Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 962
Таким образом, всё дело в правдоподобии. Подумают люди: «А ведь будущее вполне может оказаться таким»? Если да, стало быть, перед нами научная фантастика. А если читатель подумает: «Нет, такого не может быть никогда», – стало быть, это фэнтези.
Б. Б.: Ну а магический реализм?
Дж. В.: Магический реализм – тоже фэнтези, только написанное по-испански.
Б. Б.: А ужасы?
Дж. В.: А ужасы вообще накрывают всю карту. Это один из жанров-зонтиков: бери любой материал, приправь элементами «ужасающего», результат назови ужасами и продавай как ужасы. Прочтите полное собрание сочинений Стивена Кинга, и обнаружите там и ужасы фэнтезийные, и ужасы научно-фантастические, и ужасы в чистом виде, и ужасы автобиографические и так далее и так далее.
Б. Б.: Для чего писать книги вообще?
Дж. В.: Ответ простой и бросовый таков: ради денег.
Б. Б.: Есть лучшие способы делать деньги.
Дж. В.: Да. Если хочешь заработать, за столь рискованное, нелёгкое дело, как литература, браться не стоит.
Единственный правдивый ответ: поневоле. Настоящий писатель пишет по той же причине, которая побуждает настоящую певчую птицу петь. Заложена в них некая склонность к тому и другому, вот они и… Кстати сказать, певец-человек, не способный заработать пением ни дайма, будет петь хоть в церковном хоре, хоть за праздничным столом – словом, при всяком удобном случае. Просто потому, что любит петь.
Писать мне нравится. Работа эта нелёгкая. Весьма утомительная. Пишу я по пять страниц в день, а это ведь жуть как много, уйму сил вытягивает, однако назавтра возвращаешься к работе с прежним удовольствием.
Б. Б.: Каков ваш личный вклад в научную фантастику? В чём вы её изменили?
Дж. В.: О господи, а я за собой ничего подобного и не знал! Такие вопросы лучше задавать, например, Джону Клюту. Я просто старался делать то, что, на мой взгляд, стоило сделать, однако никто до меня не сделал… но это можно сказать о любом из тех, кого стоит читать.
Б. Б.: Что же именно вы старались сделать?
Дж. В.: О, ради всего святого… мне пришлось очертя голову пуститься во все тяжкие. Я принялся выворачивать уйму стандартных декораций и реквизита научной фантастики на новый лад, попутно сдирая с них груды всякого хлама, унаследованного нами от утопий с антиутопиями…
Б. Б.: «Сдирая»?
Дж. В.: Нет, я вовсе не о плагиате. Я имею в виду: сдирая и вышвыривая на свалку. Утопии из утопических романов способны существовать, поскольку там каждый добропорядочен и разумен. Однако все до единого не станут добропорядочными и разумными никогда, а стало быть, об успешном построении утопического общества нет смысла даже мечтать.
Б. Б.: А как же «Звёздный путь»?
Дж. В.: Ну разве что. Антиутопический роман – просто обратная сторона утопии: все вокруг скверны, подлы во всех отношениях, и, разумеется, скверны и подлы по отношению ко всем и каждому вокруг. Возможно, настолько скверные люди действительно существуют, но таковых довольно мало, а большинство подлецов подличают лишь избирательно. К примеру, с собственными детьми или, скажем, с приятелями-собутыльниками они – просто душки.
Б. Б.: Выходит, цель – персонаж сложный и многогранный? Как вы такого опишете?
Дж. В.: Очевидно, как персонажа с характером настоящего человека. Об этом мы много спорили с Дэймоном Найтом, пока оставались друзьями. Дэймону казалось, что научную фантастику следует писать, в первую очередь читая других фантастов и размышляя, как автору следовало бы поступить в том или ином случае. Я же считал, что научную фантастику следует писать, главным образом, сидя где-нибудь, вот как сейчас, глядя на реальный мир и задаваясь вопросами: что должно произойти, что может произойти, что произойдёт, если?..
