Его случайная малышка (СИ), стр. 4
— Помолчи.
Пошатываясь, поднимается на ноги. Глаза стеклянные. Бросаю короткий взгляд на пустые бутылки. Это что, все влито в него одного?
Мужчина как будто не осознает эту реальность. Где находится. Что делает.
Как будто…он хотел от неё отключиться.
Пациент останавливается напротив. Несмотря на запах алкоголя, я не чувствую отвращения. От него веет силой. Властью.
Не сводя взгляда, осторожно ставлю на пол чемоданчик с медикаментами.
Мужчина протягивает руку и обхватывает длинными сильными пальцами подбородок. Приподнимает голову и изо всех сил старается сфокусироваться на моем лице. Внезапно губы растягиваются в ласковую улыбку. Я даже не знала, что он так может.
— Вита….
— Вы меня…
— Тшшшш…Потом…Все потом…Потом объяснишь, где была все это время…
Он наклоняется и…вот так запросто целует.
Так жадно, глубоко и так сильно прижимает к просто каменному телу, как будто и правда скучал.
Невообразимо, невыносимо.
Этот пациент буквально выпивает меня до дна, досуха. Даже губы на мгновение немеют. Я пытаюсь отбиться, но чем больше трепыхаюсь, тем сильнее он меня сжимает своими ручищами. Где-то, кажется, даже что-то хрустит.
Я пытаюсь сжать губы, но он раскрывает их своими и проникает языком.
В какой-то момент, похоже, ему самому не хватает воздуха, и мужчина отрывается на секунду. Вытаскивает из-за пояса…пистолет и бросает его на столик.
Замираю, и по спине скатывается ледяная капля пота. И грудь скачет уже не от самого горячего в моей жизни поцелуя, а от страха, что душит горло и не дает нормально дышать.
Я смотрю прямо в черное дуло, что направлено на меня, и не могу пошевелиться. Меня буквально парализовало.
Сердце колотится, как ненормальное. В моей практике всякое было: и раны страшные после разборок, и операции на грани жизни и смерти, и даже проституток собирали после особенно жесткого «субботника».
Но чтобы мне угрожали пистолетом…
— Убери….И я помогу тебе…
— Не бойся, — хрипит, с какой-то маниакальной нежностью проводя по щеке костяшкой пальца. — Когда со мной рядом, ничего не бойся. Ты же знаешь, Вита, как сильно я тебя люблю…И хочу.
Мужчина хватается за пряжку ремня, медленно, глядя строго мне в глаза, расстегивает его, вытаскивает из шлевок и бросает к пистолету.
Майя
Три года назад
— Вита…
— Я не…
Договорить не успеваю.
Безумный пациент снова набрасывается на мои губы. Ласкает, проводит языком и прикусывает. Я цепляюсь за его шею, но только чтобы была возможность защититься.
Мне удается укусить этого бешеного за нижнюю губу. Крепко, до крови.
Но это имеет обратный эффект, а не тот, на который я рассчитывала.
Мужчина на миг отстраняется, но рук с моей талии и задницы не убирает. Оглядывает меня сверкающими безумными глазами. Скалится и медленно проводит языком по прокушенной губе.
— А такая ты мне больше нравишься…
Псих!
Одним рывком пациент срывает с меня футболку, расстегивает бюстгальтер, отбрасывает в сторону. И я остаюсь практически голой.
Соски моментально напрягаются, и я пытаюсь прикрыть их руками и отползти назад.
Но безумец не позволяет.
— Не прячься, — рычит. — Сожми.
— Чего?!
Недовольно рыкнув, он сам сжимает упругий холмик, перекатывает возбужденную плоть между пальцев. Ахаю, чувствуя, как…все откликается между ног.
И вот только, кажется, сейчас понимаю, что бежать уже некуда.
Я визжу, кусаюсь, царапаюсь. Бью туда, куда попаду. Но все мои попытки остановить это безумие все равно, что слону дробина.
Его это заводит, и низкий смех разносится по залу, эхом прокатываясь по нервам.
Безумец подхватывает меня и роняет на диван, нависая сверху. Я успеваю лишь моргнуть, как он стягивает с меня брюки.
Меня колошматит от осознания, что сейчас этот мужчина возьмет меня. И у меня нет никаких шансов избежать этой близости.
Но бушующий адреналин, похоже, отключает мозги.
И остаются только чувства.
