Когда имеешь дело с драконами, стр. 9

Наконец она отвечает:

– Раз уж нам придется жить вместе, перестань называть меня спасительницей.

– Без проблем, – соглашаюсь я.

Похоже, я не очень хорош в придумывании прозвищ, даже если они звучат как комплименты. Впрочем, это не удивительно.

Но когда она высказывает свое недовольство, я вдруг осознаю нечто важное. Весь этот день я вижу ту Фаррен, которую знал раньше, – ту, что всегда говорит, что думает. Ту, что с готовностью поднимает руку, чтобы ответить на любой вопрос о драконах, а затем добавляет еще несколько интересных фактов. Я всегда подозревал, что ее безразличие в последний год было лишь маской. Невозможно, чтобы такая открытая личность вдруг стала той незаметной мышкой, какой она сейчас притворяется в школе. Все это время я внимательно наблюдал за ней, пытаясь уловить хотя бы малейший проблеск ее истинного характера. Но, как оказалось, чтобы увидеть настоящую Фаррен, мне просто нужно было оказаться в заповеднике.

– Ты, кажется, злишься на себя, – с улыбкой замечаю я, желая еще немного ее поддразнить. – Жалеешь, что не позволила мне умереть, когда у тебя была такая возможность?

Ее брови вновь поднимаются, но Фаррен быстро берет себя в руки, нежно поглаживая Хорта.

– Моей главной целью было спасти этого парня. А тебе просто повезло, – заявляет она.

Повернувшись к амбару, она снова решительно направляется вперед, и ее короткие светлые волосы развеваются, касаясь плеч. Ее ложь вызывает у меня невольную улыбку. Ведь если я что-то и знаю о Фаррен Уолш, так это то, что она безгранично добра. Она одинаково трепетно относится и к драконам, и к людям. Здесь я чувствую себя в полной безопасности, как никогда раньше.

А что будет с моим сердцем – только время покажет.

Глава 5. Когда спотыкаешься на ровном месте

Мне и без того непросто дается роль экскурсовода, а тут еще и Мёрфи, как назло, молчит и не задает ни единого вопроса.

Мы приближаемся к амбару, пересекая луг, где часто пасутся райнериджи. Я сразу замечаю троих: их колючие шипы проглядывают сквозь кусты. Но Джеймс смотрит в их сторону совершенно безучастно. А мне так хочется рассказать ему, что у нас есть еще один лишенный крыльев, который любит притаиться в траве, сливаясь с ней.

Будь Мёрфи обычным стажером, я бы непременно упомянула, что сегодня у нас проживает четырнадцать драконов, и эти четверо райнериджей – в их числе. Есть также пара пожилых медных спринтеров – первых драконов моих родителей, благодаря которым они и познакомились. Моя любимица – водный дракон Дафин, чьи габариты втрое превышают размеры спринтера. И, наконец, семь скиддеров. По сути, они виверны, а не драконы, но у них тоже есть металл. Им все еще требуется помощь, ведь всю стаю обнаружили лишенной чешуи и брошенной умирать недалеко от Хардсилла, примерно в пятистах километрах к северу отсюда.

Помимо спасенных драконов, наши земли изобилуют пещерами с фейлингами. Эти очаровательные создания размером с летучую мышь по ночам охотятся на насекомых, используя свое мерцающее свечение, чтобы привлечь добычу. Здесь же обитает стая диких водных драконов, с которыми иногда плавает Дафин. А в глубине лесов прячется исполинский древесный слинджер – достаточно сообразительный, чтобы оставаться в пределах наших земель.

Но Джеймс упорно молчит. Как ему удается быть таким невыносимым? Кажется, он открывает рот, только чтобы вывести меня из себя. А когда мне действительно хочется поговорить, он словно воды в рот набрал.

Открывая двери амбара, я уже успеваю примириться с его безмолвием. Впрочем, здесь уже нечего обсуждать: думаю, это место ничем не отличается от построек на трассах Мёрфи. Стены из грубого темного камня навевают мысли о древних пещерах, где когда-то гнездились драконы, – задолго до того, как люди научились использовать металл, покрывающий их чешую. Чтобы создать максимально комфортные и естественные условия для наших подопечных, папа вырубил в стенах специальные ниши. Ну а пол, покрытый металлическими плитами, усеян сеном и явно требует уборки.

