Лепестки Павильона Хризантем (СИ), стр. 10

Смотрю на его руку. Перетянута грамотно, жить будет. Правда, без правой руки, хотя кто знает. Молодой, может еще и заживет. Или…

— Н-не надо! — он закрывается здоровой рукой. — Пожалуйста!

— … — я стою и не знаю, что ему сказать. Действительно — что? Ни он, ни я не выбирали быть здесь и сейчас, в сумерках центрального павильона. Я — с ножом в руках, а он — с развороченным локтевым суставом и перетянутой правой рукой у плеча. Или все же выбирали? Я бы могла уйти, правда могла. На улице слышны гортанные крики, топот, лязг железа. К нам прибыли новые гости, а дождь закончился, с ним закончилось и наше везение. На небо вышла луна, светильники больше не нужны, да и луки можно из чехлов вынуть. Ксо.

Глава 6

Тот, кто знает себя и знает противника — одержит победу в сотне битв. Знаете почему? Потому что, зная свои ограничения он не полезет в заведомо проигранную схватку. В темноте, в неразберихе бамбуковых жердей, мешающих взмахнуть мечом, при необходимости сперва опознать цель, а уже потом нанести удар, в шуме, что издавали девчонки Бай Лин, мешая ориентироваться на звук, во всем этом я была на своем месте. Легкая, быстрая, я скользила между жердей и опорных столбов, перепрыгивая через поваленную на пол мебель, перекатываясь под бамбуком и никогда не вставая в полный рост, чтобы не представлять из себя удобную мишень. Если бы весь мир представлял из себя такой же темный лабиринт — мне бы не было равных в этом мире.

Но дождь прекратился, гром утих, девчонки Бай Лин отступили во внутренний дворик, тучи разошлись в стороны и на небе появилась полная луна, а среди наступающих то там то тут появились желтые светлячки фонарей. Они стали видеть друг друга, да и общий шумовой поток притих достаточно для того, чтобы услышать, как я падаю сверху на врага… нет, я-то упаду бесшумно, но вот мой противник рухнет с грохотом в своих тяжелых доспехах и заскребется в агонии на полу и это услышат все. Дождь прошел, и воины стали доставать из-за спины свои длинные луки, накладывая стрелы на тетиву, если они меня заметят, то проживу я недолго, ровно столько времени, сколько займет стреле пролететь десять метров…

Быстро скольжу по потолочным балкам назад, отступая. У нас есть внутренний дворик, за ним — спальня химэ и гостевые покои с красным паланкином, последняя линия обороны. У паланкина — четверо в алых доспехах, морская пехота Тайра, они купят нам еще немного времени, они и выступят в качестве ударного кулака, только подождать пока завяжется бой, а потом можно и с фланга навалиться с девчонками Бай Лин и Да Хэй. Там у некоторых Гуань Дао есть, такой секирой на древке доспехи если и не прорубишь, то проломишь.

Больше я не могу сражаться с нападающими в темноте павильона, даже если они все еще не понимают, как я смогла сделать то, что смогла, даже в этом случае они несут с собой светильники, много светильников. Двигаются осторожно, подстраховывая друг друга, а отсутствие шума дождя и грома сделает мое первое нападение последним, мне не дадут уйти вверх, может они тут и не такие хорошие фехтовальщики, но уж стрелки отличные. Вон, Господин Такэда на звук может стрелять.

Спрыгиваю вниз, прямо на спину одного из воинов в черных доспехах, кончик лезвия находит незащищённую полоску между кирасой и шлемом, вдавливаю рукоять айкути туда всем своим весом. Мы падаем вместе, он — словно могучая секвойя, с грохотом, так что кажется — земля содрогнулась, а я — в стороне, с перекатом, тут же вскакиваю и несусь вперед!

Вслед мне свистят стрелы, но меня едва видно в темном и немарком, они и прицелиться из-за своих светильников толком не могут, бьют наугад. Я же бегу вперед, ломая траекторию, несусь зигзагом, меняя уровни и… вылетаю во внутренний двор павильона! Падаю, перекатываясь ухожу в сторону! Надо мной проносится стрела, где-то в недрах павильона за спиной — слышен вскрик. Не врал, удовлетворенно думаю я, поспешно убираясь в сторону от открытой двери, не врал курилка, как он на звук бьет я пока не знаю, но по огонькам светильников через весь двор и в темноту центрального павильона — еще как умеет!

