Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 802

Он лишь покачал головой.

Муж хозяйки насмешливо хмыкнул.

– Не знает, ты на лицо его посмотри! – одёрнула мужа женщина и вновь обратилась к нему: – Так, эту можешь теперь опустить. Другую вперёд вытяни. Вот так, над бадейкой.

Он с детской покорностью поднял над бадейкой другую руку.

– Вот брат твой двоюродный… как его там? Термит? – продолжала хозяйка.

– Термобия, – поправил её муж.

– Он в тот раз, как упал, имени собственного вспомнить не мог.

– Так ты упал откуда-то? Голову зашиб? – полюбопытствовал муж хозяйки.

– Как тебя звать?

– Б-бивень, – не без колебаний ответил он.

– Не хочет нам называться, – заметил муж хозяйки.

– Ну вот, теперь чистые, – подытожила женщина. – Уйма народу скажет: вином, мол, промывать надо, однако кипячёная вода почти ничем не хуже, а вино нынче дорого.

Он с благодарностью кивнул головой.

Хозяйка, подняв бадейку, сооружённую из стянутых железными обручами клёпок, отнесла её к раковине и выплеснула изрядно порозовевшую от крови воду.

– Откуда ты?

– Ящерица…

(Ответ сорвался с языка сам собой.)

– То есть? От Ящерицы послан? А кто он таков?

– Где мы? В Круговороте?

– Ну да. До сих пор тут, – подтвердил муж хозяйки. – Конечно, они нас выжить отсюда силятся, но ничего, ещё кто кого первым выживет!

– Хвастун, – хмыкнула хозяйка.

– В таком случае я из Вирона. В Вироне родился и рос. Вы же с Вироном не воюете? – охваченный внезапными опасениями, уточнил он.

– Им нынче не до нашей глуши, – успокоил его муж хозяйки.

– А где мы? – спросил он, обводя взглядом кухню, как будто громоздкая чёрная плита или низки лука под потолком могли подсказать ответ.

– В Тупике.

Треск чистого лоскута, разорванного хозяйкой, вмиг воскресил в памяти кровь, дым и дробный стрёкот скорострелок.

– В Тупике, в Тупике, – кивнув, подтвердил её муж. – Дальше нас от Вирона только дикая глухомань.

– И у нас тут даже не сам Тупик, – энергично добавила хозяйка. – Вытяни руку. Вон та опять кровит, – распорядилась она и перевязала рану ветхой, но чистой тряпицей. – До Тупика от нас ещё около часа ходьбы, и то когда солнце воротится.

– Однако ж ближайшая деревня, – пояснил её муж.

– Не ближайшая, а единственная, – поправила его хозяйка.

– Мне крайне не хотелось бы обременять вас…

На это ни он, ни она не ответили.

– Полагаю, уже изрядно обременил… но, как только ты перевяжешь раны, уйду.

– Ножевые? – чуть дружелюбнее прежнего уточнил муж хозяйки.

– Не зна…

Тут ему вспомнился нож на полу. Как угрожающе он выглядел!

– Да, – отвечал он. – По-моему, да.

– О-о! Отбивался, значит… не от божка ли? – с хитрецой осведомился муж хозяйки.

Это слово оказалось для него внове.

– Божок прикончил бы его тут же, – буркнула хозяйка.

– Ну, большой-то – конечно, – согласился её муж.

Разумеется, ему захотелось спросить, кто таковы эти «божки», однако чутьё подсказывало: не стоит.

– Я разглядел свет в вашем окне… – (Это казалось куда безобиднее.) – Понимаете, уснул среди поля… видимо, среди одного из ваших полей. Проснулся, а вокруг ни единого огонька, кроме вашего. Вот на свет и пошёл. Надеюсь… надеюсь…

– Кто пьян напьётся – непременно в драку ввяжется, – сурово сказала ему хозяйка. – Оставь уж эти забавы молодым.

– Наш дом тут, в округе, единственный, если обители не считать, – сообщил её муж.

Он в удивлении поднял взгляд.

– Так у вас здесь и авгур есть?

– Нет. Теперь уже нету.

Хозяйка, затянув последний узел, выпрямилась во весь рост.

– Раньше был. А обитель, говорят, до сих пор принадлежит Капитулу, – взглянув на него вприщур, пояснила она. – Сейчас там женщина какая-то. Из города, надо думать, явилась. Ты с ней знаком?

– Не знаю, – поднявшись, ответил он. – А как её зовут?

– Она не из разговорчивых, – буркнула хозяйка.