– Как пусто, – внезапно нарушает тишину Джеймс.

– Но ведь день в самом разгаре, – отвечаю я.

– А где все драконы?

Меня охватывает недоумение. Зачем драконам сидеть внутри, когда они могут наслаждаться солнцем и летать?

– Что ты имеешь в виду? Сейчас полдень, и у нас нет ночных пород. А все фейлинги дикие.

Джеймс открывает рот, но тут же осекается, словно передумав.

– Забудь.

Мы проходим мимо ряда загонов и оказываемся в просторной, залитой светом нише, которую папа приготовил для Хорта. Я подталкиваю дракона к блестящим серебряным перилам – его любимому лакомству.

В тот момент, когда я собираюсь закрыть полудверцу, Джеймс окликает меня:

– Постой.

Он бросает чемодан и входит в загон, осматривая его так внимательно, словно следователь на месте преступления.

– Что ты ищешь?

Но Мёрфи, как всегда, не удостаивает меня ответом.

– Хорт. Растянись.

Дракон с шипением расправляет крылья, задирает голову и принимает угрожающий вид. Джеймс обходит его вокруг.

– Здесь очень просторно.

Мне не нравится, насколько удивленным звучит его голос.

– Ты правда думал, что мы посадим его в крошечный загон? – Я выхватываю форель из ближайшего ведра, подхожу к Джеймсу и встаю между ним и Хортом. – На, лови.

Я бросаю рыбу прямо в драконью пасть, и Хорт расслабляется, с явным удовольствием принимая угощение.

– Мне просто нужно было убедиться.

Да какая разница! Одна лишь мысль о том, что мы могли содержать это прекрасное создание в ужасных условиях, вызывает во мне такое сильное негодование, что я невольно сжимаю челюсти.

Когда я наконец выпроваживаю Джеймса и прикрываю полудверцу, он замечает:

– У вас нигде нет решеток.

Ладно, возможно, я ошибалась и наш амбар совсем не похож на помещения Мёрфи.

– Ты намекаешь на… клетки? – Я стараюсь не звучать возмущенно, но это выходит само собой. – Зачем они вам?

– Потому что это драконы, – медленно говорит Джеймс.

– Ну а у нас так не принято. – У меня нет желания углубляться в причины, по которым Джеймс считает клетки необходимыми, поэтому я перевожу тему: – Вход на чердак находится в глубине амбара.

Сказав это, я уверенно шагаю к лестнице с металлическими ступенями. Лишь звук шагов Джеймса и поскрипывание его чемодана говорят о том, что он следует за мной.

Мое поведение, пожалуй, оставляет желать лучшего. Несмотря на всю мою неприязнь, я не предлагаю ему помощь с багажом, даже зная о его сломанной руке. Пересилив себя, я поворачиваюсь, чтобы, пусть и неохотно, предложить помощь. Но в тот же миг спотыкаюсь, теряю равновесие и начинаю падать лицом вперед. Джеймс хватает меня за талию и останавливает.

Задыхаясь, я пытаюсь осознать произошедшее. Мёрфи спас меня. Ну или, по крайней мере, не дал мне упасть. Ведь я не собиралась погибнуть во цвете лет, в отличие от него. Но гораздо сильнее меня волнует то, что он прижимается ко мне.

Его гипс касается моего живота, а дыхание щекочет ухо, когда он спрашивает:

– Ты в порядке?

Я скольжу взглядом с его плеча к глазам и, к своему удивлению, не вижу в них ни тени гнева или раздражения. Вопрос «ты в порядке?» на этот раз звучит искренне.

Как только он меня отпускает, я тут же отскакиваю от него и несусь вверх по лестнице, лишь бы оказаться подальше.

– Да, спасибо. Очки не для красоты, знаешь ли, – оправдываюсь я.

– Понятно. – Он прокашливается. – Рад, что это было не намеренно.

– С какой стати мне спотыкаться намеренно?

– Чтобы найти предлог приблизиться ко мне, – поясняет Джеймс.

Гнев обрушивается на меня, обжигая изнутри.

– Мне казалось, ты понимаешь, что я тебя ненавижу?