Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 959

Дж. Дж.: Судя по всему, известному мне об античном мире, в войске Ксеркса вполне могли оказаться и американские индейцы.

Дж. В.: По-моему, вы утверждаете, что Древний мир был вовсе не так разобщён, как полагаем мы, жители Нового Света? Да, совершенно верно.

Дж. Дж.: Во многих местах Америки найдены надписи, оставленные ирландскими монахами-перегрини, но наши научные верхи попросту не желают признать их подлинными!

Дж. В.: Я знаком с одним из ведущих учёных в данной области, лингвистом Сайрусом Гордоном. И, было дело, ужинал с ним… даже дважды. Один раз в ресторане, но в том случае, о котором вспомнилось мне, он, ни много ни мало, пригласил нас на угощение к себе домой. Наша ныне покойная подруга, Шерон Бейкер, талантливая писательница, только-только начавшая творческую карьеру, но в возрасте около пятидесяти пяти умершая от рака, доводилась ему племянницей и познакомила меня с ним. Сейчас он, по сути, изгой, так как продолжает поднимать эти вопросы, говорит: «Глядите, глядите, вот же они, доказательства!» А о нём всякий раз говорят: «Да ну его, старика чокнутого! Гоните его, чушь это всё». Он спрашивает: «Но почему армия, защищавшая Юкатан, была организована в точности как ассирийская?» Ему отвечают: «В силу обычного случайного совпадения». Он спрашивает: «Но почему юкатанский ткацкий станок точно таков же, какими пользовались по всему Средиземноморью около тысячного года до нашей эры?» Ему отвечают: «Опять совпадение: отчего в двух разных местах не могли изобрести одного и того же приспособления для ткачества?»

А ведь такие вещи, я вам скажу, мой конёк! Не стоило бы тратить на это наше время, однако я по профессии инженер. Мы знаем, каким образом изобретено колесо. Как изобрели колесо, археологами установлено точно. Изобрели колесо люди, додумавшиеся укладывать на землю катки из брёвен, поверх водружать большущие камни и толкать их вперёд. При этом последнее бревно то и дело приходится подбирать и тащить вперёд, чтоб снова подложить под камень. Когда так делают, брёвна мало-помалу принимают форму бутылки из-под кока-колы. Отчего оно истачивается именно таким образом? В силу определённых причин инженерного свойства. Ну, скажем, вот у нас камень, а вот бревно. Бревно вращается, пропускает над собой камень вот так. Если камень посередине, вся тяжесть груза ложится туда, где камень. Если камень сдвинут вбок, на камень приходится только половина нагрузки, поэтому середина бревна изнашивается быстрее и принимает оно у нас форму бутылки от кока-колы. Со временем становится ясно, что брёвна такой формы, с выемкой посередине, катятся лучше, чем свежие. Тогда мы зовём парней с топориками и велим им стёсывать середину брёвен сразу же, не дожидаясь износа, поскольку так куда быстрее и проще. Чем меньше поверхность бревна соприкасается с землёй, тем меньше трение, чем меньше трение, тем легче толкать груз вперёд. Камень будто плывёт над землёй.

Затем кто-нибудь говорит: «А ведь у нас ещё куча корзин со щебёнкой и всяким прочим, тоже требующимся для строительства пирамиды. Почему бы нам, вместо того чтоб таскать корзины на спинах, не сложить их на камень да не вкатить наверх все разом?» Что ж, выходит неплохо. Так оно куда легче, чем таскать щебёнку на спине. Дальше все так и делают.

Но вот все глыбы тёсаного камня уложены куда следует, и люди говорят: «Ух, как нам теперь этих глыб не хватает! С ними-то проще было, чем на себе корзины таскать. Давайте соорудим что-нибудь вроде каменной глыбы из досок. Тяжесть невелика, а корзины на неё складывать можно будет не хуже». О’кей, выдумка себя оправдала: работа идёт ещё легче.

