Когда имеешь дело с драконами, стр. 12

Я беру другую рубашку, испытывая неловкость. Не припомню, чтобы когда-либо прежде я оказывался на полу в компании взрослого мужчины и уж тем более разбирал вместе с кем-то вещи.

– А теперь давай проясним один вопрос. На наших землях обитают разнообразные виды драконов. Некоторые из них могут быть тебе совершенно незнакомы, поэтому ты не сможешь тренировать и лечить их. Никаких встреч с ними без меня, Эрин, Джеффри или Фаррен.

Он аккуратно раскладывает на покрывале мою рубашку на пуговицах.

– Фаррен?

А я думал, что буду находиться под присмотром взрослых.

Улыбка доктора Уолша полна гордости.

– Она знает свое дело. Мне бы хотелось, чтобы в будущем вы оба смогли действовать самостоятельно.

– Понял.

Значит, у нее будет достаточно возможностей осуществить свои планы по моему устранению, а у меня – шансов ошибиться. Замечательно…

– Что еще важнее, и я хочу, чтобы ты это усвоил: держись подальше от скал. Даже когда полностью восстановишься. Ты меня понял?

Я хмурюсь, не улавливая сути, пока взгляд доктора Уолша не останавливается на моем гипсе.

– Мы же не хотим, чтобы ты снова пострадал.

Жар разливается по шее, заставляя меня покраснеть. Я миную стадию неловкости и погружаюсь в стыд.

«Он знает», – пульсирует в глубине моего сознания.

– Доктор Уолш… то есть… Это был несчастный случай. Я бы никогда…

«Я не пытался убить себя!» – хочется закричать мне, но слова застревают в горле.

– Несчастный случай, значит? Как в прошлом месяце, когда ты говорил, что Хорт сбросил тебя и поэтому у тебя ссадина на щеке?

Пульс стучит в ушах.

– Просто пообещай мне держаться подальше от скал.

– Обещаю.

Я уверен, что смогу сдержать свое слово.

– Хорошо. – Доктор Уолш делает паузу. – Ты поступил правильно, что приехал сюда. С Хортом тоже все будет в порядке.

– Пока мой отец снова не затащит его на гонки. Или, что еще хуже, в клетку, где он спит.

По закону Хорт принадлежит отцу, и мне часто кажется, что моя жизнь тоже под его каблуком.

За месяц до нашего падения доктор Уолш отвел меня в сторону и сообщил, что у Хорта начали проявляться признаки неправильного роста крыльев. Это распространенная проблема для спринтеров, эффективность которых зависит от их компактности и аэродинамичности. Хорт – идеальный представитель своего вида, но генетические процессы не всегда предсказуемы. Он стал слишком большим для гонок и клеток на трассах отца, что привело к недостатку места для нормального развития его крыльев. Если бы отец узнал об этом, он бы не колеблясь распрощался с Хортом, используя его чемпионский статус как главный козырь на аукционе.

«В долгосрочной перспективе он может утратить способность летать, если останется в таких условиях», – сказал тогда доктор Уолш. Его слова поразили меня в самое сердце, и это ощущение не покидает меня до сих пор.

– Мы разберемся с этим по мере необходимости, – говорит доктор, успокаивая меня. – Сейчас вы оба в безопасности. Это уже победа, Джеймс.

Да, это действительно победа. Как будто я выиграл в лотерею. Но я не могу избавиться от чувства, что падаю в бездну. И не уверен, что Фаррен снова окажется рядом, чтобы поймать меня.

Снаружи доносится радостный визг, и мы с доктором Уолшем одновременно подходим к окну. Открывшийся вид захватывает дух и простирается до самых скал – тех, к которым мне только что запретили приближаться. Внизу, на поле, Фаррен моет Дафин – драконицу, которая помогла мне спастись. С этого ракурса становится очевидной причина, по которой Дафин живет в заповеднике Уолшей. Ее голубая чешуя испещрена десятками шрамов – следами от рыболовных сетей.

Дафин брызгает на Фаррен водой, и та, промокшая до нитки, заливается смехом. Я отворачиваюсь, чувствуя себя незваным зрителем, а доктор Уолш качает головой, но без тени раздражения.

– Эта девчонка…

Да, эта девчонка. Та, от которой мне нужно держаться подальше, и в первую очередь потому, что она намерена избавиться от меня.

