Предначертанная королю Пустых (ЛП), стр. 10

Но о Короле Пустых не было ничего. Ни одной истории о проказливых полубогах. Ничего, что подтвердило бы его рассказ о прошлом. Только одна легенда заставила меня остановиться и дала слабую догадку о том, что могло произойти. В ней рассказывалось о сделке между королём и королевой, чьи два королевства отделяли друг от друга слои.

Слои — слово, которое можно было перевести и как пустоты. Я провела пальцем по строчкам и перечитала легенду ещё раз. Сделку скрепляли обряд и обещание — больше история ничего не объясняла. Но и этого хватило. Я перевернула страницу и поняла, что прочитала книгу от начала до конца. Дальше ничего не было. Я сидела в тишине, пытаясь распутать всё в голове. Вспоминала слова, написанные кровью. Мне нужен был кто-то, с кем можно это обсудить. Кто-то беспристрастный, кто поможет разобраться в этой загадке.

— Эйрен, — произнесла я вслух. — Король Пустых.

Земля задрожала.

С камня посыпалась тонкая пыль, и стена раскололась. Прямо внутри моей камеры камень разошёлся, будто открылась дверь, а за ней показался проход, уходивший во тьму.

Я вскочила на ноги, прижимая книгу к груди, готовая услышать голос или увидеть, как из этого отверстия выползет что-нибудь жуткое.

Но ничего не произошло. Тогда я взяла свечу, подняла её повыше и переступила через обломки в прохладную темноту.

Здесь пахло древностью — всё теми же старыми цветами, мёртвыми розами и чем-то резким, похожим на благовония. Мне казалось, я нашла тайный проход в туннели, тянувшиеся под горой. Рано или поздно он должен был привести меня в зал Короля Пустых.

Сколько прошло времени с тех пор, как я попрощалась с ним и пообещала вернуться? Он не призывал меня музыкой и не заставлял подчиниться. Значит, блефовал? Или раскрывшаяся каменная стена и была его знаком?

Туннель петлял и изгибался, то превращаясь в лестницу, то снова выравниваясь. Я всё равно шла вперёд, хотя одна мысль настойчиво не давала покоя. Что, если Стражи придут и обнаружат мою камеру пустой? Они снова сделают свои выводы и опять меня осудят.

И всё же я рискнула.

Проход становился шире, тени вокруг меня двигались, а я всё яснее понимала: мне нужен союзник. Кто-то, кто поможет очистить моё имя, но ещё важнее — выяснить, кто или что убило Мать Разлома.

Потому что Мараид ошибалась.

Печати уже не были такими крепкими, как прежде. Моя ошибка в танце это доказала. В конце концов, Король Пустых преследовал меня, а такое вообще не должно было быть возможным.

ГЛАВА 9

Проход вывел меня в огромный зал — стены были задрапированы тканью, а пол усыпан засохшими лепестками роз. Бархатные подушки, статуи, вырезанные из золота и серебра, и странные фигуры, скрывавшиеся в тенях. Здесь были и портреты, только не нарисованные, а созданные из филиграни, глины и драгоценных камней — сотни цветов сплетались в человеческие образы. Наверное, древние короли и королевы. Члены королевских родов. Они казались живыми, будто я могла протянуть руку и провести пальцами по тончайшим деталям, ощутить каждую впадинку, тонкие волокна ткани, шероховатые трещинки глины и гладкую поверхность камней.

Это было похоже на спуск в зал древнего короля, в мёртвое королевство, чьи лучшие времена давно остались позади.

До меня донеслась тихая музыка, и, приблизившись, я различила звуки пианино — странные, тоскливые, но совсем не тот властный зов, которым Король Пустых мне угрожал. И всё же мне захотелось танцевать, потому что тело всегда отвечало на музыку именно так. Я на мгновение остановилась, чтобы убедиться: это моё собственное желание, а не принуждение. Разум и тело по-прежнему полностью мне подчинялись. Тогда я пошла дальше.

Впереди мерцал бледный свет, но, выйдя из зала, я не увидела ни одной свечи. Под ногами вместо камня оказался ковёр, по обе стороны тянулись ряды кресел. Надо мной возвышались балконы с видом на сцену, и у меня перехватило дыхание. Это был крытый театр, построенный для зрителей, которые проспали целую вечность.

На сцене стояло одинокое пианино, а за ним сидел Король Пустых. Играл. Глаза его были закрыты, тело покачивалось в такт, и он вкладывал в музыку всего себя, будто только она и могла удержать его в живых.

