Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 824
– Без них говорить надо, – негромко пробормотал её муж. – Так оно лучше быть. Этот гус ты желать в мой дом, так?
– Да, именно, – кивнув, подтвердил я.
– Не дикий гус это есть. И не тень это есть. Ручной гус? Твой, мессир?
Я вновь кивнул.
– Как твоя птица, так есть.
– Птичка… Хор-роший! – согласно закивав, объявил Орев.
– По крайней мере, наподобие. Конечно, говорить мой гус – зовут его Малышом – не умеет, однако зверь он воспитанный, чистоплотный. Нам пришлось разлучиться, и, видимо, он отправился обратно, к женщине, подарившей его мне. Не так давно она разузнала, где я, и пообещала вернуть его.
Тут в комнату ворвалась запыхавшаяся Вадсиг.
– Да, мессир Бивень?
– Мне просто хотелось узнать, отворила ли ты парадную дверь, как я просил.
– О да, мессир!
– Большой зверь ты видеть есть? – вставила Анваген.
– Да, хозяйка.
– Какого зверя, Вадсиг?
– Мулы, мессир. Повозки тянуть они.
– А гус?! Гус ты видеть?! – в нетерпении выпалила Сейфер.
– Гус… о нет, мерфро Сейфер, не видеть.
– Скажи, Вадсиг, оставила ли ты дверь открытой, поднимаясь наверх?
– Нет, мессир. На улица холод, так есть.
– А долго ли ты держала её отворённой?
– Пока ты, мессир, не велеть прийти.
Спорхнувший ко мне на плечо Орев смерил меня вопросительным взглядом, выражая готовность отправиться наружу и отыскать гуса, если попросят. В ответ я (надеюсь, незаметно) покачал головой.
– Значит, гус ты, Вадсиг, видеть нет? – уточнил муж Анваген.
– Нет, хозяин.
Беруп перевёл взгляд на Сейфер.
– Гус у мой дверь ты видеть быть?
– Да, Беруп, да! В жизни такой громадный гус я не видеть! Клыки длинны, как моя ладонь, быть!
– Это твой Малыш есть? – спросил Беруп у меня.
– Да. Уверен, это он.
– Твой Малыш на Вадсиг напасть быть?
– Вот уж не думаю.
– Вадсиг, ты снова к дверь идти, – махнув рукой, распорядился Беруп. – Если гус видеть, дверь оставить открыта и нам сказать. Если гус видеть нет, дверь запереть и заняться свои дела.
Вадсиг присела, склонила голову, наскоро обозначив реверанс, и поспешила вниз.
Стоило ей удалиться, Сейфер протянула Берупу письмо, написанное мною всего несколько часов спустя. Рука её тряслась так, что листок затрепетал, застрекотал на весу не хуже погремушки.
– Беруп, это я в комната девочки спящей найти есть. Прочесть ты? И Анваген тоже?
Оба склонили головы над листком.
– Твоя дочь она быть, мессир?
В голосе Сейфер тоже слышалась дрожь.
Я кивнул.
– Спать целый день она есть. Целая ночь спать она нет. Ходить есть, говорить есть. Мои картины со стены ломать! – всё с той же дрожью в голосе воскликнула она, повернувшись к Анваген.
Внизу что-то с грохотом рухнуло на пол. Грохоту вторил истошный визг Вадсиг.
VI. Пустые тёмные комнаты
Протянутая из темноты, для Свина никогда не завершавшейся ростенью, рука Свина сомкнулась на его плече, болезненно в кожу впившись остроконечными ногтями.
– Что-то там есть, браток… дом вроде бы.
– Думаешь, нас пустят заночевать? Света нигде не видно.
– Так и у Выжлеца, ты сам говорил, ни огонька не видать было.
– Масло для ламп нынче дорого очень, – откликнулся Выжлец чуть впереди, – а свечей попросту не сыскать ни за какие деньги. Правду сказать, – немного поразмыслив, добавил он, – далеко ли ещё до города, я не знаю, но путь мы проделали – о-го-го какой. Я лично готов отдохнуть. А ты, Бивень, что скажешь?
Свин отпустил его плечо и, судя по перестуку ножен, двинулся куда-то вправо.
– Свин шёл пешком, – заметил он, – а я ничего не делал, только сидел на спине твоего изумительно долготерпеливого ослика. Уверен, и Свин, и мой ослик устали куда сильнее, чем я.
– Стенка, – не отойдя и на десяток шагов, сообщил Свин. – Стенка, а ни окошек те, ни дверей… так-так… о, ворота. Настежь распахнуты.
– Вор-рота – нет! – подсказал ему Орев.