Её муж опустил лампу на обшарпанный, видавший виды стол.

– Моя-то отправилась к ней, познакомиться да подружиться, а та дверь у неё перед носом захлопнула: хвораю, говорит, не до гостей.

– С виду ей вроде и вправду нездоровилось… Поесть хочешь? – не без колебаний предложила хозяйка. – Думаю, чем-нибудь поделиться мы в состоянии.

В ответ он отрицательно покачал головой.

– Не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством. Пойду я, пожалуй. Пора.

Взглянув в распахнутое окно, он мысленно съёжился – столь непроглядным казался царивший снаружи мрак.

– А далеко ли ещё до ростени? Хотя бы примерно?

– До ростени?

Муж хозяйки сплюнул за окно.

– И об этом, значит, забыл? – вздохнула хозяйка.

– Забыл? О чём?

В углу обнаружилась палка. Неокорённая, изрядно кривая, она, очевидно, принадлежала ему.

– Тёмный день. Солнце-то гаснет порой. Вот и сейчас погасло.

Тут ему смутно вспомнилось происшествие на Солнечной: алтарь посреди мостовой, позади – Священное Окно, в Окне – лик Эхидны, явившийся на смену тьме жар, пылающая смоковница…

– Да, верно, – откликнулся он.

– В беду ведь попадёшь, – проговорила хозяйка, будто кто-то тянул из неё силой каждое слово. – Опять во что-нибудь влипнешь. Оставайся у нас, пережди, пока солнце не загорится.

Он обвёл взглядом обоих.

– А вы не знаете?..

– Откуда бы?! – На сей раз в голосе мужа хозяйки слышалась злость пополам со смирением. – Его ж боги гасят, чтоб мы убрались отсюда.

– Да, с головой у тебя точно неладно, – с новым вздохом заметила хозяйка, – иначе б сам знал…

– Ладно. Скажу я вам правду. То есть объясню всё как есть. Всё, как и следовало бы с самого начала.

На кухне воцарилось молчание.

– Что ж, выкладывай, – наконец сказала хозяйка.

– Нет, я вам ни в чём не солгал. Родился я и вырос, в точности как говорил, в Вироне. Однако более двадцати лет прожил на Синем.

Отсутствие какого-либо выражения на простоватых, усталых, обветренных лицах обоих подсказывало: о чём речь, хозяева не понимают.

– Синим мы называем один из круговоротов за пределами Круговорота, – пояснил он.

Хозяйка с мужем не проронили ни слова.

– Поскольку он сплошь синий, если смотреть с большой высоты, с борта посадочной шлюпки. Синий с белыми прожилками облаков, но облака видны только вблизи… а, к примеру, с Зелёного он, если небо настолько ясно, что его можно разглядеть, кажется попросту голубым пятнышком. И там, на Синем, я, повторюсь, прожил многие годы. А после этого долгое время провёл на Зелёном… то есть мне оно показалось ужасно долгим, хотя на самом деле прошло всего около полугода. Одним словом, мне что хотелось бы объяснить: в этом круговороте я не был очень, очень давно.

– И, стало быть, побывал там, куда нас упорно гонят, – пробормотала хозяйка себе под нос.

– Кто, боги? Да, да, именно там я и жил.

– А вернулся зачем? – полюбопытствовал муж хозяйки.

– Чтоб разыскать Шёлка. Патеру Шёлка. Может, кто-то из вас его знал? Шёлка, кальда Вирона.

Хозяйка с мужем вновь не проронили ни слова, а лишь, придвинувшись ближе друг к дружке, уставились на него вприщур.

Всё остальное казалось второстепенным, пустячным, однако он решил рассказать и о прочих полученных поручениях.

– А ещё чтоб привезти обратно новые сорта кукурузы и прочие семена, вникнуть в кое-какие производственные процессы… но в основном ради того, чтоб привезти Шёлка в Новый Вирон, на Синий.

– Семена кукурузы? Много дать не могу, самим нужны.

В ответ он смиренно склонил голову.

– Нескольких штук – возможно, с полдюжины – будет вполне довольно.

Муж хозяйки замотал головой, будто мул, не желающий принимать угощение.

– Полдюжины початков? Нет, нет, и не мечтай!

– Я имею в виду полдюжины семян. Полдюжины кукурузных зёрнышек.

– Думаешь, хватит?

– Думаю, да, и буду тебе весьма благодарен.

– А назад как вернёшься? – осведомилась хозяйка.

– Пока не знаю…