Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 873

Вернувшийся писарь, кивнув, поманил его за собой.

– Пойдём, – предупредил он Свина. – Осторожнее, тут притолока.

– Ишь оно как, браток, и ждать-то ничуть не пришлось, – заметил Свин, взявшись за его плечо.

– Действительно. По-моему, крайне любезно.

В обшитой деревом комнате за дверьми обнаружилось ещё несколько кресел, пара заваленных бумагами столов и вторая дверь, заметно больше первой, плавно, но медленно отворившаяся, стоило писарю потянуть на себя массивную, литую бронзовую ручку. Расширяющийся наружу проём высокого, узкого окна открывал вид на город, а рядом виднелся край исправного стекла, многообещающе мерцавшего серебристо-сизой рябью. Из-за двери, пособив писарю отворить её, заулыбался вошедшим дюжий человек изрядного роста. В бороде его серебрились седины, тёмные волосы отступали со лба и висков к затылку. Увидев его, Выжлец гулко сглотнул.

Бородач улыбнулся вновь.

– Я – кальд Бизон. Прошу прощения, что ждать заставил: надо было приготовить кое-какие мелочи, – объяснил он, протягивая Выжлецу руку.

– Это мои друзья, Бивень и Свин, кальд, – заговорил Выжлец, пожимая его ладонь. – На самом деле это он, Бивень, тебя видеть хотел.

Бизон кивнул. Улыбка его сделалась насторожённой.

– Говорит, будто с самого Синего к нам, сюда, прибыл… то есть я-то уверен: так оно и есть. И на Зелёном по пути побывал. А мы со Свином… ну, я подумал, что нам лучше тоже пойти с ним.

С этим он в отчаянии оглянулся на спутников.

– Я прислан сюда Новым Вироном, – начал тот, что пониже ростом, – поселением, основанным нашими, местными уроженцами. Мне хотелось бы рассказать тебе о нём.

Бизон, обменявшись с ним рукопожатиями, пригласил всех троих сесть. Искусно украшенные резьбой просторные кресла с сиденьями рыжей кожи и спинками, обитыми гобеленом, оказались на диво удобными. Придвигая своё ближе к Бизону, он обнаружил, что сдвинуть такую тяжесть с места не слишком легко.

– Так вот, я – представитель нововиронского Аюнтамьенто, – продолжил он, – всего нашего поселения в целом. Для начала должен объяснить вот что: Аюнтамьенто у нас де-факто имеется, однако кальда нет.

– Шёлк – говор-рить! – провозгласил Орев.

– Да, именно этого нам и хотелось бы, – с улыбкой подтвердил он, – но для начала я действительно должен описать кальду положение дел в Новом Вироне. Не зная этого, он попросту не поймёт, отчего мы так отчаянно нуждаемся в его содействии.

Бизон кивнул, не сводя с него насторожённого взгляда.

– Давай, излагай.

– С Синего я, должен отметить, отбыл довольно давно. Возможно, мои сведения устарели, и, если сюда в последнее время прибывала посадочная шлюпка из наших краёв…

Бизон отрицательно покачал головой.

– Что ж, ладно. Изначально мы не видели никакой надобности в правительстве вообще. Тебя и генералиссиму Мяту оставили биться с тривигантцами, а сами ушли в подземелья. Возможно, вы сочли сие дезертирством, хотя надеюсь, что нет.

Бизон пожал плечами.

– Да в вашем отряде вряд ли набралась бы хоть дюжина бойцов! Я, помнится, ещё посчитал вас… э-э… исключительными храбрецами.

– Должен тебе сообщить, мой отец остался здесь и продолжил биться. Ещё должен отметить, что сами мы тоже бились с тривигантцами в подземельях. Ты говоришь о бойцах… так рядом со мною сражались и женщины, причём во множестве. А также мальчишки и даже горстка девчонок. В бой шли почти все, способные держать пулевое ружьё. Кабы не это, мы б ни за что не добрались до шлюпок.

– Представляю.

– По подземельям мы шли дня три или около. Затем три недели на борту шлюпки, в жуткой тесноте, вперемешку со спящими, а из них многие мало что соображали, некоторые вовсе будто бы повредились умом… Воды оказалось впритык, но, к великому нашему счастью, хватило, а вот с провизией вышло намного хуже. С тех пор я слышал о шлюпках, где пассажирам приходилось куда тяжелее, но и на нашей приятного было мало. Нелёгким вышел полёт…

– Но ты ж выдержал, браток. Выдержал, вот в чём штука.