– Ясно. Там, за воротами, пустующий особняк, – подытожил Выжлец. – Я сколько раз мимо ездил. Если все согласны, можно заночевать внутри. От дождя укроет: после такой жары наверняка дождь пойдёт. Как ты считаешь, Бивень? Привал устроить согласен?
– Согласен, – ответил он, вынимая из кармана огненный поршень, подаренный Пижмой. – Если этот особняк принадлежал человеку по имени Кровь, с удовольствием поглядел бы. Ты, случайно, не знаешь, кто был его хозяином?
– Хозяином? Понятия не имею. Одно могу сказать: с тех самых пор, как я начал ездить этой дорогой, здесь не живёт никто. Места довольно глухие, а пустых домов всюду полным-полно, причём многие в куда лучшей сохранности.
– Тогда мне хотелось бы остановиться здесь, если вы со Свином согласны.
Огненный поршень ярко вспыхнул во мраке.
– Я бы на твоём месте без особой надобности свечку не жёг. Поберёг бы.
– Давай сюда, браток, – донёсся издали голос Свина. – Идёшь, нет?
– Иду, иду, – спешиваясь, откликнулся он.
Стена оказалась изрядно разрушенной; искорёженные прутья железной решётки, некогда преграждавшие майтере Мрамор путь за ограду, исчезли, как не бывало.
– Взгляни, Орев. Когда-то мне довелось биться здесь, – шепнул он птице, устроившейся на плече.
– Др-раться – нет!
– Порой приходится. Приходится даже тебе.
Орев заёрзал, нахохлился, в унынии щёлкнул клювом.
– Др-рянь место. Сквер-рное.
– О, несомненно. Здесь держали в плену Шёлка, и Синель, и патеру Наковальню, и мастера Меченоса. Знаешь, не так давно мне почудилось, будто Меченос идёт со мной, рядом… ах, вот бы вновь повидать его!
Увлекая осла за собой сквозь ворота, он поднял фонарь в надежде разглядеть виллу, когда-то принадлежавшую Крови, но слабенький огонёк свечи едва-едва выхватил из темноты бледневшую в отдалении громаду фонтана, украшенного изваянием Сциллы.
– А ещё лучше – Шёлка, – добавил он себе под нос.
– Др-рянь место!
Сзади донёсся негромкий смешок Выжлеца.
– Ясное дело: здесь же полным-полно призраков. Говорят, им как раз в старых домах обитать и положено.
– Да уж, действительно.
Тот, к кому обращался Выжлец, взмахнул перед собой посохом, хотя никаких препятствий в луче его фонаря не обнаружилось.
– Где-то здесь должен лежать талос. Мёртвый. Интересно, что сталось с ним после…
– Ну а мне интересно, что стряслось с твоим другом, со Свином. Впереди его не видать.
– Верно. Орев, будь добр, поищи его. Если он в беде, возвращайся и немедля сообщи нам.
– Какая полезная птица, – заметил нагнавший его Выжлец. – Значит, ты здесь уже бывал?
– Двадцать лет тому назад. Только не с посохом, а с пулевым ружьём, и не с двумя товарищами, а с тысячей. Несомненно, тут следовало бы сказать, что сейчас дела куда лучше, поскольку никто не старается покончить со мною, но, если честно, я себя лучше вовсе не чувствую.
Вздохнув, он указал посохом за спину, в сторону ворот.
– Пневмоглиссеры городской стражи снесли решётку и ворвались внутрь, вовсю паля из скорострелок, и в то же время через стену хлынули волной мы – добровольцы вроде меня, и стражники, и даже тривигантские птероштурмовики. Взятые нами и пневмоглиссерами в клещи, державшие оборону талосы полегли вмиг. Уверен, другие совершили гораздо большее, однако я выстрелил раз-другой, а после…
На его плечо опустился вернувшийся Орев.
– Свин – идти.
– Значит, с ним всё в порядке?
В ответ Орев гортанно, невнятно каркнул.
– А вот на этот раз я его понять не сумел, – заметил Выжлец.
– А он ничего и не сказал, просто подал голос. То есть не знает, что отвечать, либо не может выразить нужную мысль. Другими словами, со Свином что-то случилось, но Орев затрудняется объяснить что или подобрать подходящее слово. Скажи, Орев, он ранен?
– Р-ранен – нет.
– Уже хорошо. Надеюсь, он не упал, не провалился куда-нибудь?
– Нет… нет.
Чашу давным-давно пересохшего фонтана доверху наполняли полусгнившие палые листья, некогда белый камень сделался грязно-серым, изваяние Сциллы лишилось одной из рук.