Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 986

На мой взгляд, по поводу этих четырёх книг мы можем обоснованно предположить следующее. Во-первых, Текла вполне могла попросить именно их, а во-вторых, все они, так или иначе, касаются Севериана. Отметьте, к примеру, что иллюстрации в книге о праведниках эмалевые, что Севериану вскоре предстоит встретиться с Доркас, а Доркас происходит из семьи, некогда занимавшейся изготовлением клуазоне, и одно время жила при лавке, где торговали эмалевыми безделушками (клуазоне – это разноцветные украшения из перегородчатой эмали). Однако далее в этом эссе я, дабы не лишать вас законного удовольствия от самостоятельного прослеживания взаимосвязей, целиком сосредоточусь на первом из данных предположений.

Самая большая из книг, настолько широкая, что в седьмой главе Севериану не удаётся просунуть её сквозь щель «кормушки», предназначенную для подносов с пищей, почти наверняка – история рода самой Теклы, и её обширные страницы украшены изображениями родословных древ. (Если во время ареста Текла собиралась замуж, книга вполне могла оказаться историей рода её наречённого, но, поскольку о будущем браке шатлена не упоминает ни словом, следует предположить, что к замужеству она не готовилась.) Таким образом, эта книга ведёт нас к вопросу, что представляют собой экзультантские семейства и что подразумевает положение экзультанта.

Во времена Севериана Содружество – страна бедная, нищающая день ото дня. Её экономика основана на сельском хозяйстве, на небольших фермах, с одной из которых явно ушёл на войну Мелитон, и ранчо, на одном из которых, должно быть, родилась и росла Фила. Именно сельскохозяйственные угодья на низменностях к северу и западу от Несса обильнее всего орошаются дождями, а обилие осадков дополняет собой река Гьёлль с притоками. Разумеется, жизнь в Нессе поддерживает зерно с этих ферм и вода Гьёлля. Немалая часть города заброшена подобно руинам, которые Севериан видит, путешествуя вверх по реке на «Самру», многие кварталы, наподобие того, куда, расставшись с Северианом, отправилась Доркас, населены крайне скудно, однако во многих (в основном северных) районах до сих пор живут многие миллионы человек.

Тем не менее все эти миллионы – лишь жалкие остатки прежнего населения Несса. Пахотные земли год за годом поглощает пампа, а со временем пампа превратится в пустыни. По мере того как солнце Урд остывает, всё больше и больше запасов воды на Урд сковывают ледники, всё меньше и меньше влаги поступает в атмосферу с поверхности охлаждающихся, зарастающих панцирем льда морей. В итоге Севериан видит из окна дома мастера Аска, как ледники сойдут, сползут с гор, но к тому времени некому будет скорбеть об их вторжении на некогда плодородные земли в окрестностях Несса.

В подобном обществе, бедном и относительно стабильном на протяжении сотен лет, могущество сосредоточивается в руках определённых семейств. Поскольку у нас есть слово «экономика» и слово «политика», но нет слова, означающего то и другое вместе, мы полагаем их вещами совершенно разными. В действительности же их взаимосвязь настолько прочна, что их вполне справедливо можно считать единым целым, подобно образованию (при получении коего учащийся взаимодействует с учебным заведением в той же мере, что и учебное заведение на него, пусть даже у нас нет отдельных названий для воздействия первого на второе и второго на первого), считающемуся единым, цельным понятием.

Перемены, Богатство и Война – величайшие демократы на свете. Перемены означают, что вчерашние решения более не подходят для трудностей сего дня. Богатство – что образование можно сделать доступным даже для бедняков. Война несёт гибель целому поколению офицеров-аристократов, которым положено вести войска в бой, а заодно влечёт за собой перемены (и зачастую богатство). Величайшие системы русской и немецкой аристократии уничтожила Первая мировая война. В Англии богатство, порождённое индустриализацией (вспомним: Англия стала первой индустриальной страной мира), лишило аристократов всего, кроме внешних атрибутов власти, и посему современные богатые дворяне – дворяне, поскольку богаты, а не богаты, поскольку дворяне. Перемены, вызванные соприкосновением с Западом, обрушили Китайскую империю и положили конец власти японских аристократов.

