Когда имеешь дело с драконами, стр. 7

Мама вздыхает и смотрит на папу. Кажется, они еще не успели это обсудить. Не было предупреждения, а значит, и времени на подготовку. Они так же сбиты с толку, как и я. Просто гораздо лучше это скрывают.

– Джеймс не должен узнать. Это останется нашей тайной, – уверяет мама.

Страх пронзает меня.

– Но как мы можем быть в этом уверены? Как…

– Фаррен. Мы обсудим это позже. – На мамином лице мелькает отчаяние, но тут же исчезает, будто его и не было, когда она встречается взглядом с миссис Мёрфи поверх моего плеча. – Простите, что вы сказали, Онья? – спрашивает мама, когда та приближается.

Я не слышу самого вопроса, но ответ звучит с горькой ясностью:

– Да, конечно, у нас есть телефон.

Мне приходится прилагать усилия, чтобы не выйти из себя. Мы все вынуждены притворяться. Папа встречает пренебрежение с улыбкой, словно ничего не замечая, а мама играет роль простой домохозяйки, хотя она гораздо больше: бухгалтер, драконий всадник и искусный мастер по металлу. Учитывая статус папы как известного ветеринара, можно подумать, что он глава семьи. Но на самом деле именно мама держит заповедник под своим контролем. Мы все привыкли умалять себя. Но никогда прежде нам не приходилось делать это в собственном доме.

Папа обнимает меня за плечи.

– Знаю, это трудно принять, но я верю, что все наладится. Почему бы тебе не показать Джеймсу территорию? – предлагает он с энтузиазмом, будто только что нашел ключ к решению проблемы.

В этом и заключается вся сложность ситуации: я как-то не привыкла выкладывать за ужином свое мнение о сверстниках. Родители пребывают в иллюзии, что моя вежливость и дружелюбие свидетельствуют о прекрасных отношениях со всеми. Но их мир грез вот-вот взлетит на воздух. Мёрфи станет той искрой, что зажжет фитиль.

Мысленно фиксирую дату. Поскольку именно с этого момента все поменяется: родители узнают, что моя неприязнь к некоторым людям гораздо глубже. И у меня даже есть заклятый враг. Враг, который имеет все карты на руках и без зазрения совести использует их для грязной игры.

Две недели назад я спасла Джеймсу Мёрфи жизнь, а он в ответ намерен разрушить мою.

Обнимая меня, папа наконец замечает, что я вся в грязи.

– Тебе, пожалуй, не помешает привести себя в порядок после того, как ты покажешь ему все. Сначала займись Хортом, а потом собой.

Вот так все и возвращается на круги своя: привычный ритм жизни, где правят расписание и обязанности. Чтобы сохранить секрет, мы обязаны вести себя как обычно, демонстрируя полную нормальность. Подчинение серебряным мастерам – теперь неотъемлемая часть этой игры, как и совместное проживание с Джеймсом Мёрфи.

Разрушитель моей жизни приближается, уверенно шагая по гравию с чемоданом в руке. Он даже не оглядывается на своих родителей.

– Так быстро, – говорит мама, и в ее голосе слышится легкая грусть.

Ее сочувствующей натуре трудно смириться с тем, что не все умеют растягивать прощания подобно неспешному обеду из семи блюд.

Родители Джеймса продолжают стоять у машины.

– Есть еще кое-что, – заявляет мистер Мёрфи, и его голос не терпит возражений.

– Да? – спрашивает папа, как всегда, полный оптимизма.

Он – непревзойденный мастер притворства.

Мистер Мёрфи вдруг мнется, и слово берет его жена:

– Мы хотим прояснить одно правило. Джеймс и ваша девочка могут быть… – она подбирает слова, явно испытывая затруднение, – исключительно друзьями.

Я почти выкрикиваю возражение, что никогда не буду дружить с Джеймсом Мёрфи. Но затем истинный смысл слов его матери проникает до самых костей. Она намекает на отсутствие близости. Она намекает…

Мистер Мёрфи наконец вклинивается в разговор, ворчливо добавляя:

– Мы не допустим ничего неуместного. Металлы не должны смешиваться.