– Мы все его выдержали, Свин, – подтвердил он, постаравшись вложить в ответ всё, что чувствовал, но на успех мог лишь надеяться. – Имелось среди нас несколько вожаков, но без поддержки со стороны остальных ничего бы у них не вышло: говоря откровенно, в половине случаев их вели за собой другие. Посему мы, добравшись до Синего, естественно, посчитали, что править собой сумеем самостоятельно. Требовалось что-то решить, собирались – все разом, или хоть большинство поселенцев, и любой, кто хотел, высказывался, а после устраивалось голосование. Конечно, некоторых из нас, наподобие Мозга, слушали с большим вниманием, чем прочих, и если все они принимали одну сторону, голосование превращалось в этакую церемонию, для проформы.

– Однако ж решали-то всё равно вы сами, а не вожаки, – заметил Бизон.

– Вот именно. К примеру, таким образом мы разделили меж собой землю. Согласились насчёт хозяйств: уменьшили в размерах те, где земля плодороднее или источник есть, а разбив окрестности на участки, разыграли хозяйства по жребию. Шло время, поселение разрасталось. Немало других шлюпок отсюда к нам прибыло, особенно в первые несколько лет.

Бизон понимающе кивнул.

– Из других городов – частенько таких, о которых мы даже не слышали – шлюпки к нам прилетали тоже, садились неподалёку, а их пассажиры присоединялись к нам.

(О том, что некоторых принуждали к этому силой, а после продавали и покупали, будто домашний скот, упоминать, пожалуй, не стоило.)

– Вдобавок на нашей шлюпке детишек оказалось немало. Я, если угодно, тоже был совсем мал – едва пятнадцать сравнялось. Потом, за первые несколько лет, ещё детей народилось довольно много…

– И – глядь, ваш порядок для дела уже не годится?

– Именно, именно. Народу стало чересчур много, некоторые хозяйства оказались слишком далеко. Кое-кто, бросив землю, подался в рыбаки, в лесорубы, в купцы, и все они из-за частых отлучек то и дело не успевали на Ассамблеи. Вдобавок поначалу каждому хотелось жить поблизости от поселения, но после там стало так людно, а грабежи, насилия и буйство участились настолько, что многие, прежде выступавшие на Ассамблеях с разумными предложениями, утратили всякое желание жить в поселении и даже невдалеке от него.

– Др-рянь дыр-ра! Сквер-рная! – пояснил Орев.

– Тогда-то всем и сделалось ясно: без кальда нам никуда. Не знаю даже, скольким богатым, влиятельным людям захотелось занять этот пост. Возможно, восьмерым или десятерым, а может, таких нашлось даже больше.

Бизон, кивнув, перевёл взгляд с Выжлеца на Свина.

– А выборов вы не устроили?

– Выборы означали бы безвластие, анархию куда хуже прежней – открытую войну между теми самыми восемью, а то и десятью сторонами. В конце концов, кто-нибудь и сделался бы кальдом, но велика ли радость править на…

– На развалинах, – закончил за него Бизон. – Как мне, а до меня жене, а до неё, с твоего позволения, патере Шёлку.

Он отрицательно покачал головой.

– Да, развалины и пожарища я видел, но также отметил, что немалая часть Вирона пережила войну с Тривигантом благополучно. После грозящей Новому Вирону войны всех против всех там вряд ли останется целым хотя бы один-единственный дом.

На время умолкнув, он перевёл дух.

– Итак, положение в Новом Вироне я описал. Ни единства, ни трезвомыслия там не сыщешь – по крайней мере, в сколь-нибудь значимых количествах, однако пятерым из самых влиятельных наших граждан хватило ума обратиться к тебе с просьбой отправить к нам Шёлка. Его поселенцы примут с распростёртыми объятиями, а все пятеро поклялись поддержать его.

Выжлец виновато кашлянул.

– Так он же… У тебя же выходит, что остальные всё-таки будут сильней кальда Шёлка, разве не так?

– Нет. Во-первых, им ни за что не выступить против него заодно, и каждый будет бояться коварства со стороны остальных, по крайней мере, не меньше, чем кальда. Во-вторых, его поддержат тысячи человек, пока что не связанные ни с кем другим. Объединившиеся, они намного превзойдут числом их сторонников, – ответил он и вновь повернулся к Бизону. – Вернее сказать, превзойдут, если ты отпустишь его к нам. Потому я и здесь. В надежде, что ты подскажешь, где он сейчас, и поможешь уговорить его отправиться со мной.