Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 897

Однако Сцилла с прочими детишками Паса новое, третье, место нашли. Обнаружили, что, правильно провернув дело, могут вселяться в зверей или птиц. По рассказам отца, выходило обычно так: приводит кто-нибудь в мантейон жертвенное животное – к примеру, козла. Перед тем как его прирежут, он, ясное дело, окажется перед Окном. Тогда Сцилле, или кому другому из богов, остаётся только проникнуть к нему в голову, вырваться от человека, который его держит, и унести ноги.

– Вскоре Пас понял, что происходит, – сказал отец, – и предупредил паству. С тех пор, как только жертвенное животное взбесится, все сразу же понимали, что оно одержимо, отряжали погоню, преследовали, пока не убьют.

– То есть не вышло из этого ничего путного, – заметил я.

– Скажем так, частенько не выходило. Кое-какой живности, особенно лошадям и птицам, всё-таки удавалось уйти. Однако тут возникали другие трудности. Не сомневаюсь, именно из-за них этим способом почти не пользовались, пока Сцилле, Эхидне, Иераксу и прочим не понадобилось сбежать от Паса во что бы то ни стало. Прежде всего, сроки жизни большинства животных весьма недолги. Вот ты вспоминал патеру Тушкана…

– Конечно, а как же, – кивнув, подтвердил я.

– Когда Пас вселился в него, он уже был немолод, однако носил в себе частицу бога целых тридцать лет. Лошадь же при хорошем уходе проживёт лет пятнадцать, ну, может, двадцать, но это уже случай исключительный.

– И разговаривать вся эта живность, кроме Орева, не умеет, – добавил я.

Отец отодвинул миску с похлёбкой.

– Совершенно верно. Однако это лишь часть куда более сложной, серьёзной проблемы. Мозг лошади, или быка, или птицы не идёт ни в какое сравнение с мозгом человеческого существа. Если представить себе, будто боги разливают себя в нас, подобно вину, разливаемому из огромной бочки в бутылки, зверь или птица станет разве что крохотной склянкой. Между тем, вселившись не в Орева, а в меня, Сцилла, представшая перед нами в Круговороте Красного Солнца, изрядно уступала бы во всём Сцилле, некогда существовавшей в Майнфрейме. Вообще говоря, Сцилла, которую мы с тобой видим, всего лишь простенький, грубый набросок изначальной Сциллы, дочери тирана, принявшего имя Тифон… дочери тирана, втайне стакнувшейся с одним из морских богов Круговорота Короткого Солнца, со временем превратившегося в наш Круговорот Красного Солнца.

Я сказал ему, что ничего об этом не знал.

– Да, так оно и было, – продолжил отец. – Её поступок – своего рода измена, своего рода бунт против отца. Абайя, Эреб, Сцилла и прочие завладели водами и замышляли захват суши. И, согласно тому, что я однажды услышал, не отказались от этих замыслов до сих пор.

– Не хочешь ли ты сказать, что наша Сцилла, девчонка, выбирающаяся из Орева, хочет просить эту богиню Красного Солнца о помощи? – вмешался в разговор Джугану.

– Именно. Я думал, ты давно это понял. Она ведь, как я уже говорил, вселилась в Орева, поскольку знала, что в скором времени он попадёт сюда. Минувшей ночью она выражала уверенность, что Пас ни за что не стал бы заселять людьми Синий, не располагая неким способом перенестись туда самому, дабы править ими. «Владычествовать», как она выразилась. И ошиблась, точно могу сказать. Вселившись в Орева, она обыскивала этот круговорот без малого целый год и отыскала всего-навсего одну или две посадочных шлюпки с полуразобранными, но кое-как работающими стёклами. Однако те стёкла не пожелали или не сумели принять… как сама она выразилась, «загрузить» её. В Круговороте Красного Солнца она уже побывала, со мной и Джали, но нам в то время о себе знать не дала. А пару ночей назад заговорила со мною посредством Орева, и я, судя по сказанному и по манере разговора, понял, что говорю не с ним. Тогда она, признавшись, кто такова, взмолилась, чтобы я взял её туда снова.

– А что Пас покончит с ней, если сможет, говорила?

Отец, кивнув, поднял бутылку с вином, пригубил из горлышка. Порой мне казалось, что он только делает вид, будто ест или пьёт, и в этот раз всё выглядело точно так же.