Он склоняется над моей грудью, язык касается ее, вычерчивая непонятные узоры. Я всё ещё инстинктивно пытаюсь закрыться, но он перехватывает мою руку и заводит за голову. И сразу же вторую.
— Вита, не мешай доставлять тебе удовольствие, — проговаривает.
— Сколько говорить, я не…Ааааах!
Мужчина смотрит строго в глаза и, не разрывая контакта, прикусывает грудь. Щёки полыхают от стыда, а между ног становится непривычно влажно.
Я упускаю момент, когда умелые ласки безумного пациента заводят меня. И я даже начинаю ему отвечать. И получаю удовольствие от прелюдии, которое не получала ни с одним из мужчин. Даже от поцелуев.
Ладно, их у меня было всего двое. Но мне дважды не повезло, и я думала, что секс не для меня.
Но этот безумец доказал обратное.
Я вся заливаюсь краской, когда мужчина спускается ниже и накрывает складки ртом. Медленно с оттяжкой, по-прежнему глядя мне в глаза, проводит языком, заставляя мелко дрожать и нести какую-то чушь. Он вылизывает меня, как какое-то, блин, сладкое эскимо, а я выгибаюсь в его руках и мечусь по дивану, как безумная.
— Боже, да! Ещёёё! Господи…
Я сумасшедшая, — проносится в моей голове. Я должна была вылечить этого мужчину, а не спать с ним!
Но Псих резко вводит в меня два пальца и четко бьет языком по самой чувствительной точке, и я рассыпаюсь на атомы.
Почти встаю мостиком и просто позволяю кайфу прокатиться по моему телу.
— Бооооже…Ммммм…Дааа….
Но этот безумец не дает мне насладиться моим оргазмом сполна. Словно я ничего не вешу, он переворачивает меня на живот и подтягивает к себе, заставляя встать в пошлую позу. Я пытаюсь отползти и инстинктивно свести ноги, когда понимаю, что полностью раскрыта и уязвима перед этим мужчиной, но на мою ягодицу опускается смачный шлепок.
— Ай, Псих!
— Не дергайся. Извини, нежно не будет. Я очень соскучился. Ты где так долго была, Вита? Почему не приходила?
Молчу, упрямо поджав губы и тяжело дыша. Но ему и не нужен мой ответ.
Он сжимает мою задницу двумя руками и толкается бедрами.
— Ай! — взвизгиваю.
Он большой. Даже слишком. Мужчина растягивает меня до боли, граничащей с удовольствием.
— Млять…Как же мне в тебе хорошо…
Псих выходит из меня и снова толкается. На этот раз решительно и жестко, ни на секунду не сбавляя темпа. Не давая мне передохнуть.
На последних толчках я вытягиваюсь, выгибаюсь до предела и застываю в немом крике, сотрясаясь в оргазме одновременно с Психом.
Следующие несколько часов он жарит (именно так!) меня во всех позах. Вертит, как хочет, и дарит столько оргазмов, сколько я не получала за всю свою сексуальную жизнь. В этом плане мне грех жаловаться — несмотря на то, что мой психованный пациент оказался в какой-то иной реальности, он даже в таком состоянии в первую очередь заботился о моем удовольствии.
Наверно, он очень любит эту свою Виту.
В какой-то момент Псих просто вырубается на диване. С трудом спихиваю его с себя и молча торопливо одеваюсь. С помощью влажных салфеток привожу себя в порядок. Подхватываю чемоданчик и валю со всех ног.
— Что-то ты долго, — Сан Саныч потягивается с широким зевком. — Пациент буйноватый попался?
Заливаюсь краской, вспоминая подробности последних часов. Надеюсь, от меня не разит за километр сексом.
— Не то слово.
После этого вызова я возвращаюсь на подстанцию и сдаю смену. Еду домой, принимаю душ, тщательно смывая с себя запах и воспоминания о Психе. Падаю в кровать и благополучно сплю двенадцать часов. Хорошо, что у меня два дня выходных.
А, когда заступаю на следующую смену, меня вызывает начальница и выдает пухлый конверт.
— Что это?
— Последний пациент прошлой смены просил передать. За качественно оказанные услуги, — ухмыляется начальница.
Резкий хлопок двери вырывает из марева воспоминаний, и я чувствую, что в ванной больше не одна. Резво поворачиваю голову и сталкиваюсь с тяжелым и голодным взглядом Каина.