Кислотные сны. Удивительная история секретных программ ЦРУ «МК-Ультра», «Синешейка», «Артишок», стр. 86

В какую бы игру ни играл Старк, она приняла крутой оборот в феврале 1975 года, когда итальянская полиция получила анонимный телефонный звонок о мужчине, продающем наркотики в отеле в Болонье. Несколько дней спустя в Гранд-отеле Baglioni они арестовали подозреваемого в хранении 4600 килограммов марихуаны, морфина и кокаина. У подозреваемого был британский паспорт на имя мистера Терренса В. Эбботта. Итальянские следователи вскоре обнаружили, что «мистер Эбботт» на самом деле был Рональдом Старком. Среди его вещей был ключ от банковской ячейки в Риме, в которой хранились документы по изготовлению ЛСД и синтетической версии кокаина. Там также был флакон с жидкостью, которую ученые не смогли точно идентифицировать (они предположили, что это что-то вроде ЛСД). Среди других предметов, изъятых полицией, были письма от некоего Чарльза К. Адамса, написанные на канцелярских принадлежностях с фирменным бланком американского посольства в Лондоне. Сообщения от Адамса, сотрудника дипломатической службы, начинались с конфиденциального «Дорогой Рон» и были адресованы в лабораторию Старка по производству наркотиков в Брюсселе, которая подверглась налету осенью 1972 года группы американских агентов.

Если контакты Старка с персоналом американского посольства было трудно понять, то его связь с некоторыми из самых известных террористов Италии была не менее любопытной. Весной 1976 года, находясь в тюрьме Дон Боско в Пизе, Старк подружился с Ренато Курчио, высокопоставленным лидером «Красных бригад», которые преследовали Италию с начала 1970-х годов. Курчио и его радикальные соратники, очевидно, понятия не имели, что Старк американец, когда посвятили его в свои тайны. Как только ему удалось проникнуть в подпольную террористическую сеть, Старк попросил тюремных чиновников организовать встречу с главным прокурором Пизы. Он сказал, что Курчио рассказал ему о заговоре с целью убийства судьи Франческо Коко из Генуи, который должен был председательствовать на процессе над пятьюдесятью членами «Красных бригад». Ходили также разговоры о похищении видного итальянского политика, который жил в Риме. В июне 1976 года судья Коко был убит, как и предсказывал Старк. (Альдо Моро, пятикратный премьер-министр Италии, возможно, был другой жертвой. Имя Старка позже всплывет в связи с похищением и казнью Моро.)

Переведенный в тюрьму в Болонье, Старк продолжал расширять свои контакты с террористами. В течение этого периода к нему постоянно приходили посетители из британского и американского консульств. (Любопытно, что правительство США никогда не настаивало на его экстрадиции, хотя он разыскивался по обвинению в торговле наркотиками, связанному с Братством вечной любви.) Старк также регулярно общался с представителями ливийского дипломатического корпуса и провел серию встреч с сотрудниками итальянской секретной службы. Документы показывают, что он находился в прямом контакте с генералом Вито Микели, который получил 800 000 долларов от ЦРУ в начале 1970-х годов, занимая пост начальника итальянской военной разведки. Позже Микели был замешан в серии попыток неофашистского государственного переворота в Италии.

Конечно, это было настоящее жонглирование, и судья в Болонье в конце концов приговорил Старка к четырнадцати годам тюремного заключения и штрафу в размере 60 000 долларов за незаконный оборот наркотиков. На апелляционном процессе Старк снова сменил личность, на этот раз представившись «Хоури Али», радикальной палестинкой. Свободно владея арабским языком, он изложил подробности своей автобиографии, объяснив, что был членом международной террористической организации со штаб-квартирой в Ливане под названием «Группа 14». Апелляция Старка провалилась, и его отправили обратно в тюрьму. Но итальянская полиция вновь проявила интерес к его делу после того, как они схватили Энрике Пагеру, еще одного лидера террористов, который знал Старка. Во время ареста Пагера держал в руках нарисованную от руки карту лагеря ООП в Ливане. По признанию Пагеры, карта была получена от Старка, который также предоставил рекомендательное письмо в зашифрованном виде. Цель, по словам Пагеры, состояла в том, чтобы установить связь с террористической организацией, которая планировала атаковать посольства.

