эйрен продолжал идти, ведя рукой по перилам. На одном пальце я заметила кольцо с красным камнем, на нескольких других — золотые ободки. В животе всё перевернулось, а потом он указал в сторону от бескрайнего пространства — на стеклянную стену.

По другую сторону находилась ещё одна спальня, похожая на спальню Эйрена: мягкие ковры на полу, богатые гобелены на стенах. На кровати, достаточно широкой для троих или четверых, лежал на боку мужчина, золотистые волосы рассыпались по его спине. Он был огромным, почти великаном; обнажённая грудь мерно поднималась и опускалась, а мощные мышцы были заметны даже во сне.

— Это Тадис. Хранитель оружия и мой телохранитель — когда не спит. Лучший воин во всём королевстве. У него свирепый нрав, а когда он не воюет, любит предаваться удовольствиям, что нередко становится его слабостью. Я хочу, чтобы он проснулся и снова развлекал меня своим буйным нравом.

Я ничего не ответила и пошла за ним. Тадис не выглядел демоном.

У следующей комнаты Эйрен снова остановился. На кровати лежала красивая женщина с длинными чёрными волосами, пышным телом и бледной кожей. Кроваво-красные губы были приоткрыты, одна рука закинута над головой.

— Это Ваделла, — начал Эйрен. — Люди называли её ведьмой, потому что она умеет разговаривать с животными, а они исполняют её волю. Она жила среди лесистых холмов, и волки охраняли её и город.

Ваделла тоже не выглядела демоном.

В следующей комнате спала девочка примерно того же возраста, в каком я была, когда у меня отняли семью.

— Это Кия. Она меняет облик. Может принять вид любого живого существа. Последней она скопировала девочку, поэтому теперь и во сне выглядит ребёнком. Она менялась так часто, что уже никто не помнит её настоящего лица. Думаю, даже она сама.

Ещё одна комната. Спящий мужчина с рыжими волосами, заострёнными ушами и густой бородой.

— Это Бекамел. Он каменщик. Ему достаточно положить руки на камень и заговорить, чтобы придать ему любую форму. Многие статуи в моём королевстве создал именно он.

И так продолжалось комната за комнатой. Эйрен терпеливо водил меня по своему королевству, ярус за ярусом. Показывал спящих полубогов, представлял их и рассказывал об их магии, о великих деяниях. Женщина, способная вплетать будущее в гобелены. Странник по снам, который мог пробраться в чужое сновидение и устроить там хаос. Повелитель бурь, способный вызвать дождь, ветер или молнию — смотря какое у него настроение.

Чем дольше тянулась ночь, тем медленнее становились мои шаги, а в горле уже теснилось извинение. Я ошибалась. Всё это время я судила о нём несправедливо. Теперь, увидев всё собственными глазами, я лишь убедилась в этом. Полубоги обладали магией и, возможно, люди их просто не понимали, но разве за это они должны спать целую вечность?

Они были живы — так же, как жители моего города. Имела ли я право лишать их жизни, если могла её вернуть?

Я попыталась взглянуть на всё глазами Эйрена. Как же сильно я, должно быть, его раздражала. Как его наверняка бесило, что он обладал силой заставить меня повиноваться, подчинить своей музыкой — и всё же не сделал этого. Вместо этого тратил время, объяснял, показывал, потому что одного его слова мне было недостаточно.

У меня всё ещё оставались вопросы. Я по-прежнему тревожилась из-за демонов, но к нему самому претензий больше не было.

Впереди оставались новые ярусы, новые комнаты, но мы шли уже так долго, что я едва держалась на ногах. До собственной кровати казалось бесконечно далеко, поэтому я положила ладонь ему на руку и мягко сжала.

— Король Эйрен, прости меня. — Произнести эти слова было тяжело, но они были искренними. — Я ошибалась. Позволила страхам взять надо мной верх. Пожалуйста, прости.

— Я уже простил, — ответил он, глядя куда-то вдаль.

Когда он повернулся ко мне, в его зелёных глазах мелькнуло что-то, чему я не могла найти объяснения. Оно вспыхнуло и тут же исчезло, а внутри у меня болезненно сжалось от желания увидеть это снова.

— Мне нужно поспать, — добавила я. — Но обещаю, я снова приду, и мы будем танцевать.

