Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 938

Н. К.: В какой же истории воплотилась эта идея?

Дж. В.: О, ни в какой. Этой истории я ещё не написал. Просто выдумал нечто с ходу, специально для вас, чтоб показать вам, как это делается.

К. Р.: А завершив мозговой штурм, вы возвращаетесь к началу и выбираете из выдуманного самые плодотворные идеи.

Дж. В.: Да, случается.

Н. К.: Раз уж речь зашла об упражнениях. Прежде нам часто доводилось сталкиваться с писателями, имевшими (и высказывавшими) весьма невысокое мнение о литературных семинарах и о любых курсах литературного мастерства вообще. Они утверждали: единственный способ научиться писать – это писать. Что думаете о курсах литературного мастерства вы?

Дж. В.: Совершенно верно, единственный способ, которым можно научиться писать, – это писать. А единственный способ научиться плаванию – плавать, а единственный способ освоить игру на скрипке – играть на скрипке. Однако на курсах литературного мастерства учащиеся, среди всего прочего, именно пишут и, благодаря кое-каким немедленным замечаниям и комментариям (надеюсь, от действительно сведущих, неравнодушных людей), могут развиваться гораздо быстрее, чем отправляя любительские рассказы в какой-нибудь из журналов и полтора месяца спустя получая по почте стандартное извещение об отказе. Таким манером учился писать я сам, и заняло это около семи лет. По-моему, на освоение писательского ремесла вовсе не обязательно тратить целых семь лет.

Н. К.: То есть назначение курсов литературного мастерства – развивать в первую очередь критическое, не обязательно творческое мышление?

Дж. В.: Нет, совершенно наоборот. Их назначение – оттачивать творческое, а не критическое мышление. Но, если прислушиваться к отзывам, творческое мышление развивается неизбежно. По-моему, к этому нам главным образом и нужно стремиться. Допустим, люди говорят: «Нет, липа всё это, пустышка, не верю, нужны подробности, характерные черты». В следующий раз, попытавшись писать подробнее, ярче, учащийся станет мыслить более творчески, поскольку ему придётся что-то создавать. Не сможет он больше просто сказать: «В дверь входят трое». Кто эти трое? Зачем пожаловали? А люди говорят: «Скучно. Хочу, чтоб интереснее было. Хочу, чтоб энергии больше». Всё это и стимулирует творческий подход. А изучая одну только критику, высиживая многочасовые курсы, разбирая по косточкам произведения классиков одно за другим, учащийся не освоит ничего, кроме критики, и тогда на нём как на писателе можно ставить крест. Поскольку он сразу видит, что пишет очень и очень скверно, но не видит ни единого способа исправить дело к лучшему.

Н. К.: Итак, учитывая всё сказанное, что бы вы посоветовали талантливой молодёжи, стремящейся стать писателями-фантастами?

Дж. В.: Прежде всего расширять кругозор. Как можно больше читать. По-моему, большинство студентов читает гораздо меньше, чем следовало бы.

Н. К.: И не только фантастику?

Дж. В.: Нет, шире, намного шире, но с особым упором на материал, с которым они собираются работать. А во-вторых, как вы и сказали, писать. Беда многих талантливых «писателей», с которыми я работал, в том, что они не пишут почти ничего. Таланта-то им хватает, и ещё как; работа их, когда они за неё берутся, весьма, весьма недурна, но пишут они хорошо если по два рассказа в год, а это – путь тупиковый. Путь в никуда.

Интервью с Джином Вулфом. Элиот Суонсон

Интервью, взятое у Джина Вулфа Элиотом Суонсоном, впервые печаталось на страницах «Interzone» (осень 1986 г.), по следам второго, многотиражного издания романа «Свободный живёт свободно» в 1985 г. Здесь Вулф, помимо прочего, указывает на отличия первого, малотиражного издания, выпущенного Марком Цизингом, от новых американского и английского изданий этого сложного произведения с транстемпоральным сюжетом.

Когда учёные будущего, задавшись целью точно установить момент прыжка научной фантастики в литературу, обратят взгляды в прошлое, одним из писателей, с которыми им поневоле придётся иметь дело, окажется Джин Вулф. Родившийся в 1931 г., Вулф недавно оставил пост редактора технического журнала, чтоб полностью посвятить себя литературному творчеству. Первые его рассказы были опубликованы ещё в 1960-х, однако «проснулся поутру знаменитым» он лишь после издания первого тома «Книги Нового Солнца», спустя двадцать лет литературных трудов.

Э. С.: Многие писатели с техническим образованием держатся главным образом «твёрдой» НФ. Как вам, бывшему инженеру, удалось избежать этого стереотипа?

Дж. В.: На самом деле, твёрдой научной фантастики я написал не так уж мало. По-моему, люди вроде меня, с богатым опытом в прикладной инженерии, понимают всю сложность этого дела. Мне лично не так-то просто ужиться с героями, собирающими в подвале машину времени или мастерящими сверхмощные лазеры из прохудившихся сковородок. Не верю я, что такое возможно, и всё тут. И, мало этого, успел на опыте убедиться: то, что теоретически должно работать, на практике работает далеко не всегда, а большая часть действительно сложных инженерных проблем в первую очередь связана с людьми и политикой.

Э. С.: По-моему, одна из постоянных тем вашего творчества – оглупляющие эффекты новых технологий. Каким вы видите воздействие развития технологий на наше ближайшее будущее?

Дж. В.: По сути, дело не столько в технологиях, сколько в нас же самих. Технологии – отнюдь не бог и не дьявол, а всего-навсего инструмент. Радио и телевидение могли стать величайшими изобретениями со времён книгопечатного станка, однако нам нужна музыка в магазинах да лифтах, пропаганда и коммерческая реклама, поэтому их мы по большей части и получаем. Создание и применение технологий требует серьёзного образования и гигантского опыта, но широким массам вдолбили в головы, будто технологии покончили с необходимостью образования – зачем учиться правописанию, если можно добавить к текстовому редактору орфографический блок? Зачем учиться читать, если «Гамлета» и по образовательному каналу покажут? Именно это нам очень, очень хочется слышать, и мы внимаем, внимаем подобным увещеваниям со всем возможным усердием. Кстати заметить, всё это было предсказано многие годы тому назад [Сирилом М. Корнблатом. – Э. С.], в рассказе «Марширующие идиоты».

Э. С.: В четырёхтомной «Книге Нового Солнца» границы, отделяющие технологии от магии, весьма расплывчаты – по крайней мере, в глазах большинства обитателей того, грядущего мира, что порождает на свет новую, изрядно причудливую систему мифов. Возможно ли распознать корни той будущей мифологии в сегодняшней действительности?

Дж. В.: Если вы о всевозможных историях из книги в коричневом переплёте [одной из вымышленных книг, описанных в тексте «Книги Нового Солнца». – Э. С.], всё это – сказки из нашей собственной либо куда более ранней эпохи, смешавшиеся друг с дружкой, затуманившиеся, как и положено сказкам с течением времени. Один из фэнов в письме ко мне заявил: я небось думаю, что никто не заметит в «Сказке о мальчике по прозванию Лягушонок» плагиата из Киплинга, однако он поймал меня на краже. Я как можно вежливее ответил: что ж, рад за вас… а в ответ получил лишь наказ впредь так больше не делать. Хотя там же использована, разумеется, и история Ромула с Ремом, не говоря уж о высадке первых колонистов у Плимут-Рок.