Тут кто-нибудь говорит: «А поглядите: не приделать ли к этой штуковине ещё столбики вот такие, вроде упоров, чтоб брёвна из-под неё не выкатывались?» Пробуют, видят, бревно об упоры трётся, катится хуже. Начинают прикидывать: если сдвинуть упор к середине, где бревно стёсано на манер бутылки из-под кока-колы, трение куда меньше, особенно если взять бараний курдюк да смазать то и другое курдючным жиром (всякий ведь знает: курдючным жиром что ни смажь, всё становится скользким), и после этого конструкция катится, как по маслу. В итоге у нас выходит громадная, крайне неповоротливая повозка о четырёх колёсах. Так люди и изобрели колесо.

Далее, если почитать, что пишут антропологи об индейцах, вам сообщат: у индейцев колеса не имелось. Однако колесо они знали! Вот только не применяли ни к чему, кроме игрушек, этаких маленьких лошадок на четырёхколёсной платформе. Почему? Очевидно, сами они колеса не изобрели, а переняли от тех, кто его уже изобрёл. А эти изобретатели не смогли погрузить на корабль большую повозку или колесницу. Слишком много заняла бы места. А вот сотню игрушек на колёсиках с собой прихватить могли запросто. Для обмена, к примеру, так? Ну а индейцы такого дива прежде не видели. «Ух ты, – говорят, – вот так штука! Мальчишка тянет её за собой, а она следом, следом!» Прекрасный товар, и на борту финикийского корабля таких игрушек поместятся сотни. Вот только дальнейшего развития у индейцев идея не получила. Не сумели они поглядеть на катающуюся игрушку и сказать: «А отчего бы не сделать такую же, только большую?» Не предприняли следующего шага.

Дж. Дж.: Не удержусь от соблазна заметить: несколько лет назад один химик выпустил книгу, где утверждалось, что египетские пирамиды сложены не из втащенных наверх каменных глыб, но из кирпичей, отлитых на месте при помощи некоего реагента. Будто строители заполняли ящик ракушками, лили внутрь реагент, и вот он, кирпич, прямо там, где нужен. Соответствующая технология у них якобы имелась. Дело за малым: разрезать пару-другую камней да поглядеть, что там, внутри. Действительно, причин полагать, будто древние не могли до такого додуматься, у нас нет, но… разумеется, я не настолько разбираюсь в вопросе, чтобы критиковать его гипотезу.

Дж. В.: Я тоже, и даже книги этой, увы, не читал, однако идея весьма, весьма интересна. В Южной Америке есть постройки из камней, так плотно пригнанных один к другому, что невольно задаёшься вопросом: быть может, и там проделали нечто подобное? Возможно, строители попросту трудолюбиво шлифовали эти камни, подгоняя один к одному, но тогда проще было бы делать грани плоскими, как у самых простецких каменных блоков, ан нет. Где волнами, где ещё как, однако друг к дружке подходят. Идеально подходят.

Дж. Дж.: Что вы считаете основной темой «Каслвью»? Помнится, вы сообщали, что замок с одной из точек зрения – так сказать, «уиннебаго», дом на колёсах.

Дж. В.: С точки зрения феи Морганы, это кочующий дом. Отправить свой дом, свой замок, она способна куда бы ни пожелала.

Дж. Дж.: То есть роман – чисто фэнтезийный?

Дж. В.: О да, я бы сказал, чисто фэнтезийный. Попытка показать, насколько прочно – прочней, чем с любым другим – мир современный связан с миром Средневековья. Это и есть основная тема романа.

Дж. Дж.: А ещё там многое, многое связано с восприятием, верно? Для некоторых пронёсшиеся по городку – ковбои с индейцами, для других – Артур со своими рыцарями, для третьих – и вовсе космический корабль.

Дж. В.: Когда начинаешь разбираться в свидетельствах, в рассказах об аномальных явлениях, подобное встречается сплошь и рядом. Казалось бы, свидетелей двое, но оба рассказывают об увиденном совершенно разные вещи, в зависимости от того, как восприняли нечто третье, о чём нам не известно вовсе. Именно это я и постарался изобразить.

Дж. Дж.: То есть, по сути, герои – персонажи Артурианы в современном мире, так или иначе архетипичные персонажам из века двадцатого, которых мы и видим?