Кислотные сны. Удивительная история секретных программ ЦРУ «МК-Ультра», «Синешейка», «Артишок», стр. 90
В феврале 1979 года Лири появился на «ЛСД-воссоединении» в Лос-Анджелесе, организованном доктором Оскаром Джени-гером. Между тридцатью пионерами психоделики, присутствовавшими на этом частном собрании, завязалась оживленная дискуссия. Там были доктор Хамфри Осмонд и Лора Хаксли, а также Сидни Коэн, Джон Лилли, Уиллис Хармон и Ник Берсел.
Легендарный капитан Эл Хаббард, которому тогда было семьдесят семь лет, с важным видом вошел в дом Джениджера в форме службы безопасности, с пистолетом и патронташем на бедре. «О, Эл! Я всем обязан Вам», — поприветствовал Лири капитана. «Галактический центр послал вас вниз как раз в нужный момент». На что Хаббард ответил: «Вы чертовски хорошо сыграли свою роль». Большинство из них видели Капитана в последний раз, поскольку он умер несколько лет спустя, вскоре после того, как получил открытку от президента Рейгана с поздравлением с днем рождения.
Лири снова появился в новостях, когда весной 1979 года его арестовали в его доме в Беверли-Хиллз. Но единственными найденными наркотиками были новые средства для изменения мозга, которые еще не были запрещены и практически неизвестны широкой публике. Несколько лет спустя он отправился в турне со своим старым заклятым врагом Дж Гордоном Лидди. Оба мужчины прошли долгий путь со времен Миллбрука, когда Лидди впервые сделал себе имя, арестовав Верховного Жреца ЛСД. Лидди продолжил работать в CREEP (Комитете по переизбранию президента) в Вашингтоне, работая «сантехником» и топорщиком у Никсона. В этом качестве он предложил накачать обозревателя Джека Андерсона и других «врагов» администрации Никсона веществом, подобным ЛСД. Отсидев срок за участие в Уотергейтском взломе, он с радостью объединился с Лири для язвительных дебатов, которые были карикатурой на их прежние роли.
Спектакль Лидди-Лири послужил дополнительной подпиткой для потока антисемитской пропаганды, которая превратила память о той эпохе в изуродованный труп. Тем не менее, ударные волны тех бурных лет продолжают отдаваться во всем обществе. 1960-е годы остаются переломным моментом нашей недавней истории, и противоречивые импульсы десятилетия все еще проявляются на культурном и политическом ландшафте.
Рональд Рейган начал свое восхождение к Белому дому с того, что поднялся на гребень негативных настроений против хиппи, чернокожих и студентов-радикалов в Калифорнии. Когда Рейган стал президентом, он «развязал» ЦРУ, которое продолжает функционировать как международная организация Пинкертона — компания полицейских, бесчинствующих в странах Третьего мира и шпионящих за местными диссидентами. Действительно, опасения 1960-х годов едва ли угасли. Расизм, сексизм, милитаризм и экономическая несправедливость по-прежнему являются актуальными проблемами современности. Оппозиционные движения, возникшие в ответ на Рейгана, будут отстаивать те же причины. И новая волна политических активистов также унаследует сложное и неразрешенное наследие 1960-х годов.
Огромный всплеск энергии в шестидесятые годы не привел к перестройке американской структуры власти, но оказал глубокое воздействие в других отношениях. Пути выбора были безвозвратно открыты, и каждому стал доступен новый набор возможностей. Одним из таких вариантов были эксперименты с психоделическими препаратами. Эта практика, которая теперь прочно укоренилась в культуре, хорошо это или плохо, сохранится независимо от того, какими могут быть юридические ограничения. Люди все еще страдают от того же голода, и они будут принимать ЛСД, чтобы удовлетворить глубоко укоренившуюся потребность в целостности и смысле. По всей вероятности, кислота будет продолжать опустошать столько людей, сколько она освобождает, и обманывать столько же, сколько просвещает. Сыграет ли это более значительную роль в будущем, остается предметом догадок, поскольку психоделический опыт несет на себе отпечаток созвездия социальных сил, которые постоянно меняются и находятся в состоянии захвата.