Его взгляд скользнул по моему лицу и остановился на губах. Притяжение снова потянуло меня к нему, и на одно мгновение я была уверена, что сейчас он наконец сократит расстояние между нами.

Но вместо этого края мира поплыли. Я почувствовала, как проваливаюсь — качнулась, сознание померкло, — и ноги подкосились.

Он поймал меня и поднял на руки.

— Спи, — пробормотал он. — Спи.

ГЛАВА 18

Когда я открыла глаза, то сразу поняла, что спала глубоко, без сновидений. Впервые за всё время после убийства Матери Разлома я проспала всю ночь. А потом осознала второе: я лежала не в своей постели. На простынях ещё держался слабый запах цитруса.

Я села, одеяла соскользнули вниз, рядом мерцал мягкий свет свечи. Из-под двери пробивалось голубоватое сияние. Я вздрогнула, вспомнив, что потеряла сознание от усталости, и Эйрен, должно быть, уложил меня на ночь в свою постель.

Сколько времени прошло? В его королевстве, похоже, не существовало ни дня, ни ночи. А самого Эйрена в комнате не было.

Когда я выбралась из постели, меня охватила лёгкая паника.

Теперь здесь была только одна дверь, а коридоры представляли собой лабиринт из проходов, которые то открывались, то закрывались. Я не знала, происходило ли это случайно или по чьей-то воле. Его воле. Я пошла по тёмному коридору, ориентируясь на голубое сияние. Оно вело меня всё глубже в его королевство.

Я вспоминала наш разговор перед тем, как уснула, и думала: а вдруг в мире гораздо больше слоёв, чем я когда-либо позволяла себе представить? Разве не глупо быть настолько уверенной в собственной правоте, считать, будто всё, что я знаю о мире, и есть вся истина, когда всегда можно узнать и открыть что-то ещё?

Что, если демоны существуют слоем ниже полубогов? Что, если боги вовсе не покинули нас, а всё ещё где-то рядом, ждут жертв, молитв и ритуалов, которые придутся им по нраву? Что, если магия способна пробудиться и иначе, не только через танец?

Что, если всё, чему меня учили, было ложью?

Я вошла в другую комнату под куполообразным сводом и увидела Эйрена. Он лихорадочно писал, склонившись над наклонной конторкой высотой ему до груди, на которой были разложены листы бумаги.

Когда я вошла, он отложил перо, и выражение отчаяния и внутренней борьбы на его лице сменилось чем-то другим.

— Который час? Мне нужно возвращаться.

— Ещё рано. До рассвета.

Меня затопило облегчение. Я огляделась.

— Чем ты занимаешь всё это время? Здесь, внизу, один, пока ждёшь.

— Готовлюсь. Тренируюсь. Как и ты. — Он положил перо. — Моё королевство спало очень долго. Пробуждать его, восстанавливать — всё это будет происходить постепенно. — Он задержал на мне взгляд всего на мгновение, и в его глазах что-то мелькнуло, заставив меня сбиться с дыхания. — Мне нужен союзник. Тот, кто может ходить по миру смертных.

— Ты просишь об этом меня?

— Ты ведь чувствуешь нашу связь? Это логичный выбор. Подумай об этом, пока будешь танцевать.

— Подумаю.

— Я дам тебе ещё кое-что, над чем можно подумать, чтобы память об этом месте навсегда отпечаталась у тебя в сознании. А в следующий раз, если ты будешь согласна, я дам тебе свой знак.

Я подошла ближе, вспомнив знак на ладони Матери Разлома.

— Как выглядит твой знак?

Он поднял лист бумаги и показал мне.

— У него два предназначения. О втором расскажу позже, раз тебе уже нужно уходить.

Я вгляделась в рисунок. Сначала он казался одной музыкальной нотой. Но чем дольше я смотрела, тем сильнее нота будто выворачивалась наизнанку, складываясь в аккорд, затем в последовательность, в целую музыкальную фразу, сжатую в один знак, — а в самом центре оставалась маленькая пустота, провал, куда взгляд невольно снова и снова затягивало. Любопытно. Ничего подобного я прежде не видела. И от него возникало тревожное ощущение, будто знак смотрит на меня в ответ.