Стоп. Они оба говорят о… Мои щеки заливает румянец, который поднимается до самых корней волос, словно от обморожения.

– Вам не нужно… – заикаюсь я.

«Беспокоиться», – хотела сказать я, но Джеймс опережает меня. Он смотрит мне в глаза и улыбается. Это так необычно. Настолько, что мне требуется секунда, чтобы привыкнуть к его чертам, которые теперь выглядят искренне дружелюбными. У него даже появляются ямочки, о существовании которых я и не подозревала. Что-то меня настораживает, и через мгновение я понимаю, что именно. Эта улыбка может означать только одно.

– Обещаю. Это не будет проблемой.

Мёрфи усмехается, наглядно демонстрируя, что это сущий пустяк.

Мне бы следовало оскорбиться. И я действительно оскорблена. Несмотря на то что это те личные границы, которые я сама всегда с упорством отстаиваю, мое сердце бьется, словно пойманный дракон. Причина в том, что…

Улыбка Джеймса, уверенная, даже игривая, не сходит с его лица. Тогда до меня доходит: ему действительно не составит труда выполнить это условие. Не встречаться со мной и не испытывать ко мне никаких чувств – проще простого.

Это означает, что я безнадежно застряла с ним.

Глава 4. Когда девушка твоей мечты ненавидит тебя

Я только что дал самое трудное обещание в своей жизни. Следующие три месяца я проведу в ближайшем соседстве с Фаррен Уолш, притворяясь, что не одержим ею.

Изначально эта идея была моей, и мама поддержала ее, но сейчас она кажется мне до ужаса глупой. О чем я только думал? Ведь с самого начала было ясно, что ничего хорошего из этого не выйдет. «Серебро к серебру», «где родился, там и пригодился» – эти слова, точно мантру, вбивали в мою голову с тех пор, как я впервые прикоснулся к металлу в четыре года.

Слова отца, сказанные ранее, стали для меня приговором, окончательно похоронив мою надежду. Я чуть не прыснул со смеху, когда лгал им, уверяя, что это не проблема, хотя, думаю, моя ухмылка неплохо скрыла истину. Возможно, мне действительно стоит посмеяться над собой, ведь моя невезучесть просто абсурдна. Наконец-то я нашел в себе силы приблизиться к Фаррен. Две недели я тщательно продумывал этот план, использовав Хорта как предлог. И вот когда счастье было так близко, все снова оказалось под угрозой. Но я не могу допустить, чтобы все мои усилия пропали даром.

Неожиданно для себя я понял, что ненависть Фаррен Уолш ко мне, пожалуй, даже к лучшему. Ее присутствие неизменно выводит меня из равновесия, заставляя говорить невпопад. А тот факт, что я стал ее главным соперником в борьбе за полную стипендию академии «Ривир», лишь усилил ее враждебность. Казалось бы, куда хуже, но мой приезд сюда усугубил ситуацию еще больше, судя по тому, как она на меня смотрит. И как же горько осознавать, что единственный раз, когда мы оказались с ней лицом к лицу, я был в бессознательном состоянии, балансируя на грани жизни и смерти.

Но я должен был оказаться здесь, чтобы мои мечты осуществились. Если я всерьез намерен стать драконьим ветеринаром, то освоение необходимых навыков напрямую зависит от стажировки у доктора Уолша и получения медицинской степени в «Ривире».

Родители срываются с гравийной дорожки, даже не помахав на прощание. Уже представляю, как отец своим резким голосом спрашивает маму, действительно ли все это необходимо. Я машинально тянусь к повязке. Сломанная рука – единственная причина, по которой мне удалось избежать летних тренировок с ним.

– Фаррен с радостью покажет тебе все, – говорит доктор Уолш.

В ответ его дочь молча отворачивается и бредет обратно к Хорту, буквально излучая несчастье.

Миссис Уолш открывает рот, явно собираясь отчитать ее.

– Все в порядке, – перебиваю я ее порыв, сжимая потертую ручку своего чемодана. – Спасибо вам, что приняли меня. Я очень это ценю.

– Ах, ну что ты, мы только рады, – отвечает миссис Уолш, и на ее лице читается удивление, словно она не ожидала от меня подобной вежливости.