Я тихо поднялась по ступеням на сцену и только тогда сняла с себя лишние слои одежды.

Я не мылась. И наверняка пахла подземельем. От стыда лицо вспыхнуло, пока он сидел там, словно светящийся изнутри, весь — сухая, напряжённая сила, пахнущий вином, пряностями и той яркой цитрусовой ноткой. Могучий зверь, похороненный в умирающем королевстве. Я не знала, насколько он опасен, но позволила себе признать, что меня к нему тянет. Во всём этом не было ничего правильного или нормального, но я всё равно решила рискнуть.

Наверное, он почувствовал моё присутствие, потому что поднял голову и, заканчивая широкую, текучую мелодию, коротко кивнул.

— Ты пришла.

— Я не была уверена, что смогу. Меня посадили в тюрьму за убийство Матери Разлома.

Его лицо потемнело.

— Поэтому ты позвала меня по имени?

Он слышал? Меня пронзило удивление при мысли, что мой голос достиг его здесь, во тьме, а его имя на моих губах прозвучало как призыв.

— Я не знала, что ещё делать. Ты так и не сыграл ту музыку. Не заставил меня прийти к тебе.

Зелёные глаза впились в меня.

— И никогда не заставлю. Я лишь показал тебе, на что способен, но не стану отнимать твою свободу воли или требовать повиновения. Мне нужна твоя помощь — я нуждаюсь в ней. Без тебя мой Двор угаснет и умрёт, погрузившись в бесконечный сон. Но ты поможешь мне потому, что сама этого захочешь. Не потому, что я тебя принудил.

Я смотрела на него, сердце грохотало в груди. Свобода. От него. Это должно было принести облегчение, но свободой не ощущалось. Наверное, потому что я всё ещё была в ловушке, всё ещё обвинена в убийстве, которого не совершала.

— Мне нужна твоя помощь, чтобы очистить моё имя.

На его губах появилась почти самодовольная усмешка, и я тут же наполовину пожалела, что вообще заговорила.

Но продолжила:

— А тебе нужно, чтобы я станцевала новый танец, разбудила твой Двор и освободила его. Потому что вы не демоны.

Он сдвинулся на скамье у пианино, и снова вытянулась длинная тень, раздалось короткое шипение, а следом — то странное щёлканье.

— Ты мне не доверяешь, — сказал он. — Но надеюсь, со временем ты увидишь правду. Времени мало. У тебя есть три недели, чтобы выучить танец и исполнить его в следующее полнолуние, когда магия сильнее всего.

Я отступила, обдумывая его просьбу.

— Они думают, что это сделала я. Что я нарочно ошиблась в танце, а потом убила Мать Разлома. Они считают, что я всё саботировала.

— А ты?

Меня резко кольнуло злостью.

— Нет.

Он встал.

— Значит, кто-то знает. Кто-то знает, что танец — ложь. Возможно, эта Мать Разлома, о которой ты говоришь, знала, чем на самом деле является этот ритуал. Возможно, её заставили замолчать прежде, чем она успела что-то рассказать.

— Слишком простое объяснение.

— Часто именно простое и оказывается правдой.

— Но на её ладони был символ, а рядом — слова, написанные кровью.

— Расскажи.

— Знак был похож на полную луну, из которой прорастали шипы, а слова гласили: «Кровь танцовщицы льётся — Тёмный ею кормится». Это что-нибудь для тебя значит?

Эйрен резко втянул воздух и отвернулся от меня, тяжело опираясь на пианино.

— Значит, вот как всё будет, — пробормотал он.

— Ты знаешь, что это значит, — выдохнула я.

Он выпрямился и подошёл ко мне, но вместо ответа сказал:

— Время дорого. Сколько у тебя осталось, прежде чем тебя хватятся?

— Не знаю. Я даже не могу понять, сейчас день или ночь.

— Я тоже. Без солнца время теряет свой свет.

Я тяжело сглотнула. Конечно. Он был заперт здесь, без света, без времени. Я вообще не думала о том, каково всё это для него, думала только о себе. Мной всё ещё двигал эгоизм, а ещё страх перед тем, что случится со мной, городом и людьми, если полубогов освободить. Их заточили за проказы. Не захотят ли они отомстить, когда окажутся на свободе? Не окажутся ли хуже демонов — не начнут ли питаться нами, править нами, превращать нашу жизнь в кошмар?