Ближе к беседке стоит Господин Такэда в боевом доспехе своего прадеда и с длинным луком-юми в руках. Цвета его доспеха — белый и оранжевый, он виден как на ладони, но кажется его это не смущает. Он снова поднимает руки, словно птица крыльями взмахивает и с тетивы срывается еще одна стрела и в недрах павильона за моей спиной слышится глухой удар, негромкий вскрик, раздается звук, который я ни с чем не перепутаю, так падает на полированные доски пола мертвец в полном доспехе. Грохот, лязг, тишина.

— Я — Такэда-но Джуро! Второй сын Такэда-но Есихару, того самого, что одолел самого Мастера Сугавара-но Киемото на Озере Слез в битве при Белой Скале! Внук Такэда-но Нобухиро, подавившего восстание эмису! Потомок Генерала Такэда по прозвищу Клинок Хатимана! — громкогласно скандирует Господин Такэда, снова взмахивая крыльями и натягивая тетиву своего огромного лука. — Есть ли среди трусливых псов, что атакуют в ночи — равные мне? Готовы ли они выйти на поединок⁈ — еще одна стрела уходит в темноту, еще один знакомый звук позади.

— Постой! — раздается голос из темноты павильона. — Я — Минамото-но Иваму, сотник Императорской Гвардии, потомок рода Минамото, сын Минамото-но Ёриие — готов принять твой вызов!

Вот оно, думаю я, вот он мужской шовинизм во всей своей красе. Никто из рассерженных жуков-носорогов в черной броне никогда не остановился бы чтобы дать честь мне или кому-нибудь из девушек-трюкачек сразится в поединке. Нас скорее бы мечами зарубили бы, копьями затыкали со всех сторон и из луков бы расстреляли. Некоторые могут подумать, что потому что «нет чести сражаться с женщиной» и это тоже правда, но основной мотив тут немного другой.

Воин может сделать карьеру тут только одним способом — одолев врага и эта заслуга должна быть персональной. Не «мы с ребятами завалили этого страшного Тэнгу с горного перевала», а «я это сделал и вот его голова». И чем выше ранг и достоинства твоего поверженного противника — тем лучше. Ярмарка тщеславия, вот это что. И потому никто не будет останавливать бой ради голоногих крестьян или танцовщиц, рубанут мечом и дальше пойдут. Но если против тебя потомок знатного рода… да еще и неплохой воин, прославленный в боях — это совсем другое дело. Именно поэтому стрелы перестают свистеть, а нападающие перестают ломиться вперед как носороги, настало время дуэли, а такая дуэль тут священна.

Я смотрю как в центре внутреннего двора подбоченивается Господин Такэда и качаю головой. Какой он все-таки… придурок. Смелый, этого не отнять, но придурок. Наградил же боженька мужем…

Внутренний двор тем временем постепенно наполняется воинами в черных доспехах, они вкладывают мечи в ножны и сдвигают луки-юми за спину, насторожено поглядывая по сторонам. С нашей стороны во двор высыпают девушки в красных шелковых одеяниях, с вдетыми под них кольчугами и оружием в руках. Я вижу эту паршивку Бай Лин, все с ней в порядке, даже не ранена, только лицо в чем-то черном перемазано и рукав оторвался. Вместе с боевыми танцовщицами во двор выходит и Мамочка Фудзино, рядом с ней — вездесущая Ханами.

Не веря своим глазам, я качаю головой. Не Варфоломеева Ночь с резней гугенотов и последующей гражданской войной, а прямо-таки субботнее шоу. Как будто на какое-то время все разногласия растворились и осталась только дуэль между Такэда и Минамото. Интересно, думаю я, неужели они не понимают, что им нужно как можно скорей Императрицу и ее сторонников арестовывать? Каждая минута промедления может быть фатальной, в столице полным-полно воинов в алых доспехах с изображением махаона на них. В любой момент земля может дрогнуть от топота копыт и ног и тяжелая морская пехота ворвется сюда, у Тайра преимущество в бою накоротке, они привыкли брать на абордаж и сражаться на палубах, у них короткие мечи и абордажные топорики с крючьями, это вам не в поле стоять. Вся конструкция заговора Лорда То на волоске висит, а командир сотни Императорской Гвардии — в дуэль решил поиграться.