– Действительно, именно так она и сказала, но, во-первых, это, возможно, неправда, а во-вторых, я – не Пас.

Всё это время Джугану внимательно слушал нас и даже проглотил чуток супа. Здесь он снова стал крохотным стариком, уменьшившись в росте примерно наполовину.

– Так ведь Пас на тебя разгневается. Он разве не главный твой бог?

Отец отрицательно покачал головой.

– Мой главный бог – Иносущий.

– Единственный из богов, которому ты веришь, – добавил я, уверенный, что, благодаря вот таким вот разговорам, точно могу сказать, кто он на самом деле таков.

– К которому я не питаю и половины должного доверия, сынок.

В это время птица спорхнула к отцу на плечо.

– Птичка… кор-рм?

– Разумеется. Рыбу ведь принёс ты, а значит, и доля похлёбки тебе причитается.

Я сказал, что птице уже достались рыбьи потроха с головой.

– Да-а, – с улыбкой пожав плечами, протянул отец, – Сцилле обычная пища Орева наверняка не по нраву, пусть даже она ни разу не жаловалась на сей счёт. Возможно, уже попривыкла, а может, еда, кажущаяся ему вкусной, кажется вкусной и ей. Хотелось бы надеяться…

С этими словами он протянул ложку птице, и та, набрав в клюв похлёбки, запрокинула голову кверху. Я свою миску давным-давно опустошил, а его похлёбка, наверное, успела совсем остыть, так что обжечься птица не рисковала.

Тут мне пришёл на ум вопрос насчёт Паса.

– Значит, она сказала, что Пас, по её рассуждению, не позволил бы никому лететь на Синий, если ему самому сюда путь закрыт… А ведь она, наверное, давно его знает?

– Давно, – согласился отец. – Три сотни лет – срок немалый.

– Тогда почему же она насчёт этого ошиблась?

Отец пожал плечами.

– А ты уверен, что ошиблась?

– Ты же сказал: они с птицей не нашли ничего.

– Именно. Но! Возможно, Пас сюда ещё не явился. А может, явился, но Ореву просто не удалось отыскать найденное либо созданное им пристанище. Ты же сам подчеркнул, что времени на изучение отцовского характера у неё имелось в избытке.

Тут он широко улыбнулся, и меня разобрал смех.

– Однако же она нисколько не сомневалась, что им с матерью, да при помощи Иеракса и Мольпы, хотя от Мольпы особой помощи ждать не стоило, хватит сил его уничтожить. Вот в этом она определённо просчиталась. Недооценила его, причём изрядно.

На этом он умолк, призадумался и снова протянул птице ложку, а птица принялась выбирать из похлёбки волоконца рыбьего мяса и ломтики варёной картошки.

– Хотите послушать, какое мнение сложилось у меня?

Я кивнул.

– Ещё как, раджан, – подтвердил Джугану.

– В таком случае, по-моему, Пасу известно, что с течением времени мы поймём, осознаем, насколько нуждаемся в нём, и приведём его сами. Вот Новый Вирон отправил меня за Шёлком. На редкость глупая затея, поскольку простому человеку не по силам исправить всё накопившееся там зло. Для того же Вирона, Старого Вирона, Шёлк сделал всё, что мог, но оставил его вряд ли в лучшем виде, чем принял. Ещё поколение, и люди, вне всяких сомнений, одумаются, начнут искать спасения в Пасе…

– А бог с таким делом, по-твоему, справится? – спросил я.

Отец ответил, что людям, пусть даже при помощи бога, придётся справляться с этим делом самим.

Кроме этого, нас с Джугану очень интересовало, зачем Сцилле потребовалась встреча с той, другой, Сциллой из Круговорота Красного Солнца.

– Ей хочется рассказать о своих трудах в Круговороте Длинного Солнца и попросить у Старшей Сциллы совета. Не сомневаюсь, ещё она надеется на помощь, хотя сама не признается в этом ни за что. Вздумай она покинуть Орева и вернуться в Майнфрейм – для чего нам, разумеется, потребуется навестить Круговорот Длинного Солнца, – и ей конец. По крайней мере, она в этом уверена твёрдо, что сему и препятствует. Оставив же всё как есть, она погибнет со смертью Орева.

– Р-резать – нет! – каркнула птица, здорово рассмешив нас с Джугану.