Оба подхода могут порождать замечательные произведения, и я, нисколько не кривя душой, считаю, что Дэймон нет-нет да прибегал к моему подходу, а я нет-нет да прибегал к его. Бывали случаи: прочтёшь что-нибудь и думаешь: ух ты, великолепно придумано, только тут автору следовало бы сделать вот что… а после садишься и пишешь, поворачиваешь его историю по-своему. А отчего бы нет? Разумеется, другие авторы проделывали то же самое и со мной. Отчего нет? Такова уж наша игра: я запускаю мяч туда, через сетку, а с той стороны его отбивают на мою половину.
Б. Б.: Однако, что касается жанровой принадлежности, особый интерес вы проявляете, так сказать, к перекрёстному опылению?
Дж. В.: О да – случается, даже в ущерб себе самому. К примеру, моя книга «Свободный живёт свободно» – роман научно-фантастический, роман о путешествиях во времени, а ещё там есть история частного сыщика. Люди говорят: «Так же нельзя! Это же научная фантастика! Частных сыщиков там быть не может!»
А я отвечаю: «Глядите сами: частные сыщики существуют в действительности. Посмотрите хотя бы в телефонную книгу». Один частный сыщик в своё время был деловым партнёром моего отца. Профессия эта вовсе не выдуманная, существует не только в романах Дэшила Хэммета. Кстати заметить, сам Хэммет тоже из частных сыщиков. Пинкертоновец бывший.
А мне говорят: «Нет, всё равно нельзя. А тут ещё и ведьма! Ведьмы в научной фантастике тоже недопустимы!»
А я отвечаю: «Вот мне, например, ведьмы не раз визитные карточки оставляли. Вполне реальные женщины. Живущие среди нас. Пойдите в ближайший магазин оккультной литературы, побеседуйте с покупателями. Готов поспорить, десяти человек не переберёте, как наткнётесь на ведьму либо на ведуна. О’кей, вот я и описал одну из таких в книге».
А мне говорят: «Но ведь нельзя же так делать! Нельзя! Вы жанры смешиваете!»
А я «жанры» писать даже не пробую. Я книги пишу.
Б. Б.: Однако же жанр научной фантастики сослужил вам неплохую службу.
Дж. В.: О, разумеется. Совершенно верно. И что с того? Книгу или рассказ я пишу так, как считаю нужным. И только потом спрашиваю себя: «Куда бы это продать?»
Б. Б.: Что может предложить жанр научной фантастики взрослому читателю авантюрного склада? Зачем таким людям её читать? Зачем покидать пределы реализма?
Дж. В.: Читатель авантюрного склада, скорее всего, с реализмом уже прекрасно знаком. Понимаю, звучит, точно пустопорожняя острота, но я имею в виду реализм как жанр художественной литературы. Литературный жанр, не более и не менее. Архетипически это истории о преподавателе из колледжа, женящемся на преподавательнице из колледжа.
Читали ли вы роман Урсулы Ле Гуин «Обделённые»? Он тоже о преподавателе из колледжа, женящемся на преподавательнице из колледжа, только научно-фантастический, и вот эта планета – Россия, а эта планета – Соединённые Штаты. Я, прочитав его, был так разочарован… мне ведь около дюжины человек толковали, насколько он прекрасен!
Б. Б.: Да, я о нём тоже слышал много хорошего. Потому и прочёл.
Дж. В.: Дело в том, что я уже читал эту книгу. Читал множество раз, только как реализм. По сути, там всё то же самое, что и у Джона Апдайка. Я читал эту историю столько раз… а теперь любую книгу читаю, пока не опознаю истории и не скажу: «А-а, вот оно что», – и на этом чтение прекращается, поскольку у меня пропадает всякое желание читать до конца. И совесть меня по этому поводу давно уже не терзает, не утверждает, что начатое непременно нужно закончить. Начатые книги я не дочитываю в девяти случаях из десяти.