Это еще не конец.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
С тех пор, как шесть лет назад была впервые опубликована книга Acid Dreams, мы стали свидетелями серии разоблачений Конгресса и средств массовой информации о причастности ЦРУ к международным наркоторговцам. Огромные объемы до сих пор неучтенной американской помощи пакистанским военным офицерам и лидерам афганских партизан помогли смазать крупный трубопровод «оружие в обмен на героин» в Юго-Западной Азии в эпоху Рейгана-Буша. Большая часть грязных денег отмывалась через такие учреждения, как охваченный скандалом Международный кредитно-коммерческий банк (BCCI), который не случайно служил каналом для операций ЦРУ в регионе.
В то же время в Центральной Америке подполковник Оливер Норт и высокопоставленные сотрудники ЦРУ помогали крупным контрабандистам кокаина, которые переправляли оружие никарагуанским контрас. Норту и трем другим заговорщикам «Иран-контрас» пожизненно запретили въезд в Коста-Рику после того, как правительство этой страны представило доказательства роли администрации Рейгана в тайном содействии потоку наркотиков — и все это в то время, как официальные лица США проповедовали о войне с наркотиками.
Затем последовало вторжение в Панаму в декабре 1989 года, которое американские военные предприняли с заявленной целью поимки наркоторговца генерала Мануэля Норьеги, который в течение многих лет состоял на жалованье у ЦРУ. Норьега сейчас предстает перед судом в Майами по обвинению в незаконном обороте кокаина, в то время как его установленные США преемники в Панаме наживаются на наркодолларах.
Если дело Норьеги нам о чем-то говорит, так это о том, что сотрудники американской разведки покорно проигнорируют доказательства контрабанды наркотиков, когда сочтут это целесообразным. Похоже, именно это произошло с кислотным вор в законе Рональдом Старком, который, как и Норьега, умел играть разными сторонами друг друга.
«Наркотики и тайные операции идут рука об руку, как блохи на собаке», — сказал бывший аналитик ЦРУ Дэвид Макмайкл. Когда эксперты Конгресса проникли на поверхность наркоторговли, стало ясно, что некоторых торговцев кокаином и героином ЦРУ устраивало до тех пор, пока они придерживались антикоммунистической линии. В борьбе с коммунизмом делается все возможное — это также могло быть девизом МК-Ультра и связанных с ними проектов ЦРУ по контролю над разумом, вынашиваемых во время холодной войны.
С тех пор ряд жертв тестов ЦРУ на наркотики заявили о себе, требуя компенсации за полученные ими травмы и лишения, перенесенные их близкими. В 1988 году девять бывших психиатрических пациентов Мемориальной больницы Аллейна в Монреале неохотно согласились на незначительное внесудебное урегулирование после того, как подали в суд на ЦРУ и канадское правительство. В довершение ко всему, во время судебного разбирательства адвокат ЦРУ сравнил истцов с мышами в научной лаборатории, но Агентство упорно отрицало какую-либо ответственность за жестокость, которую они приписывали. Ни от ЦРУ, ни от правительства Канады, которые также санкционировали спорную исследовательскую программу в Аллейне, извинений не последовало.
Федеральный судья Манхэттена присудил 700 000 долларов семье Гарольда Блауэра, профессионального теннисиста, погибшего почти четыре десятилетия назад во время армейского эксперимента с химическим оружием. Джим Стэнли, еще один невольный подопытный кролик в армейском тестировании на наркотики, довел свое дело до Верховного суда, который в 1987 году постановил, что военнослужащие не могут подавать в суд за травмы, связанные со службой. После этого судебного отказа Стэнли дал показания перед Конгрессом, что в 1958 году он вызвался протестировать защитную одежду для армии, но вместо этого ему дали выпить прозрачную жидкость в Эджвудском арсенале, штаб-квартире Армейского химического корпуса. Впоследствии Стэнли пережил серьезные изменения в поведении, которые разрушили его брак и негативно сказались на его работе.
В результате давления конгресса министерство обороны в конце концов согласилось выплатить Стэнли 625 000 долларов в качестве компенсации ущерба. Но Конгресс усердно обходил стороной один из самых острых вопросов, поднятых делом Стэнли. В течение почти двадцати лет в штате Эджвуда работали нацистские ученые, которые были привезены в Соединенные Штаты после Второй мировой войны под эгидой проекта Paperclip, программы, призванной использовать навыки немецких исследователей и техников. По меньшей мере восемь нацистских ученых работали в Химическом корпусе армии США, где они работали со смертоносным нервно-паралитическим газом и сверхгаллюциногенными препаратами. Некоторые из этих людей были причастны к введению психохимических препаратов таким солдатам, как Стэнли.