Напротив, Стагнация, Бедность и Мир аристократию создают. В статьях о «Книге Нового Солнца» обозреватели нередко пишут, что были крайне удивлены, обнаружив власть над провинциями в руках «средневековой» либо «европейской» аристократии. На самом же деле ничего специфически средневекового или европейского в подобных аристократиях нет – они появляются всюду, если в обществе на долгое время устанавливается подходящее для их развития положение.

Я вырос в Техасе, ещё сто пятьдесят лет назад – дикой глуши, но сейчас там имеется прекрасно развитая скотоводческая аристократия. Ранчо переходят от отца к сыну, клейма для скота служат гербами не хуже средневековых родовых гербов либо «монов» любой из (великих) семей феодальной Японии. О безземельных подражателях аристократам говорится «пустобрёх, шляпа есть – коров не надо»… просто диву даёшься, как редко жители востока США узнают в громогласном, нахрапистом, неотёсанном техасском миллионере, объекте постоянных шуток и порицаний, зародыш хвастливого, драчливого аристократа.

В СССР уже можно заметить, что управление коллективными фермерскими хозяйствами остаётся за одной и той же семьёй, частенько переходя от отца к сыну. Дело, конечно же, не в советской политике, но в оппортунизме. Управляющие, присылаемые из Москвы, возвращаются в Москву при первом же удобном случае, тогда как управляющий, назначенный из местных, может, воспользовавшись политическими связями, обеспечить сыну превосходное образование и, пользуясь собственной должностью, обучить его исполнению административных функций, по сути, практически не меняющихся с течением времени.

Когда же управляющий умирает, его сын тут как тут и явно подходит для управления хозяйством лучше кого бы то ни было. Возражения, что «фактически» он не владеет хозяйством, принадлежащим Советскому правительству, (теоретически) уполномоченному Пролетариатом управлять им, бессмысленны. Дворянин Классического Средневековья тоже (теоретически) не владел собственным поместьем. Поместье он получал в управление от имени короля в обмен на вассальную службу, требовавшуюся отнюдь не часто, а король в свою очередь управлял страной в качестве вассала (а слово это изначально означало «мальчик в услужении») самого Господа. Всё это вовсе не упрёк (и не похвала) Советскому обществу; я попросту говорю – нет, настаиваю на том, что определённые общественные уклады возникают, стоит только сложиться благоприятствующим сему условиям, подобно тому, как определённые виды музыкальных инструментов способствуют сложению определённых разновидностей музыки.

Лучший способ получения денег в аристократических обществах – наследование, и зависимость от наследства весьма упрочивает кровные узы. Не стараешься поддерживать добрые отношения, деньги могут завещать кому-то ещё, либо оставить тебя без наследства, поскольку отношения с кем-то другим ближе. Таким образом, интерес Теклы к собственным родственникам вполне обоснован и практичен: путь к освобождению ей вернее всего откроет влиятельная родня.

Вторая из описываемых Северианом книг – евхологий, или собрание молитв, и наше мнение о практичности сего выбора прямо зависит от мнения о действенности молитвы и реальности божества, к которому она обращена. В сегодняшней Америке первый вопрос (что, по-моему, совершенно верно) оставлен на откуп каждому лично: хочешь – молись, хочешь – нет. Если угодно, можно даже верить в существование божества, но от молитв воздерживаться, подобно персонажу одного из романов Л. Спрэга де Кампа о Кришне, полагающему, что боги склонны благоволить в первую очередь тем, кто им не докучает. Можно также молиться, не веря ни в какое божество, рассудив, что вреда это не принесёт никакого, однако сие вполне может оказаться ошибочным. Последний вариант всегда казался мне единственно логичным с точки зрения агностика, и я непременно заподозрил бы, что Текла молится именно таким образом, если бы не характер одной из остальных книг.