Хотя этот чердак кажется мне убежищем, я не могу позволить себе оступиться. Я буду бороться за свое место здесь и за достойное будущее. Будущее, из которого мне придется вычеркнуть Фаррен Уолш, если я хочу выжить.

Глава 7. Когда твое утро омрачается назойливым вмешательством и запретным металлом

Мне предстоит привыкнуть к новой реальности, в которой Джеймс Мёрфи вторгается на нашу кухню с первыми рассветными лучами. Утро в семье Уолш идет своим чередом. Я, как обычно, занимаюсь приготовлением яичницы – это наш летний понедельничный ритуал. Мама сидит за обеденным столом и сосредоточенно составляет расписание на неделю. А папа, чей голос всегда остается спокойным, независимо от темы – будь это серьезное заболевание или просьба принести сэндвич с ветчиной, – разговаривает по телефону в соседней комнате.

И вот появляется Мёрфи, с этой неизменной серьезной миной на лице. Полагаю, именно его «загадочность» и притягивает девчонок, словно магнит. Но как по мне, так это полная чушь.

Он выглядит на удивление небрежно. Я никогда не видела его в чем-то, кроме школьной формы или летного снаряжения. Сегодня на нем лишь белая рубашка и бриджи с подтяжками, а волосы влажные. Этот образ мгновенно возвращает меня к тому дню, когда я вытащила его из воды. Мы оба были промокшими до нитки, и я крепко прижимала его к себе, пока Дафин несла нас к медицинскому шатру.

Я возвращаюсь к яичнице, соскребая ее со сковороды.

– Ну, доброе утро, Джеймс. Фаррен не шутила. Похоже, у нас появилась еще одна ранняя пташка, – смеется мама, потягивая кофе. – Признаюсь, я думала, что большинство подростков спят до обеда.

Услышав это, я невольно фыркаю. Мне бы и в голову не пришло шутить о странностях Джеймса Мёрфи, особенно когда это может повлиять на все. Я знала, что он будет бодрствовать. Но его присутствие на нашей кухне все равно вызывает шок и ощущение чего-то неправильного.

– Я заметил свет, – объясняет Джеймс.

– Пожалуйста, присоединяйся к нам, – предлагает мама и переключает внимание на меня. – Фаррен, приготовь завтрак и для Джеймса, пожалуйста.

За все эти годы я жарила яичницу для Джеффри и Шелли бесчисленное множество раз, но сейчас мне ужасно хочется сказать «нет».

– О, не стоит, – пытается возразить Джеймс, но его взгляд, скользящий по выцветшим обоям кухни, выдает обреченность.

На его неловкость больно смотреть.

– В каком виде ты их предпочитаешь? – спрашиваю я, не поднимая глаз.

Меня охватывает странное, почти абсурдное предвкушение: я вот-вот узнаю, как Джеймс Мёрфи ест яйца. Эта мысль кажется до смешного нелепой.

– Что бы ты ни приготовила, все подойдет, – отвечает он, немного помолчав, и занимает место, где обычно сидит Джеффри. – Яичница-болтунья – отличный вариант.

Бросив на него мимолетный взгляд, я замечаю, что он вертит в руках перечницу.

Я взбиваю еще яиц и приступаю к приготовлению завтрака для своего врага, пытаясь игнорировать его присутствие. Тем временем Джеймс прислушивается к разговору папы в соседней комнате. Его ровный голос доносится через дверь: «Вы видите кость?»

– Патрик, должно быть, говорит о чем-то ужасном, – замечает мама. – Ты привыкнешь к его неизменному спокойствию, даже когда он обсуждает самые мрачные вещи. Это напомнило мне кое о чем. Твоя мама хотела убедиться, что ты знаешь, где телефон, и можешь им воспользоваться в любой момент. – Она поджимает губы. – Надеюсь, ты не будешь слишком скучать по дому.

– Не буду.

Раскладывая яйца по тарелкам, я осторожно подслушиваю их беседу. Мама не воспринимает короткие ответы Джеймса как сигнал прекратить расспросы и продолжает:

– Но ведь ты не увидишь своих друзей все лето, и… О! А как же твоя девушка? У такого красавца, как ты, наверняка должна быть девушка.