Когда имеешь дело с драконами, стр. 5

– Я куплю тебе новую линзу, – предлагает он.

Ведь Джеймс Мёрфи может откупиться от чего угодно, даже от извинений. Которых он, кстати, еще не принес.

– Не нужны мне твои деньги.

– Где-то я это уже слышал, – говорит он, выдыхая и фыркая одновременно.

Хорт толкает Джеймса в плечо, демонстрируя свое недовольство. Ему не нравится, что он больше не в центре внимания. А может, дракон каким-то образом почувствовал, что последняя реплика Джеймса напрямую касается его. Семейка Мёрфи давно лелеет планы выкупить наш заповедник для спасенных драконов и превратить его в прибыльный центр их разведения и дрессировки. Логика сильных мира сего проста: воровать металл с драконьей чешуи и запугивать драконов для ускорения его добычи выгоднее, чем ждать естественного сбора. Но, несмотря на их подлые намерения и наше нежелание иметь с ними дело, восстановление Хорта обеспечит финансирование заповедника на полгода вперед.

Неугомонный дракон снова толкается, и Джеймс теряет равновесие, заваливаясь вперед. Я хватаю его за плечи, пытаясь удержать, и цепляюсь левой рукой за ремешок его перевязи. Гипс, покрытый надписями и сердечками, даже с отсутствием моей на нем подписи явно говорит о его популярности. С тех пор как я спасла Мёрфи на прошлых гонках, мы не находились так близко друг к другу. Между нами почти не остается пространства, а его губы оказываются в опасной близости от моих.

Брови Джеймса удивленно ползут вверх.

– Ты что, снова пытаешься меня поцеловать, спасительница?

В тот же миг на меня накатывает воспоминание, оставившее неизгладимый след в моей душе: парализующий страх, тщетные попытки реанимации и привкус соленой воды на его губах, когда я почувствовала, что все потеряно.

Ни за что на свете я не хочу считать это своим первым поцелуем. Это вообще не было поцелуем. Я спасала его чертову жизнь.

И все же это было соприкосновение губ…

Я отшатываюсь от него всем своим существом. Не позволю этому типу меня провоцировать!

– Довольно печально, что ты принял это за настоящий поцелуй, Мёрфи. – Я поднимаюсь, ощущая, как сломанные очки впиваются в ладонь. – Ты был таким тихим до того, как я спасла твою жизнь. Давай вернемся к тем прекрасным временам, когда ты со мной не разговаривал.

Джеймс тоже поднимается с травы, и его усмешка становится еще выразительнее.

– Не думаю, что это будет возможно начиная с сегодняшнего дня.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты еще не знаешь… – произносит он удивленно, не отрывая от меня взгляда.

На его лице проскальзывает тень беспокойства.

– Не знаю чего?

С крыльца доносится оклик папы. Его голос, хоть и громкий, приглушается расстоянием.

Я оборачиваюсь на зов, но тут же снова переключаю внимание на Джеймса.

– Что происходит?

– Эм… думаю, твой отец должен тебе все объяснить.

Его колебания повергают меня в ужас.

Могли ли уговоры Мёрфи или их щедрые финансовые предложения изменить мнение папы, особенно с учетом нашей текущей ситуации? Ведь он всегда ставил на первое место спасение драконов. Неужели он пожертвует этой миссией ради расширения гоночных трасс, которые, по сути, являются главной причиной их страданий и сокращают им жизнь вдвое.

Я быстро привязываю Хорта к специальному посеребренному столбу, и он тут же принимается грызть металл, словно совсем юный дракончик. Не говоря больше ни слова, я прячу очки в задний карман и бегу.

Приближаясь к дому, замечаю припаркованный на гравийной дорожке серебристый автомобиль Мёрфи. Он сверкает на солнце, как яркий символ их статуса, и совершенно не вписывается в картину нашего старого домика с облупившейся краской и облезшей штукатуркой на крыльце. Мы, Уолши, никогда не гнались за дорогими машинами и даже незнакомы с теми, у кого они есть. Ну разве что с Мёрфи. Но они были у нас всего один раз.

В животе нарастает тревога.

Я задерживаюсь на крыльце, чтобы снять нагрудник и стянуть грязные ботинки с пяток, не тратя время на развязывание шнурков. Кожа и металлические застежки глухо стучат о деревянную поверхность. Едва я открываю сетчатую дверь, как Джеймс вваливается внутрь, словно он здесь хозяин. Типичная манера поведения богатого наследника, от которой меня мутит.