В июне 1978 года Грациано Гори, магистрату Болоньи, было поручено расследовать и прояснить связи Старка с США, арабами, итальянскими террористами и другие загадки. Несколько недель спустя Гори погиб в автомобильной катастрофе. Впоследствии итальянское правительство обвинило Старка в «вооруженном бандитизме» за его роль в пособничестве террористической деятельности. Но он так и не предстал перед судом по этим обвинениям. Верный себе, Старк исчез из поля зрения вскоре после того, как был освобожден из тюрьмы в апреле 1979 года по приказу судьи Джорджио Флоридиа в Болонье. Решение судьи было экстраординарным: он освободил Старка из-за «впечатляющей серии скрупулезно перечисленных доказательств» того, что Старк на самом деле был агентом ЦРУ. «Многие обстоятельства свидетельствуют о том, что с 1960 года Старк принадлежал американским секретным службам», — заявила Флоридия.

Факты о Рональде Старке вызывают больше вопросов, чем дают ответов. Был ли он оперативником ЦРУ в те дни, когда занимался торговлей наркотиками? Или шпионская связь была просто работой блестящего мошенника, который разыграл оба конца в свою пользу? Итальянская парламентская комиссия недавно опубликовала обширный доклад о внутреннем терроризме, который включал раздел под названием «Дело Рональда Старка». Комиссия утверждала, что Старк был авантюристом, которого использовало ЦРУ. Но трудно найти доказательства того, когда именно начались его шпионские подвиги. Если Старк был связан с ЦРУ с 1960 года, как предположила судья Флоридия, то вся операция «Братства» с ее разветвленными контрабандными и финансовыми сетями должна быть истолкована по-новому. «Возможно, он был нанят американским разведывательным агентством, которое хотело видеть на улицах больше психоделических препаратов», — признала Скалли. «С другой стороны, он мог обмануть ЦРУ точно так же, как обманул всех остальных».

Размышляя о шестидесятых, удивительное количество ветеранов контркультуры поддержали идею о том, что ЦРУ массово распространяло уличную кислоту, чтобы подорвать политический потенциал молодежного бунта. «ЛСД делает людей менее компетентными», — утверждает Уильям Берроуз. «Вы можете видеть их мотивацию заводить людей. Очень часто нет необходимости в чем-то большем, чем просто небольшой толчок. Сделайте это доступным, и средства массовой информации подхватят это, и вот оно. Им не придется сильно высовываться».

Берроуз был одним из первых, кто заподозрил, что увлечение кислотой 1960-х могло быть сфабрикованным явлением — этого мнения придерживался Джон Синклер, бывший лидер «Белой пантеры», который когда-то воспевал ЛСД как революционный наркотик. «Для меня это имеет смысл», — заявил Синклер. «В то время мы думали, что в результате нашей деятельности, вдохновленной ЛСД, произойдут великие вещи. И, конечно, этого не произошло… Они были там, наверху, и передвигали это дерьмо повсюду. Внизу, на улице, никто не знал, что происходит».

Даже Кен Кизи, который все еще рассматривает ЛСД в положительном свете, не стал бы отвергать возможность того, что ЦРУ могло вмешаться в торговлю наркотиками. «Могло быть», — признал Кизи. — «Но, с другой стороны, они давали нам сливки, и как только вы их увидели, вы понимаете, насколько они хороши. И как только ты поймешь, насколько это хорошо, ты поймешь, что они никогда не смогут отнять это у тебя. Они никогда не смогут отнять эту силу».

Почти за десять лет до того, как Кизи познакомился с психоделиками в рамках финансируемого правительством исследования наркотиков в Пало-Альто, ЦРУ предприняло серьезные усилия по превращению ЛСД в эффективное оружие контроля сознания. Программы ЦРУ по модификации поведения были ориентированы как на местное, так и на иностранное население; целями были отдельные лица и большие группы людей. Но каким образом ЛСД может быть использован для манипулирования человеком, не говоря уже о субкультуре или общественном движении? ЛСД — это не вещество, вызывающее привыкание, как героин, которое трансформирует целые сообщества и превращает городские трущобы в места человеческого рабства. В то время как опиаты вызывают предсказуемую реакцию, как фармакологическую, так и социальную, это не обязательно относится к психоделикам. Таким образом, эффективность кислоты как инструмента социального контроля является довольно шатким предположением.