Отстав от него на три шага, я вбегаю в гостиную, стремясь скорее увидеть родителей, и мой взгляд сразу же падает на маму. Она само воплощение любезности. Ее теплая, медовая улыбка озаряет всех присутствующих. Рядом с ней сидит Джеффри, главный помощник папы и тренер драконов, с неизменной шляпой в руке. Сам папа увлеченно беседует с четой Мёрфи, чье сияющее великолепие почти затмевает блеск их роскошной машины.

Я улыбаюсь, когда облегчение вытесняет тревогу. Всеобщее оживление намекает на хорошие новости, завернутые в серебристую обертку. Похоже, я действительно чересчур цинична, как часто говорит мама. Она первой замечает меня, окидывая взглядом пятна травы и грязи на моей некогда безупречной белой блузке. Я выгляжу так, будто меня переехал грузовик. Смущение возвращается. Давненько меня не сбрасывал дракон. А ведь мне нужно доказать свои навыки, если я хочу продолжать заботиться о Хорте.

– Прекрасно. Джеймсу удалось уговорить тебя слезть с этого дракона. Иди сюда.

Папа указывает рукой на маленький диванчик, где осталось единственное свободное место. Но я категорически отказываюсь втискиваться туда рядом с Джеймсом. К тому же мама убьет меня за испорченную обивку. Не могу понять: папа не замечает проблемы из-за суеты с гостями или просто уже привык к тому, что я – ходячая катастрофа? Впрочем, как только мы появляемся, все сразу встают, так что кризис миновал.

– Простите, я немного в грязи…

Не успевает моя мама согласиться с этим и отправить свою неряшливую дочь переодеваться, как мама Джеймса крепко обнимает меня, совершенно не заботясь о том, что ее развевающиеся юбки цвета перепелиного яйца, расшитые серебром, тоже могут испачкаться.

– Вы, конечно, помните нашу дочь Фаррен, – говорит папа, столь же невозмутимый по поводу того, что я могла испортить одежду, стоящую дороже изготовленного на заказ драконьего седла.

Мама, кажется, уже готова извиниться за пятно, которое я оставила, но миссис Мёрфи демонстрирует такое полное безразличие к этой незначительной проблеме, что ситуация превращается в своеобразную игру: кто первым обратит на него внимание, тот проиграл.

– Как я могла забыть девушку, которая спасла жизнь моему сыну?

Она снова тянется ко мне и сжимает в объятиях.

Не хочу показаться предвзятой, но Онья Мёрфи всегда казалась мне холодной и отстраненной – типичной представительницей богатой элиты Хардсилла. Ее безупречный стиль и презрительный взгляд говорили сами за себя. Однако, похоже, даже в этом ледяном сердце есть место для благодарности, когда дело касается ее сына. Еще одно неожиданное последствие спасения жизни соперника. Исполняя свою роль наблюдателя, я в одиночку сумела перевести отношения между нашими семьями из рабочих в статус… просто знакомых.

Взглянув через плечо матери Джеймса, я замечаю хмурое лицо его отца. На нем то же болезненное презрение, как у его наследника. Но если Джеймс демонстрирует скорее отстраненность, то его отец буквально излучает жестокость. Сын вызывает у меня раздражение, а его родитель внушает настоящий страх.

Миссис Мёрфи наконец отстраняется и берет меня за плечи.

– Я знаю, вы с Джеймсом поладите, – шепчет она. – Это будет замечательно. Просто замечательно.

– Что?..

Я теряюсь, не зная, какой вопрос задать первым. «Что вы здесь делаете?» кажется не совсем уместным. И все же я почти решаюсь спросить об этом, когда папа неожиданно заявляет:

– Джеймс Мёрфи будет нашим стажером.

Это заявление режет слух и заставляет меня содрогнуться.

– Стажером?

Если бы существовала такая вакансия, я бы о ней знала. Ведь я его дочь и единственный стажер, который когда-либо у нас был. Может, он имеет в виду место летнего помощника? Мы разместили объявления о поиске по всему городу. Я даже повесила листовку в школе, потому что мечтала найти друга и единомышленника. И вот когда это наконец происходит, мне достается… Мёрфи. Я снова чувствую, как Джеймс смотрит на меня, ожидая моей реакции. Вот почему он сказал, что мне придется привыкнуть к общению с ним…